Мои маленькие зарисовки

Хизаши сидел у зеркала, когда Шота зашел в комнату. На самом деле, блондин не особо обратил бы на это внимание, если бы Айзава не остановился в дверях, что-то теребя руками, не отрываясь смотря на мужа. — Да? — Ямада повернулся и посмотрел, что же Шота держит в руках. Там был пакет с узкими ленточками и маленькими цветочками. Хизаши перевел взгляд на мужа, затем снова на пакет, потом на свои волосы и опять на Шоту. — Только если ты позволишь привести себя в порядок. Айзава замялся, прикусил губу и нахмурился. Взвешивал все за и против. — Хорошо, я согласен. Хизаши повернулся к зеркалу, достал из ящика пару красивых гребешков и разложил их на столе сбоку, пока Шота искал табуретку и садился за Ямадой. Хизаши выдохнул и расслабился. Иногда на его мужа находило что-то, и он очень хотел заплетать Ямаде волосы во всевозможные прически. Сейчас же, видимо, Айзаве захотелось заплести ему ленточки и цветы. Ямада не был против, это даже расслабляло. Мерное перебирание волос и расчесывания были очень приятны. В такие моменты Хизаши мог спокойно погрузиться в свои мысли, даже иногда задремать. Сейчас так и произошло, Ямада медленно погрузился в сон. Шота улыбнулся, видя, как плечи мужа опускаются, а голова никнет. Конечно, после того, как он закончит, ему придется перетерпеть манипуляции мужа с его лицом и волосами, но это неважно. Между пальцами струились прямые золотые пряди, гребешок плавно шел по этому густому морю. Ленточки вплетались в волосы, цветочки крепились к ним, и, когда Шота закончил, ему самому правда понравился результат: густая коса с украшениями. Айзава положил руку на плечо мужа и легонько тряхнул. Хизаши вздрогнул и сразу же проснулся. — А, — он сразу взглянул в зеркало, — ну, я хотя бы не лысый. Шота хмыкнул. — У тебя отвратительное чувство юмора. Ямада рассмеялся и поднялся со стула. — Что ж теперь моя очередь. Шота тяжело вздохнул и поплелся в ванную с таким видом, будто идет на смертную казнь. Ямада же подхватил две табуретки и пошёл следом. Хизаши равномерно наносил пену на лицо Шоты, напевая что-то себе под нос. Шота же молчал: последнее, что ему хотелось, это отплёвываться от этой противной пены. У него и так есть этот горький опыт. Ямада отложил пену и взял в руки бритву. Шота ухмыльнулся, если его муж этого пожелает, он легко может перерезать ему горло, но он, вроде, в последнее время ничем не обижал. Хизаши приставил инструмент к горлу и начал движение, очень аккуратно, и его глаза не отрывались от бритвы. Айзава, хоть убей, не мог понять, как Мик, сосредотачиваясь на движениях бритвы, мог отдыхать, ведь он заявлял, что когда бреет мужа — медитирует (если честно, после такого заявления Шоте тогда стало немного стремно). — Все! Теперь время мыть голову! — воскликнул Хизаши и направил бритву под напор воды, чтобы вымыть её. Айзава застонал. *** — У тебя просто невероятные волосы, Шота! Если бы ты только позволил мне за ними ухаживать…. Хизаши расчесывал влажные черные волосы мужа после их помывки. — Не дождешься, — хмыкнул Айзава, — все это слишком муторно. — Но это того стоит! — воскликнул Ямада, отрываясь от волос мужа. — Может быть, — ухмыльнулся Шота, смотря в глаза мужа через зеркало, — Но заниматься этим мы не будем! В этот момент взгляд Ямады упал на часы. — О, Боже! — он бросил в расческу и кинулся собирать вещи. — Я опаздываю! Айзава молча наблюдал за мужем. Хизаши же уже натягивал куртку. В этот момент Айзава понял, что коса Ямады все еще на месте со всеми ленточками и цветами в ней. — Эээ, — протянул он, заставляя Хизаши обратить на него внимание Ямады. — Что-то случилось? — он остановился, натянув всего один ботинок. — Нет, — Шота отвернулся, пряча ухмылку, это обещает быть смешно. — Ничего. Ямада кивнул и, натянув второй ботинок, выскочил за дверь. *** Шота сидел за книгой, когда ему пришло SMS: «Я ненавижу тебя». Айзава звонко рассмеялся.