Серебряная струна

Яркий солнечный луч освещал небольшую комнату, полную старинных книг и бесценных артефактов. На полу перед чайным столиком сидели двое. Хозяин дома носил золотые одежды с вышитым белоснежным пионом, высокую шапку и имя Цзинь Гуан Яо. Его гость был облачен в потрепанные временем белые одежды монаха, а глаза его закрывала неширокая тканевая повязка: человек был слеп. Цзинь Гуан Яо налил свежий чай в нефритовые чашки и протянул одну пленнику, продолжая начатый разговор: «Даже не думайте называть себя пленником, вы — мой гость!» Пленник улыбнулся: «Я считал, что в гости приглашают иначе... Не похищают силами наемников». Гуан Яо пожал плечами: «Приношу свои извинения, даодзан Сяо Син Чень. Надеюсь, мои наемники не были грубы с вами?» Сяо Син Чень покачал головой: «Уверяю вас, я в полном порядке...» Гуан Яо улыбнулся, и хотя Сяо Син Чень не мог видеть его лица, он почувствовал, какой заботой и доброжелательностью его пытаются окружить. Гуан Яо выставил на стол тарелочку со сладостями и попросил: «Будьте моим гостем, даодзан Сяо Син Чень. Наслаждайтесь чаем и едой и не переживайте ни о чем». Сяо Син Чень вежливо кивнул и аккуратно взял в руки чашку с чаем. Чашка была изготовлена из тонкого нефрита и отличалась изысканной резьбой. От даодзана не укрылась ее красота. Его пальцы очертили края резьбы. Губ коснулась легкая улыбка. Даодзан, казалось, находился под впечатлением от красоты чашки: «Столь тонкая работа мастеров ушедшей эпохи не перестает волновать мою душу...» От его облика веяло спокойствием и благостностью. Прямой и тонкий, как натянутая струна, он сидел перед Гуан Яо, не проявляя ни страха, ни тревоги, ни гнева. Медленно поднеся чашку к губам, он на мгновение застыл, наслаждаясь. Тонкие ноздри едва заметно расширились, впитывая свежий аромат драгоценного чая. Наконец, он поднес чашку к губам и сделал небольшой глоток, после чего вернул чашку на стол. Его рука, лишь на миг неуверенности замерев в воздухе, подхватила чайник. Сяо Син Чень вновь наполнил чашку и поднес к губам. Видно было, что чаепитие приносит ему настоящее, неподдельное удовольствие. Вряд ли ему доводилось пить много хорошего чая в городе И... Гуан Яо вздохнул и приготовился ждать. *** А-Цин выбежала на дорогу, едва не сбив Сюэ Яна с ног. «Даодзан!..» Она беспомощно взмахнула руками. Сюэ Яну пришлось схватить ее за воротник, заставляя застыть на месте и не мельтешить. «Что — даодзан?» А-Цин всхлипнула: «Даодзана украли!» Сюэ Ян испытал желание схватиться за голову, но в одной руке была А-Цин, а в другой — корзинка с овощами. Поэтому он только встряхнул А-Цин посильнее и велел: «Ну-ка, Слепышка, рассказывай все подробно. Что с даодзаном?» А-Цин всхлипнула снова. И рассказала, как в город И пришел целый вооруженный отряд с мечами и копьями, а даодзан был во дворе и даже не успел вернуться в дом за мечом. Его схватили и лишили духовной силы с помощью заклинаний, а после увезли в черной повозке! Сюэ Ян усмехнулся: «А откуда ты, Слепышка, знаешь, что повозка была черной?» А-Цин принялась вырываться и кричать: «Да я все слышала, я в кустах сидела, чтобы меня не видели, да я...» Сюэ Ян хмыкнул и отпустил ее: «Я тебя три года знаю, хватит театр устраивать. Лучше давай думать, как даодзана спасать. Только мы с тобой это и можем, видимо!» А-Цин вздохнула: «Да уж, только знать бы, куда идти!» Сюэ Ян сощурился и сказал задумчиво: «А вот если бы знать, что за одежды на них были...» А-Цин развела руками и хотела было сказать, что не видела — не признаваться же теперь, как вдруг, оступившись, пяткой на что-то попала. Сначала подумала, что ветка, но, приглядевшись, поняла, что это колокольчик с нефритовым узором. «Смотри, тут что-то лежит!» Сюэ Ян наклонился к вещице и поднял ее на свет. «А ты неплоха, Слепышка! Теперь я точно знаю, куда его повезли». «И куда же? Куда нам идти?» Сюэ Ян сжал в кулаке колокольчик с узором пиона. «В Лань Лин. Мы найдем его там». *** По дороге в Лань Лин шли молча. Сюэ Ян не знал, о чем говорить с А-Цин, да и она не испытывала особого желания разговаривать. Любая фраза становилась началом перепалки, поскольку они не выносили друг друга, но сейчас оба твердо вознамерились сохранять мир. Поскольку худой мир, как известно, лучше доброй ссоры. Сюэ Ян был уверен, что ничего не изменится после того, как они вернут глупого даодзана домой — так же будут лаяться между собой, а даодзан мирить. Но пока А-Цин ему нужна. Ее хитрость и смекалка были давно уже оценены им по достоинству, поэтому он отводил А-Цин очень важное место в плане. Едва только узнав по колокольчику, что искать следует в Лань Лин, Сюэ Ян понял, кто стоит за похищением. И теперь злился на себя за то, что не предусмотрел и такой вариант развития событий. Цзинь Гуан Яо, конечно, не мог смириться с тем, что ближайший союзник сбежал от него, захватив деньги и часть драгоценных записей и, что важнее, унося за пазухой Стигийскую Тигриную Печать. И к тому, что рано или поздно Гуан Яо решит разыскать его, Сюэ Ян был готов — оттого и принял решение переждать в городе И. Но то, что Гуан Яо не придет к нему сам, а пошлет наемников, чтобы... Чтобы что? Зачем ему сдался Сяо Син Чень? Сюэ Ян закусил губу. Ситуация во всех отношениях неприятная. Как бы ни закончилась эта история, больше не удастся обманывать даодзана. А были такие планы! Сюэ Ян сжал кулаки, поморщившись от досады. Он почти начал реализовывать свой прекрасный план! Даодзан уже начал брать его с собой на ночную охоту. Совсем немного оставалось до дня, который наметил себе Сюэ Ян, чтобы взять трупный яд и пойти к крестьянам. Тогда даодзан Сяо Син Чень погубил бы свою душу, а после... После Сюэ Ян получил бы его целиком. С таким грехом на сердце даодзан бы никуда не делся и подчинился Сюэ Яну, а благородный Шуан Хуа пронзил бы сердце Гуан Яо. Вот такой был прекрасный план, но Гуан Яо, хитрая лиса, вновь всех переиграл. Сюэ Ян покосился на бредущую рядом А-Цин. «Ничего», — подумал он. — «Мы тут тоже не цыплята. А вот злить нас не надо было». А если Гуан Яо успел нанести Сяо Син Ченю вред... Он может смело идти копать себе могилу. Из уважения к старой дружбе — место может выбрать сам. *** «Вы, конечно, понимаете, что именно меня интересует?» Гуан Яо говорил мягко, но где-то в глубине его голоса угадывались стальные нотки. Сяо Син Чень поставил чашку на низкий стол и ответил: «Боюсь, не имею ни малейшего представления». «Послушайте, даодзан...» Сяо Син Чень поднял руку, прерывая Гуан Яо на полуслове. «Господин Цзинь Гуан Яо, вы, возможно, неправильно меня поняли. После некоторых событий, о которых вам, должно быть, известно... История вышла громкой... Я отошел от дел». Гуан Яо также расслышал холодные нотки в голосе Сяо Син Ченя. Не знай он всей правды, он бы принял подобные проявления оскорбленной добродетели за чистую монету. Но правда была ему известна, поэтому он продолжил говорить: «Мне ведомо, даодзан Сяо Син Чень, что вы обосновались в городе И и проживаете там... Чем вы занимаетесь?» Сяо Син Чень ответил: «В основном — ночной охотой». Гуан Яо задал новый вопрос: «Жители города И, наверное, хорошо платят вам за ночную охоту?» Сяо Син Чень отрицательно покачал головой: «Я не могу позволить себе брать деньги с этих людей. Они очень бедны и страдают от голода и холода. Изгонять нечисть — лучшее, чем я могу отблагодарить их за доброту». «Значит, жители города И относятся к вам по-доброму?» «Без сомнения. Нам — трем бродягам, мне и моим спутникам, позволяют жить в похоронном доме и обустраивать быт по нашему усмотрению. Это большая удача, и я стремлюсь отдать им столько же тепла, сколько они дают мне и моим друзьям». Глаза Гуан Яо расширились. В его голову закрались некоторые сомнения относительно правдивости имеющихся у него знаний. Могло ли так быть, что даодзан Сяо Син Чень... «Вы сказали — трем бродягам?» Сяо Син Чень кивнул: «Под одной крышей со мной живут слепая девушка и незнакомец, которого мы спасли от смерти от голода и увечий. Так и повелось». Гуан Яо прижал руку ко рту, хотя ему не было резона прятать от слепца изумленную улыбку. «Даодзан Сяо Син Чень... Позвольте мне задать вам лишь один, уточняющий, вопрос...» «Задавайте». «Вы и в самом деле не имеете представления о том, где находится Вторая Стигийская Тигриная Печать?..» *** «Признавайся, ты что-то задумал, да?» А-Цин стучала по мостовой бамбуковым шестом, Сюэ Ян шел рядом, спрятав руки в рукава и замотав лицо платком до неузнаваемости. Больно надо было ему теперь, чтобы все торговцы в Лань Лин его узнали и закричали его имя. Вопрос А-Цин вырвал его из размышлений, и он ответил раздраженно: «Задумал, конечно! Стал бы я переться сюда за много ли, не имея плана?» «И что же это за план?» «Все-то тебе расскажи! Приставучая!» А-Цин стукнула его палкой: «Вот тебе, негодяй! Речь идет о жизни даодзана, а тебе весело!» «Мне вообще ни капельки не весело, если хочешь знать!» «Я все хочу знать! Говори, где даодзан?» Сюэ Ян закатил глаза: «Когда ж ты отстанешь-то от меня... Ладно, Слепышка, слушай. Здесь неподалеку есть дворец, называется Башня Кои. То еще местечко. Если я все правильно понимаю, наш глупый даодзан там». «Даодзан не глупый!» В этот раз Сюэ Ян успел перехватить палку правой рукой. «Уймись, Слепышка, внимание привлекаешь!» «Даодзан в беде!» «И будет в еще большей беде, если ты немедленно не перестанешь драться!» В конечном итоге Сюэ Ян убедил А-Цин убрать палку. А-Цин вздохнула и пошла вперед, стуча палкой по камням. Про себя она отметила, что эти дороги отличаются от дорог в городе И. Раньше А-Цин не приходилось бывать в настолько большом городе, и теперь она с трудом сдерживалась, чтобы не озираться по сторонам. Или не замереть, восхищенно глядя на дворец, возвышающийся вдали. Сюэ Ян, посмеиваясь, схватил ее за руку и потащил вперед. По дороге он начал негромко рассказывать: «Мой план прост. В любом большом доме есть прислуга. Тем более во дворце. Во дворце живут очень, очень богатые люди. И очень гордые. Ты ж не хуже меня знаешь, что прислугу такие в грош не ставят. Не замечают в упор». А-Цин ответила: «Значит, хочешь переодеться в слугу?» Сюэ Ян возразил: «Мало будет переодеться! Надо убедить всех, что ты там работаешь!» А-Цин нахмурилась: «И кем ты пойдешь? Конюхом?» Сюэ Ян рассмеялся: «Ты не только Слепышка, ты и Глупышка, оказывается! Кто сказал тебе, что я пойду наниматься слугой? Слугой будешь ты!» А-Цин возмущенно закричала: «Вот уж нет уж! Если я буду служанкой, то кем тогда будешь ты?» Сюэ Ян ухмыльнулся: «Даодзаном, конечно». *** Гуан Яо неспешно наполнил чашки свежезаваренным чаем. «Стало быть, продолжаете упорствовать, даодзан Сяо Син Чень?» Лицо Сяо Син Ченя приобрело холодное выражение, которое было ему столь несвойственно. Он сказал: «Откуда бы мне знать о Второй Стигийской Печати, если я и первую никогда не видел, а о существовании второй даже не подозревал?» Гуан Яо желал подтвердить свою догадку, поэтому вкрадчиво спросил: «Может быть, потому, что в окрестностях города И видели Сюэ Яна?» Сяо Син Чень окоченел. «Если бы этот человек только оказался поблизости от меня, он был бы уже мертв!» Гуан Яо улыбнулся: «Даодзан простит меня, если я скажу, что он мог... Упустить из виду этого хитрого мерзавца? Поверьте, он точно лиса. Прячется в норы, скрывается... Ограбил меня и сбежал. Обманул мое доверие... Я ошибся в нем. Никогда не прощу себе этой ошибки». Сяо Син Чень поджал губы и отчеканил: «Мне известно, что вы покрывали Сюэ Яна и избавили его от казни. На что вы жалуетесь теперь, господин Цзинь Гуан Яо?» Гуан Яо ответил: «На то, что меня обманули и ограбили. Признаться, я был лучшего мнения о потенциале этого человека, но вот как все вышло. Поэтому я и пригласил вас сюда, даодзан. Мною двигало два мотива». «Какие же?» «Во-первых, я стремился уберечь господина даодзана от возможной опасности. Ведь всем известно, что Сюэ Ян мстительный и хитрый человек. Он бы наверняка нашел способ навредить вам...» «Я уверен, что разберусь с Сюэ Яном без вашей помощи, господин Цзинь Гуан Яо». «Конечно-конечно! Но помимо благородных побуждений, которые, несомненно, толкнули меня к действию, есть еще кое-что...» Сяо Син Чень со стуком опустил чашку на столик: «Пожалуйста, перестаньте ходить вокруг да около и скажите прямо!» Гуан Яо сказал: «Я уверен, что Сюэ Ян захочет поквитаться с вами. И обязательно покажется, если только вы... приложите некоторые усилия...» Сяо Син Чень вздернул подбородок. Гуан Яо поежился: даже будучи лишенным глаз, Сяо Син Чень умел пронзительно и укоряюще смотреть. Он отвел взгляд от глазной повязки и едва не рассмеялся, услышав резкий ответ: «Свои счеты с Сюэ Яном я сведу сам. И я не буду приманкой в ваших руках!» Гуан Яо вновь прикрыл рот рукой: «Простите мою настойчивость, господин даодзан, но... вы уверены?» *** А-Цин уперла руки в бока и расхохоталась. Сюэ Ян нахмурился: «И что такого смешного ты тут, позволь спросить, нашла?» А-Цин прикусила язык. Не могла же она заявить, что тряпки, раздобытые Сюэ Яном, смотрятся на нем отвратительно и никак не делают его похожим на высокого статного даодзана. Сюэ Ян махнул рукой. «Нравится тебе комедию ломать — пусть. Твоя задача — провести меня во дворец и всем говорить: вот, мол, человек, которого господин Цзинь Гуан Яо жаждет увидеть, и он за него награду пообещал тому, кто приведет, поэтому ты лично и приведешь. Хоть с такой мелочью справишься?» А-Цин вмиг перестала смеяться и набросилась на Сюэ Яна с кулаками: «Да как ты смеешь? Думаешь, я не справлюсь с таким пустячным делом? Речь идет о жизни даодзана!» Сюэ Ян перехватил ее губы двумя пальцами и сказал: «Цыц! Раскричалась...» И отпустил. А-Цин злобно зашипела, но орать и драться перестала. Сюэ Ян повязал на глаза белую ткань и, вытянув вперед руки, сделал несколько шагов. «Вот же дерьмо! Ничего не видно!» А-Цин стукнула его палкой по рукам: «Конечно не видно, даодзан же слепой! А ты не выражайся так, не оскверняй бранной речью уста даодзана!» Сюэ Ян усмехнулся: «Я уста нашего даодзана и не таким осквернял!» «Ах ты!..» А-Цин вновь замахнулась палкой, но Сюэ Ян ловко ускользнул прочь, приподняв повязку. «Чем палкой махать, лучше иди вперед и веди меня, слепого человека!» А-Цин вздохнула и пошла перед ним широким шагом, палкой расчищая дорогу перед собой. Сюэ Ян шепотом подсказывал направление. Так как ему были известны все тайные лазейки этого места, им довольно долго удавалось обходить стражников и слуг. Но повязка на глазах все же мешала Сюэ Яну, и потому он пропустил поворот. Они оказались в широком просторном помещении, где двое стражников от скуки играли в кости. И раньше, чем успели спрятаться обратно, они были замечены. Стражники похватали свои мечи и закричали: «Стойте! Кто вы?» У А-Цин от испуга язык отнялся, но Сюэ Ян украдкой наступил ей на ногу. А-Цин подпрыгнула от боли и хотела была напуститься на Сюэ Яна, но тут же вспомнила, за кого они себя выдают. Собравшись с силами, она сказала: «Мне необходимо немедленно видеть господина Цзинь Гуан Яо!» Стражники, видя перед собой лишь слепую служанку и какого-то оборванца, переглянулись и опустили мечи. Тот, что стоял ближе к А-Цин, ухмыльнулся: «К сожалению, господин Цзинь Гуан Яо никого не принимает и не пускает к себе. Можешь пока поразвлечься с нами, малышка!» А-Цин возмущенно ответила: «Я тебе не малышка! А господин Цзинь Гуан Яо очень ждет меня, уж поверь!» Стражники расхохотались: «Да с чего бы ему тебя ждать?» А-Цин стукнула палкой по полу: «С того, что я веду человека, которого Цзинь Гуан Яо велел как можно скорее доставить к нему в покои!» Стражники переглянулись, потом посмотрели на Сюэ Яна с явным недоверием: «Это вот этого оборванца, что ли?» «Это не оборванец! Это знаменитый господин даодзан Сяо Син Чень, который творит настоящие чудеса!» Один из стражников глумливо хмыкнул: «Ну раз чудеса, тогда другое дело. Давай я провожу господина даодзана, а ты останешься тут с моим другом...» «Вот уж нетушки! Господин Цзинь Гуан Яо обещал за этого человека большую награду! С чего бы мне отдавать эту награду тебе в руки? Сама отведу!» Второй стражник тем временем продолжал разглядывать даодзана: «Этот-то чудеса творит? В жизни не поверю, что такой оборванец, да еще и слепой, хоть на что-то способен!» «Да девчонка, небось, и не знает, что монах слепой: она же сама с бельмами, глянь!» «Эх, жаль, не может красоточка оценить нашей с тобой стати, а, Се Лю?» В этот момент Сюэ Яна настигло озарение. Он шагнул вперед и простер перед собой руки жестом, которым Сяо Син Чень любил успокаивать ссоры, и произнес с тихой торжественностью: «Ваши сомнения мне понятны, благородные господа. Чтобы вызвать ваше доверие, я готов совершить чудо здесь и сейчас». На лицах стражников отразилось любопытство. Тот, кого назвали Се Лю, осторожно уточнил: «А это не опасно?» Сюэ Ян растянул губы в мягкой улыбке: «Не бойтесь, я не сотворю ничего с вами, благородные господа. Вы сказали, что эта девушка слепа? Если хотите, я исцелю ее». Стражники оторопели: «Как же ты ее исцелишь, монах?» Сюэ Ян уверенно ответил: «Силой ци и наложением рук». Он повернулся к А-Цин, и теперь только ей была видна коварная ухмылка. Но деваться было некуда, и А-Цин только крепче схватилась за палку. Сюэ Ян приблизился и положил ладони ей на лицо, а после поднес к губам сложенные особым образом пальцы. Его губы быстро шептали заклинание, которое было, конечно, просто набором слов, зато на стражников произвело нужный эффект. Се Лю замер, с жадным любопытством вглядываясь в происходящее, его товарищ оперся на меч и смотрел с некоторым недоверием. Сюэ Ян закончил свои бормотания и едва заметно щелкнул А-Цин по глазам. Едва он отступил, как А-Цин схватилась руками за лицо, уронив при этом свою бамбуковую палку, а потом замахала руками в воздухе, заметалась по помещению, крича: «Я вижу, я вижу! Я в самом деле вижу! Господин даодзан меня исцелил!» Стражники хмыкнули. Се Лю спросил: «Так глаза у тебя все такие же слепые. Что ж ты видишь?» А-Цин повернулась к нему и выпалила: «Вижу, что одежды на тебе золотые с белым, и доспехи из золотых кольчужных нитей, вижу, что дворец тут богатенький, а вот усы у тебя бедные, и с головой не повезло!» Второй стражник разразился хохотом: «Ловко она тебя уела, Се Лю, головой ты и правда слишком уж плешив!» Се Лю напустился на товарища: «И совсем я не плешив, что за чушь ты несешь?» «Плешив-плешив, да у тебя плешь в волосах шире просеки в лесу!» «Ах ты!..» Се Лю выхватил меч из ножен и напал на второго стражника. Тот тут же выхватил свой меч, и между ними началась шутливая драка. Сюэ Ян толкнул А-Цин под руку: «Бежим!» И они, незамеченные, ринулись вверх по лестнице. *** Гуан Яо жестом отослал слугу, принесшего жаровню, и вновь повернулся к Сяо Син Ченю. «Теперь господин даодзан не мерзнет?» Сяо Син Чень ответил: «И раньше не мерз, но благодарю за заботу, господин Цзинь Гуан Яо». «Мне показалось, что господин даодзан дрожал». «Вам показалось». Сяо Син Чень сидел прямо, сложив руки на коленях. Он так поднял голову, что повязка на его глазах находилась на одном уровне с глазами Гуан Яо, так, словно он мог укоризненно смотреть. От этого слепого взгляда Гуан Яо стало немного не по себе. Он поспешил сказать: «Вы же понимаете, что вы все равно вынуждены будете... погостить здесь подольше? Что вам стоит при этом поспособствовать мне в моем маленьком деле?» Сяо Син Чень отчеканил: «У меня нет желания содействовать вам ни в чем». Гуан Яо побледнел от злости: «Вот как? Стало быть, считаете себя выше и лучше меня? Говорите прямо!» Сяо Син Чень промолчал. Гуан Яо продолжил: «Вы говорите, что не спустили бы Сюэ Яну своих обид, если бы встретили его. И с таким достоинством заявляете, что ни за что не станете приманкой... Вот только одно ускользнуло от вашего ума, господин даодзан. Вы уже ею стали и уже работаете на мои интересы, хотите вы того или нет!» Сяо Син Чень резко ответил: «Я не знаю, о чем вы говорите, господин Цзинь Гуан Яо. И, в общем-то, не желаю знать. Я прошу вас немедленно избавить меня от вашего... гостеприимства и позволить вернуться к жизни странствующего заклинателя. Большего я не потребую». Гуан Яо покачал головой: «Жаль-жаль... Жаль... Признаться, я рассчитывал на большую лояльность с вашей стороны... Как и на большую разумность. Ваши слова огорчают меня». «Я ни в коем случае не стремился вас огорчить. Сожалею, если так случилось». Учтивость и вежливость, в мгновение ока вернувшиеся к Сяо Син Ченю, вдруг взбесили Гуан Яо. Он почувствовал, как гнев разливается в крови подобно травяному яду. Ему с трудом давалась для осознания мысль, что этот человек так легко способен управлять собой. Стало быть, он искусный лжец, и все слова его лживы! Хоть он и делал вид, что ему неизвестно о Печати, но то была просто ложь. Ведь невозможно, будучи в здравом уме, предположить, что можно не узнать Сюэ Яна, прожив с ним бок о бок несколько лет, разделяя кров и ужин и к тому же — по достоверным сведениям надежных людей — взаимно обрезав рукава! У Сюэ Яна приметная внешность, узнаваемый прикус и искалеченная рука. Какова была вероятность, что человек, разглядывающий мир при помощи рук, способный определить прикосновением качество работы резчика по камню, не заметит очевидного? Кровь бросилась Гуан Яо в лицо. Он глубоко вздохнул несколько раз подряд, стремясь снова овладеть собой, и громко сказал: «Вы продолжаете упорствовать, даодзан Сяо Син Чень? Что ж, я приму ваш ответ... И отпущу вас на все четыре стороны, может быть, даже прикажу сопроводить до столь дорогого вам похоронного дома. Однако сначала я задам вам последний вопрос». Сяо Син Чень беззаботно вертел в руках нефритовую чашку и, казалось, совсем потерял интерес к разговору, потому не ответил. Гуан Яо счел это согласием и едко спросил, вложив в короткий вопрос весь свой яд: «Если вам ничего не известно о Стигийской Тигриной Печати, как так вышло, что вы делите крышу и постель с Сю...» Однако не успел он закончить фразу, как потайная дверь распахнулась, с грохотом встретившись со стеной, и звонкий девичий голос на мгновение оглушил Гуан Яо: «Даодзан! Даодзан, миленький, мы тебя нашли!» *** Гуан Яо поспешно поднялся на ноги при виде незваных гостей. Белоглазую девчонку он точно видел впервые в жизни, а мужчина в обносках и с замотанными глазами показался ему знаком. Сяо Син Чень обернулся на крик, на его подвижном лице отразилось нешуточное волнение. Дрожащим голосом он спросил в пустоту: «А-Цин?..» А-Цин кинулась ему на шею, опрокинув по дороге чайный стол: «Даодзан, ты в порядке? Как хорошо, что мы нашли тебя! Мы тебя спасем, ты не волнуйся!» Ее спутник в это время со стоном удовольствия стянул с лица надоевшую глазную повязку, и Гуан Яо прошибло узнаванием. В его голосе зазвучало торжество: «Сюэ Ян! Как я и ожидал, ты сам попался в мою ловушку!» Сяо Син Чень вздрогнул и вскинулся, рука привычно потянулась к мечу, которого при нем не было. Имя Сюэ Яна обожгло его изнутри. Но что ему здесь делать, и почему... Почему тогда здесь А-Цин? Тяжелый ком подозрений и знаний, которые давно были бы открыты для него, если бы он только захотел увидеть скрытое перед самым носом, заворочался в груди. К горлу подкатил тяжелый ком, запирая дыхание. А-Цин что-то шептала ему на ухо, что-то ободряющее, но он не разбирал слов. Он силился расслышать тишину, осязаемую и звонкую, которая почти физически ощущалась теперь между ним и Гуан Яо. Он слышал знакомые шаги. И знакомое дыхание, с которым привык дышать единым ритмом за время ночной охоты и предрассветных ласк. Ни с чем не спутать... Гуан Яо продолжил тем временем, словно не замечая состояния даодзана: «Что же ты молчишь, Сюэ Ян? Ты пришел ко мне в гости, а теперь отказываешься говорить со мной?» Сяо Син Чень сжал руки на коленях. А-Цин умолкла и наблюдала за Сюэ Яном, совсем забыв обратно прикинуться слепой. Сюэ Ян прошелся по комнате, пнул носком сапога откатившуюся на пол нефритовую чашку и повернулся к Гуан Яо, спрятав руки в рукавах. На даодзана он не смотрел, сконцентрировавшись на враге. Ухмыльнулся так хлестко, как только мог, и сказал: «А я не к тебе пришел, приятель. Твои ребята пошуровали в моем доме и кое-что прихватили. Я пришел забрать назад вещь из моего дома. Разве не так поступают порядочные люди?» Сяо Син Чень хрипло выдохнул — а вздохнуть назад уже не смог. Гуан Яо обнажил в улыбке ровные зубы: «Брось, Сюэ Ян. Тебе ли говорить о приличиях?» Сюэ Ян продолжил свой неспешный обход вдоль комнаты. «А ведь ты прав, не мне. Я все еще уличный мальчишка, которого ты выкинул на съедение собакам при первой же возможности. А вот ты... Ты же так стремишься быть лучше всех, Цзинь Гуан Яо. Отчего же оказался столь непочтителен?» Гуан Яо облизнул губы — движение не укрылось от Сюэ Яна — и сказал, тщательно взвешивая каждое слово: «Отчаянные времена требуют отчаянных мер». Сюэ Ян осклабился: «В таком случае, приятель, ты совсем отчаялся, как я погляжу». Гуан Яо хотел было ответить, но тут Сюэ Ян едва заметно стукнул по стене, открывая потайную секцию. Широкий деревянный ящик ударил его по ногам. Не сводя глаз с Гуан Яо, точно тот был ядовитой змеей, готовящейся к броску, Сюэ Ян присел и пошарил рукой в ящике. То, что он достал оттуда, было ничем иным, как Шуан Хуа, мечом Сяо Син Ченя. «Вот и отыскал. Какая безделица, не находишь? Так и знал, что ты, как сорока, любишь тащить в гнездо все красивое и блестящее. Знаешь, я это заберу. Ты не смог достать мне флейту Старейшины И Лин — считай, квиты». Сяо Син Чень вдруг ощутил зов меча. Словно в тот миг, когда Шуан Хуа покинул место своего заточения, к нему вернулись силы, отнятые Яо. Даодзан с трудом поднялся, оттолкнувшись рукой от пола, и вслепую протянул ладонь к мечу. Сюэ Ян приблизился, опустился на одно колено, чтобы почтительная поза не помешала моментально вскочить на ноги в момент удара, и вложил Шуан Хуа в руки даодзана. Сяо Син Чень, помедлив, сжал пальцы на рукояти. Раньше, чем Сюэ Ян успел сообразить, что последует дальше, пальцы Сяо Син Ченя вцепились в воротник его платья и рванули на себя. Сюэ Ян потерял равновесие и почти упал в объятия даодзана. Пальцы даодзана изучающе порхали над его лицом, убеждаясь, что лицо то самое, знакомое, почти родное, и руки те же, прежние, без мизинца на левой... Столько лет убеждал себя в том, что люди часто калечатся на улице и что такая примета ни о чем не говорит. Столько лет убеждал, старался, и вот! — все пошло прахом. Сяо Син Чень горько усмехнулся и потянулся вперед, безвольно ткнувшись губами в подставленные губы. Поцелуй вышел смазанным, как дождливый день. Сяо Син Чень отстранился, все еще поглаживая молчащего Сюэ Яна по лицу, и спросил: «Вот как, значит? Лгал мне? Все эти годы... Весело было?» Сюэ Ян буркнул: «Обхохочешься!» Мрачный тон его голоса совсем не вязался со словами. Он сам потянулся и сорвал еще один поцелуй с губ даодзана — на этот раз более глубокий и длинный. Гуан Яо, до того с интересом наблюдавший за разворачивающейся перед ним сценой, скривился от отвращения и отвернулся. Потому и пропустил момент, когда кулак даодзана, со всей силы впечатавшись в лицо Сюэ Яна, свернул тому набок нос. «Ох, даодзааан...» Сюэ Ян застонал, прижал ладонь к лицу. Из носа сочилась кровь. Сяо Син Чень выглядел разгневанным и занес уже было руку для второго удара, как вмешалась А-Цин: «Даодзан, даодзан, а можно мы уже отсюда пойдем, а вы потом подеретесь? А то еще стража спохватится...» Сяо Син Чень мигом остыл. «Ты права, А-Цин. Я боюсь, что и так подзадержался в гостях, чем изрядно утомил моего гостеприимного хозяина. Уж позвольте мне, слепому заклинателю, господин Цзинь Гуан Яо, забрать моих друзей и удалиться своим путем...» Дверь с грохотом захлопнулась. От силы удара содрогнулись стены. Гуан Яо выпрямился во весь рост, стараясь казаться выше, и ответил, раздвинув губы в нехорошей улыбке: «Примите мои глубочайшие извинения, господин даодзан, но я боюсь, что теперь я не могу вас отпустить. Хотя ваше представление вышло до крайности убедительным. Я, признаться, на мгновение даже поверил, что вы не знали все эти годы, что человек рядом с вами — Сюэ Ян. Но хватит фарса. Говорите, где спрятана Стигийская Тигриная Печать — или вы обречены на мое гостеприимство до скончания времен. И поверьте... Вам не понравится». *** А-Цин решительно шагнула вперед, намереваясь игнорировать слова Гуан Яо. Сяо Син Чень посерьезнел, стиснув в руках белый меч. Сюэ Ян нахмурился, явно недовольный тем, что их прервали. Сяо Син Чень произнес тоном, от которого, казалось, даже стены покрылись инеем: «Вы немедленно откроете нам дверь, господин Цзинь Гуан Яо. Иначе мне придется повести себя невежливо». Гуан Яо заступил ему дорогу: «Боюсь, мы с вами окончательно забыли о приличиях, господин Сяо Син Чень, так что же теперь говорить?» «Никогда не поздно вспомнить о вежливости...» Сказав так, Сяо Син Чень сделал шаг вперед, вынуждая Гуан Яо отступить. Сюэ Ян встал за плечом даодзана, и тот ничего не сказал и не сделал, чтобы его прогнать. И эта оговорка про друзей... По всему выходило, что Сяо Син Чень решил оставить все разбирательства на потом, как и советовала А-Цин. Сейчас Гуан Яо был для них общим врагом, а общий враг кого угодно объединит. Сюэ Ян едва заметно повел плечами, и в руку ему скользнуло тонкое и острое лезвие Цзян Цзая. Свое оружие он всегда держал при себе. Что бы ни случилось дальше, Гуан Яо за это поплатится. Он выдал его секрет, хотя мог бы и промолчать. Можно было договориться — но он предпочел украсть даодзана, а после не дать и возможности разыграть партию так, чтобы сохранить выигрышные карты. Один раз судьба сама дала ему шанс обмануть Сяо Син Ченя, чтобы в будущем использовать его как оружие... Как великолепное, верное, сияющее оружие, серебряную струну возмездия. Эти планы Гуан Яо оборвал на корню, не дав им раскрыться до конца. Второго шанса обвести даодзана вокруг пальца не будет. Сюэ Ян на мгновение задумался о том, что произойдет дальше. Сяо Син Чень полон праведного гнева: его злейший враг лгал ему, совратил его тело и растлевал душу, низвергнув даодзана до простого смертного. (Ха, как будто он был против!) И теперь Сяо Син Чень его, скорее всего, прогонит. Если не убьет, то прогонит точно, как последнюю шавку, подзаборную собаку, и больше никогда не позволит подступиться к себе. А были такие планы, такие планы! Идеальное место, идеальное время. Да еще и дом этот проклятый, похоронный, с вечно текущей крышей, прогонит его даодзан — а чинить кто будет, так и сгниет все к чертям собачьим... Сюэ Ян мотнул головой, отгоняя прочь злые мысли. С даодзаном они после разберутся. Главное сейчас — Яо. Яо, который одним движением, быстрым и тягучим, которое не уловил даже Сюэ Ян, рванулся вперед, с силой ударяя даодзана в грудь. Его удар вышиб на миг весь воздух, и Сяо Син Чень пошатнулся, потеряв равновесие. Сюэ Ян подхватил его, помогая восстановить дух, и в это мгновение в ушах зазвенел крик: «Помогите! Помо...» А-Цин! Гуан Яо схватил А-Цин и теперь удерживал, прикрываясь ею точно живым щитом, а в руках у него сверкала длинная струна. А-Цин замерла, ощущая струну у горла. Белесые глаза наполнились слезами, губы дрожали, но Гуан Яо усилил нажатие, и она не осмеливалась больше заговорить. Сюэ Ян нахмурился. Вот мерзавец! Техника смертельных струн Гу Су — наверняка Лань Си Чень обучил его этому! И теперь, когда у него в руках заложник, Шуан Хуа и Цзян Цзай стали бесполезны: А-Цин умрет раньше, чем хоть один меч достигнет цели. *** Сюэ Ян задумался. Гуан Яо рассчитал все правильно: даодзан дорожит жизнью А-Цин и на рожон не полезет. Энергия смертельных струн достигала даодзана, так что он знал, что А-Цин удерживают с помощью оружия, хоть и не мог увидеть, какого. Сюэ Ян сказал: «Гуан Яо удерживает А-Цин с помощью струны. Это техника Ордена Гу Су Лань. Вот же умелый лис!» Сяо Син Чень кивнул. Гуан Яо фыркнул: «Не делай вид, будто осуждаешь меня за то, что я многое знаю и умею. Словно бы ты сам не такой!» Сюэ Ян раздраженно хмыкнул: «Я талантлив от природы, в отличие от тебя». Гуан Яо спустил такое оскорбление, словно счел ниже своего достоинства отвечать, сделав вид, что укол Сюэ Яна не достиг цели. Хоть и в самом деле был слаб, и любое обучение давалось ему с трудом, в то время как Сюэ Ян даже сложные техники схватывал на лету. В былое время Гуан Яо не раз восхищался этим, но сейчас правда лишь сильнее разворошила угли его гнева. А-Цин замерла, вытянувшись во весь рост и чуть приподнявшись на цыпочки. Она пыталась хоть немного отстраниться от хватки Яо, но у нее не получалось: струна впивалась в кожу все сильнее, еще немного, и пошла бы кровь. Сяо Син Чень стоял, в бессильной ярости стискивая рукоять меча так, что пальцы побелели от усилия. Он медленно и тяжело, с хрипами дышал, пытаясь успокоить шумящую в ушах кровь и сделать что-нибудь... Что угодно, что могло бы спасти А-Цин от страшной участи. Как работает техника смертельных струн, ему было известно. Сюэ Ян, глядя на Сяо Син Ченя, убедился в его бесполезности. Тяжело вздохнул и перевел взгляд на Яо, на мгновение встретившись взглядом с А-Цин. «И чего ты теперь от нас хочешь?» Гуан Яо поморщился: «Мне повторить еще раз? Печать, которую ты украл». «Позволь, приятель, но я же ничего не крал!» Гуан Яо вскипел: «И ты смеешь еще говорить так...» Сюэ Ян спокойно ответил: «Конечно, смею. Ведь я забрал вещь, которую сделал сам. Я не тронул ни меч Старейшины И Лин, ни его драгоценные записи, ни даже голову Чи Фэн Цзуня — все эти сокровища я оставил тебе...» Чем дальше Сюэ Ян перечислял имеющиеся в хранилище Гуан Яо артефакты, тем бледнее становился Сяо Син Чень. Сюэ Ян же продолжал, совершенно не обращая на него внимания: «Я даже оставил тебе лабораторию, чтобы ты мог делать все эти вещи сам, вещи, которые я изобрел и написал все рецепты разборчивым почерком. Для тебя! Себе же я взял только то, что сделал своими руками, сам. Стигийскую Тигриную Печать!» Сяо Син Чень вздрогнул, как от удара плетью, услышав это откровенное признание из уст врага. Гуан Яо поморщился: «Ну, и сумел ты ее применить? Ты несколько лет жил, словно жаба на дне озера, и никак ее не применял! Уж я бы узнал об этом!» «А тебе не пришло в голову, что я, может, просто начал новую жизнь? А Печать мне нужна, чтобы защищать себя и свой дом от таких, как ты!» «Вот как ты заговорил... О доме? Видел я тот дом, гробы да калеки... Этого ты желал?» Губы Сюэ Яна раздвинула хищная улыбка: «А может, и этого. С тех пор, как твои люди избили меня и выбросили умирать, тебе не должно быть дела до моих желаний. Как и до того, как я распоряжаюсь своей жизнью и имуществом». Гуан Яо рявкнул: «Отдавай Печать!» Струна натянулась сильнее. А-Цин тяжело задышала. Даодзана била мелкая дрожь. Сюэ Ян сказал: «Отпусти девчонку и даодзана, пусть идут своей дорогой, а мы с тобой покумекаем». Гуан Яо покачал головой: «Нет, нет, нет... Кумекать, дорогой мой Сюэ Ян, надо было раньше...» Он не успел закончить фразу: Сюэ Ян молниеносным движением сунул пальцы в рот и издал резкий свист. От неожиданности Гуан Яо слегка ослабил хватку, и это дало А-Цин возможность подставить руку между шеей и струной. Дальше в ход пошли знакомые с детства приемы уличного выживания. А-Цин с силой ударила Гуан Яо ногой под колено, наступила на ногу и что было силы качнулась назад. Гуан Яо закричал, потому что ее нога попала в уязвимое место, и коленную чашечку прострелило болью. Струна блеснула в воздухе. А-Цин рванулась вперед и вцепилась в белое платье Сяо Син Ченя. Она громко плакала: «Даодзан, даодзан...» Сяо Син Чень обнял ее одной рукой, повернувшись туда, где стонал от боли Гуан Яо, чередуя стоны с проклятиями. «Ты в порядке? А-Цин?» «Нет, нет, нет, не в порядке...» На белой ткани расплывалось бурое пятно. А-Цин била крупная дрожь, она отчаянно хватала ртом воздух, силясь вытолкнуть из горла слова: «Палец... Мой палец! Он отрезал мне палец!..» *** Тонкое лезвие Цзян Цзая устремилось прямо в грудь Гуан Яо. «Стой!» Страшный крик Сяо Син Ченя остановил удар за секунду до того, как он стал смертельным. Лезвие уперлось в грудь Гуан Яо, задев кожу, и на золотом шелке проступила красная капля. Гуан Яо стоял прямо и спокойно смотрел в глаза Сюэ Яну, словно ждал — что тот сделает теперь. Сяо Син Чень, одной рукой придерживая рыдающую А-Цин, поднял в другой Шуан Хуа и сказал: «Уходим». Белое лезвие меча коснулось плеча Сюэ Яна, без угрозы, но словно предупреждая — не стоит спорить с его владельцем. Сюэ Ян не опустил руки. Гуан Яо продолжал стоять перед ним, опустив руки вдоль тела, его гибкий меч не покинул ножны. «Сюэ Ян...» Голос Сяо Син Ченя сорвался. Он через силу откашлялся и заговорил снова: «Сюэ Ян. Опусти меч. Ты не убьешь этого человека». Сюэ Ян мотнул головой: «Вот еще! Я ждал этой мести много лет, а теперь ты хочешь, чтобы я остановился в шаге от цели?» «Порой мудрость заключается в том, чтобы отступить, оказавшись близко к тому, к чему стремился...» «Хватит мудрых изречений, даодзан, меня ими не проймешь!» Пальцы Сюэ Яна, сжимающие рукоять Цзян Цзая, дрожали от напряжения. Он крикнул резко, словно стремясь закончить разговор: «Не могу понять! Он предал меня и едва не убил, выбросил, как паршивую шавку. Угрожал тебе и ранил Слепышку! А ты просто спустишь ему это?» «Путь убийства может показаться самым легким и простым, но он ведет к разрушению». «Мне все равно, слышишь? Я убью его и вырву его глаза, и намотаю кишки на лезвие меча!» «Сюэ Ян! Ты вложишь меч в ножны и оставишь Цзинь Гуан Яо жить его жизнью. Немедленно!» «С какой бы стати мне это делать?» Сяо Син Чень закричал, срываясь на хрип: «Если ты хочешь вернуться со мной домой, то ты вложишь меч в ножны, и мы наконец-то куда-нибудь уйдем!» Речь оборвалась хриплым надсадным кашлем. А-Цин, всем телом вжимаясь в Сяо Син Ченя, бросила на Сюэ Яна нечитаемый взгляд. Сюэ Ян застыл, оглушенный словами Сяо Син Ченя. Вернуться... домой? Даодзан хочет вернуться домой... с ним? В похоронную развалюху на окраине города И? К протекающей крыше, гнилым яблокам и сырому туману? Вернуться и жить как прежде? Позвав по имени? Совсем с ума сошел. И вслух озвучил: «Совсем ты с ума сошел». Моргнул, смахивая с ресниц что-то горячее и злое, одним движением вернул в ножны Цзян Цзай и рявкнул, обернувшись через плечо: «И что стоите? Палец замотать надо, кровью истечет, не спасем». И сам поспешил оторвать от халата широкую полосу ткани. Протянул А-Цин, проследил, чтобы замотала как следует, и кивнул Гуан Яо на дверь: «Открывай давай. Не видишь, даодзан сегодня добрый? А иначе бы я тебя убил». Цзинь Гуан Яо пожал плечами и коснулся рукой незаметного рычажка у двери. Встретившись взглядом с Сюэ Яном, он хмыкнул, широко улыбнувшись: «Свидимся еще». Сяо Син Чень, обнимая А-Цин за плечи, молча прошел мимо него, не зачехляя Шуан Хуа. Он не без оснований предполагал, что к выходу из дворца придется прорываться с боем. Гуан Яо проводил его взглядом: «Да не волнуйтесь так, даодзан Сяо Син Чень. Сейчас — я вас не трону. Эту партию выиграли вы. Считайте, что я дал вам фору... До новой встречи». Сяо Син Чень замер на пороге. Несколько глубоких вздохов вернули ему самообладание, и он коротко бросил через плечо: «Сюэ Ян. Идем». «Да иду я...» А-Цин обернулась, чтобы убедиться, что Сюэ Ян в самом деле следует за ними. Поэтому от нее не укрылось, как Сюэ Ян и Цзинь Гуан Яо на миг замерли друг перед другом, как готовые к броску дикие кошки. В следующий миг Сюэ Ян стремительно поднес к губам сжатую в кулак ладонь и раскрыл ее. Черный порошок попал на лицо Гуан Яо раньше, чем тот смог что-то сделать. Гуан Яо схватился руками за лицо и открыл рот, чтобы закричать — от боли и страха — но не успел издать ни звука. Тонкое лезвие Цзян Цзая пронзило сердце Гуан Яо. Сюэ Ян осторожно уложил тело Гуан Яо на пол, чтобы не было слышно падения, и вырвал меч. Бурая кровь, заливающая золотой шелк, сделала Гуан Яо похожим на красивую мертвую бабочку. Сюэ Ян закинул меч в ножны и поспешил за даодзаном. Он ни разу не оглянулся на дверь потайного хода, которая сама закрылась за ним, скрывая преступление. Все произошло так быстро, что даодзан и А-Цин не успели пройти и десяти шагов. А-Цин встретилась взглядом с Сюэ Яном — и промолчала. Сюэ Ян хмыкнул, словно ничего не произошло: «Итак, мы возвращаемся в город И?» Сяо Син Чень пожал плечами: «Я не вижу другого пути. Надо же разобраться во всех преступлениях, что ты совершил...» Неожиданно для себя А-Цин вмешалась в разговор, даже не дав ему закончить фразу: «Но он не совершал никаких преступлений, даодзан! Он, конечно, совершенно невыносим... Но никого не убивал и даже не воровал, уж я-то знаю, уж я-то не слепая!» Сяо Син Чень остановился: «Вот как?» Голос его звучал холодно. А-Цин заплакала, баюкая раненую руку: «Даодзан может злиться, что А-Цин обманывала его, но А-Цин все делала, чтобы даодзану было хорошо!» «И, между прочим, Слепышка совершенно права: я никого не убивал. Имею я право на нормальную человеческую жизнь, или мне теперь до конца жизни соответствовать репутации злодея, чтобы не разрушить твою картину мира, а, даодзан?» Сяо Син Чень прижал руку ко лбу: «Хватит». А-Цин и Сюэ Ян переглянулись. Сяо Син Чень продолжил: «Хватит. Я... Слишком много на сегодня. Нам надо выбираться из дворца и вернуться в город И раньше, чем Цзинь Гуан Яо изменит свое решение. Я не хочу сражаться и проливать кровь. Довольно уже было пролито крови. Идем. После... поговорим». Сказав так, Сяо Син Чень убрал Шуан Хуа в ножны за спиной и первым двинулся вперед по коридору. *** На дороге из Лань Лин в город И никто не чинил им препятствий.