Ветер крепчает

— Я не знаю, что мне делать... В комнате главы ордена Не тихо. Медленно поднимается дым из глиняной курительницы в форме дракона. Лампа горит, но в ее тусклом свете едва можно разглядеть узоры на веерах, украшающих стены. Еще один веер лежит на коленях. Тонкие пальцы раз за разом привычно очерчивают узор. Сейчас это цветущая ветвь сливы — преддверие весны. Но за окном все еще зимние холода, и голые ветви деревьев царапают свинцово-серое небо. Не Хуай Сан отворачивается от окна. — Я не знаю, что мне делать, — повторяет он. — Знаешь, — слышит в ответ. Не Хуай Сан откладывает веер, берет за горлышко фарфоровый сосуд, наполняет чаши вином. Берет свою чашу в руки, поднимает в уважительном жесте и подносит к губам. Вторая остается нетронутой. — Какая это уже по счету? — Не знаю... Неважно, — качает головой Не Хуай Сан. — Не пей много. Не Хуай Сан снова наполняет вином свою чашу. — Я не могу, — говорит он, и голос его дрожит. — Можешь. Ты знаешь, что ты должен сделать, и потому сможешь. Не Хуай Сан мотает головой, распущенные волосы рассыпаются по спине, скользят густой волной по зеленому шелку, пока их не собирает в горсть тяжелая широкая ладонь. — Мелкий, — мягко говорит Не Мин Цзуэ и другой рукой поднимает его лицо за подбородок. — Ты сильный. Ты справишься. Не Хуай Сан молчит, только слезы текут по изможденному лицу. — Ты все продумал и все подготовил. Остается только сделать первый шаг. Уронить первую кость, за которой посыплются все остальные, — убеждает Не Мин Цзуэ. — Зачем ты медлишь? — Ты тогда уйдешь, — еле слышно шепчет Не Хуай Сан, едва шевеля губами. — Совсем уйдешь, и что мне останется? — Брат... — Не Мин Цзуэ садится напротив, тянет к себе, заставляя уткнуться лицом в плечо. — Я никогда не уйду. Слышишь? Я всегда буду рядом с тобой. Всегда буду тебя защищать. Это ты знаешь? Не Хуай Сан всхлипывает и жмется крепче, обнимает за шею, прижимается губами к уху: — Я отомщу, — шепчет жарко. — Мы отомстим, — повторяет Не Мин Цзуэ. — Мерзавец Яо заплатит за все, что сделал. Некоторое время он сидит, обнимая брата, потом отстраняется и быстро прижимается губами к соленым от слез губам. — Ну... — укоряюще смотрит. — Развел тут сырость, мелкий. Куда годится? Все же глава клана теперь... Не Хуай Сан отстраняется, только чтобы вцепиться в руки со всей силой, кричит: — Не уходи!.. Отпускает, закрывает ладонями лицо, падает ничком, сотрясаясь от рыданий. Не Мин Цзуэ сидит рядом, гладит по волосам, ждет, пока слезы кончатся, снова тянет на себя. — Я тебя люблю, старший брат... — бормочет Не Хуай Сан, утыкаясь губами в шею. — И я тебя, — хрипло отвечает Не Мин Цзуэ. — Я вернусь. И найду тебя. Рано или поздно, но найду. Это ты знаешь? — Знаю... — Не Хуай Сан легко целует брата в губы, смотрит, не отрываясь, в темные глаза. — Прощай, брат... Силуэт Не Мин Цзуэ растворяется в предрассветной туманной дымке. Лампа догорает, комната погружается в полумрак. Не Хуай Сан берет шкатулку, лежащую у ног, проводит пальцами по сдерживающим заклинаниям... Ветер крепчает, скоро начнутся первые весенние дожди — самая пора для безумных и отчаявшихся, самая пора. Да и слуги уже волнуются, по Нечистой Юдоли идут пересуды, мол, чем дольше рука остается во дворце, тем больший вред наносится разуму главы дома, каждую ночь разговаривает с кем-то до рассвета, точно мерещится ему кто. Пора — помочь молодому Мо сбросить тяжелое бремя, пора выложить первый камень на нетронутое еще дерево доски. Не Хуай Сан прижимает к груди шкатулку и тихо плачет, не поднимая головы, пока первые лучи солнца не касаются горизонта. — До встречи, старший брат... Целует на прощание темное высохшее дерево шкатулки, допивает вино из второй пиалы, зовет слуг.