Нечего нам больше терять

Просто нечего нам больше терять, Все нам вспомнится на Страшном суде. Эта ночь легла, как тот перевал, За которым исполненье надежд. Видно, прожитое — прожито было зря, Но не в этом, понимаешь ли, соль. Слышишь, падают дожди октября, Видишь, старый дом стоит средь лесов.

      Ему и в самом деле было нечего больше терять. Его родители были мертвы уже шестнадцать лет, вся его жизнь была игрой на выживание, где каждый год призом становилась поездка к «любимым родственничкам», его крёстный, тот, кто мог хоть как-то заменить ему родителей, погиб год назад. Бородатая мразь с рождения предопределила для него участь козла отпущения — ради всеобщего Блага, разумеется, а сальноволосый выродок, рассказавший пророчество своему Лордику, был даже рад — как же, сдохнет отродье Поттера!       Единственные светлые моменты — это его признание Гермионе на Святочном Балу, когда девушка ответила ему взаимностью, да оглашение завещания Сириуса, где Гарри, как последний представитель двух древних фамилий, признавался досрочно эмансипированным и наконец-то мог покинуть Дурслей.       Ей тоже было нечего терять. Ее родители были убиты несколько месяцев назад. Как сказал Дамблдор, «девочка моя, Северусу просто необходимо было отвести от себя подозрения. Никто не знал, что он выберет твоих родителей, но это было необходимо для победы дела Света. Ты должна научиться прощать и простить Северуса, поверь, он глубоко раскаивается…»       Черта с два. Гермиона никогда не видела в этом ублюдке и проблеска раскаяния. Вот ненависти ко всему живому там было хоть отбавляй, самомнения, чувства собственной важности и раздутого эго — черпать полной ложкой и не вычерпать до второго пришествия. Но ничего похожего на раскаяние Гермиона, привыкшая видеть в людях хоть что-то хорошее, там не замечала.       А в конце шестого курса молодые люди, встречавшиеся с самого начала четвертого курса, узнали о том, что Гарри должен пойти и подставиться под «Аваду» Волан-де-Морта. Дамблдор говорил об этом всем членам Ордена Феникса так спокойно, словно речь шла о походе в Хогсмид в выходные.       Страшнее всего было то, что никто даже не подумал возразить Дамблдору. Даже профессор «я-знала-ваших-родителей-и-они-были-самыми-любимыми-учениками» МакГонагалл. Уизли так вообще возмутились — почему Гарри все еще жив, ведь «на Гермиону давно положил глаз мой Ронникинс, но Поттер не подпускает к ней Ронничку еще с четвертого курса, профессор, немедленно прекратите это!».       Молодые люди три года жили в кошмарном сне наяву, строили планы и пытались хоть как-то изменить свою судьбу. Казалось, что после уничтожения крестражей и смерти Волан-де-Морта все наладится и можно будет жить спокойно, сбежать из Волшебного мира куда угодно.       Но реальность оказывается суровее. Снейп, гадливо ухмыляясь, говорит Поттеру, что «в вашем шраме — последний крестраж, который должен быть уничтожен, ведь иначе победа над Темным Лордом не осуществится».       Гарри уходит из кабинета Дамблдора и сидит в Большом Зале, ощущая на себе взгляды всех учащихся.       А когда Реддл в последний момент отзывает своих последователей, уже ринувшихся в атаку, и требует, чтобы Гарри пришел к нему, обещая не трогать всех остальных — Гарри встает из-за стола и идёт к выходу. Парень идет к выходу игнорируя сочувственные и виновато-облегченные взгляды оставшихся.       Гарри ссутулился, словно на его плечах лежит небесная твердь. Он идет, погруженный в собственные мысли, но когда его догоняет Гермиона, он выпрямляется, окидывает презрительным взглядом зал, и они выходят бок о бок…       — Встретила она его и своей охотою с ним пошла, и ушли они из этого мира, — говорит Луна Лавгуд в повисшей тишине. Слова ее звучат, словно пророчество — зловещее, страшное, от которого у всех на миг замирает сердце. Некоторые узнают ее слова, искаженные слова из сказки про трёх братьев и Смерть, смотрят вслед уходящему Гарри и видят, как на выходе Гермиона берет Гарри за руку, а он ласково проводит ладонью по ее щеке.       И лишь немногие видят, как утренний туман на мгновение принимает очертания тонкой высокой женской фигуры, закутанной в белую ткань, протягивающей руки уходящим вдаль Гарри и Гермионе…       …Это потом Луна и Невилл напишут в «Придире» настоящую историю Гарри и Гермионы, вытащат на свет все грязное белье Дамблдора, Снейпа, МакГонагалл, Помфри — всех, кто на протяжении семи лет издевался над Гарри и лепил из него «самопожертвователя».       Это потом семью Уизли разорвут на части озверевшие жители магической Британии, а прибывшего на место происшествия Дамблдора, попытавшегося остановить линчевателей, толпа задушит его же собственной бородой.       Это потом Снейп повесится на Астрономической башне — после того, как ему начнут сниться все, кого он убивал, пытал и насиловал, зельевар будет просыпаться в холодном поту от диких и страшных криков. Каждую ночь он будет видеть Лили, обнимающую Джеймса, и Гарри, закрывающего собой Гермиону. Но и после самоубийства его душа не найдет покоя: призрак никчемного зельевара и отвратительного человека будут осыпать проклятиями и оскорблениями все ученики Хогвартса, а он не сможет им ответить. Даже слизеринцам будет стыдно за то, что такой выродок и дегенерат учился на их факультете и был их деканом.       Это потом МакГонагалл будет обезглавлена мечом Уоллеса на Совете Кланов Шотландии, а медсестру Помфри посадят в Азкабан, где она сойдет с ума.       Все это будет потом.       Им уже нечего терять. Гарри и Гермиона уходят вместе.       Они идут в Запретный Лес. Они идут умирать.