Золото твоих волос

<center>Мягкие колосья пшеницы щекотали щеки, от рассветного солнца щурились глаза. Небо светлело. Вдыхая чистый, свежий воздух смешанный с соцветиями травы, я улыбался по детски, искренне. Ее светлая копна волос рассыпалась на мои плечи. Отрывисто дыша от недавнего смеха, она тихо, с затаённой надеждой произнесла: -Мы ведь еще искупаемся в зарослях высокой пшеницы, еще хоть раз соприкоснемся нашими ладонями? Лучистые, янтарные глаза светились счастьем, переливаясь на солнце, становясь еще таинственнее и умильнее. Мягкая улыбка была настолько драгоценной, что ни один изумруд не смог бы искупить ее сполна. Солнечные лучи попадали на ее веснушчатые щеки, опаляя маленький носик. Выбившуюся прядь пшеничных волос, мягких, словно шелк, я заправил ей за ухо. Пухлые губы заискрились в улыбке, она смотрела на меня из-под густых опущенных ресниц, робко наклоня голову вбок. Казалось она осветила все вокруг: на каждую жухлую травинку, пожелтевший куст и темные кроны деревьев распространялся ее лучистый свет, который был ярче солнца и без сомнения согрел бы, каждый уголок холодных потемок. Призрачный силуэт испарился, мутная пелена прошла, и открыв глаза с дрожащими ресницами, я застыл, отпуская сон. Мне было чуждо тепло, которое с спросонья разлилось в груди. Казалось, все еще щекочат мои щеки колосья, но это было лишь прекрасное сновидение, а жесткая подушка, с выбившимися нитками, свидетельствовала об этом. Я был опустошён, теребя свои темные всклокоченные волосы, начал медленно приходить в себя. Мое всегда бесстрастное лицо, сейчас было беспокойным. Сквозь время, застывшее сердце впервые екнуло, неужели я схожу с ума? Гребанная клиника должна лечить мой больной мозг, а не заставлять меня радоваться единичным снам! </right>