Сон о невозможном

Город гудел, словно растревоженный улей, но всеобщее и столь долгожданное ликование было лишь досадным шумом в ушах эльфа. Что-то было не так. Да, защитники удержали ворота, он успел, буквально в последний момент привёл подмогу, а Саския ловко заманила Хенсельта в ловушку, тем самым решив исход боя. Всё было просто идеально, но рука даже не потянулась к левой перчатке. Гнетущее дурное предчувствие не покидало эльфа уже который день подряд. Улыбку не вызывали ни вид пяти беличьих отрядов, ни красиво нашпигованные стрелами враги, ни тот факт, что, несмотря на все свои обещания, Вамал ещё не отдал приказ своему отряду покинуть город. Старый эльф стоял рядом с ним, изучая Верген внимательным взглядом, словно пытаясь что-то найти. Не обращая никакого внимания ни на осоловевших от радости краснолюдов, ни на пару низушек, что бросились лихо отплясывать прямо среди тел, ни на людей, что забыв всякие приличия тянули трофейные пожитки с поверженных врагов. - Она просила передать: «что бы ни случилось, как бы всё ни повернулось - не дай ему напиться». - Сегодня весь город напьётся, - уклончиво ответил Иорвет. Одно упоминание всевидящей слепой его раздражало, а уж тот факт, что она передавала свои сверхценные предсказания через Вамала, так и вовсе не способствовал поднятию настроения. Хотела бы "помочь", так говорила бы прямо, а не с помощью дурацких загадок и типично бабских "я намекнула, а ты должен был догадаться!" - А он? Он тоже напьётся? - Даже моя матушка, в перерывах между переживаниями о том, в кого я таким уродился, не пеклась обо мне так! – резко бросил Иорвет, ему хотелось уйти с площадки, но именно с неё открывался лучший вид на город. Вся запутанная многоярусная уличная сеть была словно на ладони, не только позволяя наслаждаться видом, но и следить за происходящим в городе. Вамал не обратил на эту вспышку внимание, лишь покачал головой, по-прежнему отстранённо рассматривая ликующий Верген. - Они все говорят, что ты великий полководец, что ты, возможно, последний из истинных Aen Seidhe, надежда нашего народа и тому подобное. Повторяют это из раза в раз, думая, что это что-то хорошее. Ни один из них почему-то не понимает горький смысл этих слов. Всех наших великих полководцев и тех, кого называли благородными эльфами прошлого – их всех сгубили не люди. Их всех уничтожила их собственная гордыня. Гордость всегда была слабостью нашего народа. Твоей слабостью. - Тебе мало того, что я чуть ли не на коленях приполз умолять помочь людям? Мало того, что я служу людям ради нашего будущего? - Ты пришёл, а не приполз. Ты не умолял, а сулил очередной новый мир, который мы получим, поверив ей. Пролив кровь в очередной людской войне. А насчёт твоей службы людям ради нашего будущего, то это ещё очень большой вопрос, кому именно ты служишь, находясь здесь. Людям, этой женщине или своей гордыне, которая отказывается признавать очевидное. - Что ты этим хочешь сказать? - Обманувшему раз, трудно поверить во второй. - Она не лгунья! Она никогда… - Я слишком стар, Иорвет, чтобы поверить, что благородные юные девы – это лучшие правители, и слишком хорошо тебя знаю, чтобы хоть на секунду подумать, что ты подчинился не просто человеку, а ещё и убийце. Убийце дракона – прекраснейшего, древнейшего и благороднейшего из существ, которых только знал наш несчастный мир. Сильнейшего из существ, в охоте на которых сгинула не одна людская армия. И эта девушка говорит, что убила его в одиночку. Действительно, дракон из той пещеры так и не вылез. Однако, никто не видел его тело. Он просто исчез. А совсем недавно, у замка Ла Валеттов, видели дракона. Дракона и твой отряд. – Вамал смотрел на него в упор. В зелёных глазах старого эльфа не было холода, ненависти, осуждения или хотя бы насмешки, только смертельная усталость. - Нильфгаард держится на силе. Редания – вере. Ковир – прогрессе. Темерия – традициях. А на основе чего будет держатся Верген? Что за сила создала его и будет объединять вокруг себя тысячи? Страна, в основе которой лежит ложь – обречена. - Ты не понимаешь, это совсем другое! - Нет, Иорвет. Это ты не хочешь понимать. И то, что дракон не явился сегодня, говорит о том, что даже она это понимает. Пару месяцев назад за подобные речи он бы отправил в незабываемый полёт не то что командира другого отряда, но и... да, наверное, почти кого угодно. Те, кого бы не отправил, точно не стали бы даже намекать на то, о чём практически прямо говорил четвёртый командир. Однако сейчас, глядя свысока на ликующий город, он предпочёл промолчать. Просто молчать и смотреть на празднующую толпу, что шумела внизу. Люди, низушки, краснолюды и его белки, недоверчиво взирающие на происходящие: кажется, им было куда легче защищать Верген, чем праздновать его спасение. - Иорвет, ты не слепой и не дурак, ты же и сам всё видишь. - Ты за этим остался? Чтобы ещё раз мне это сказать? - И за этим тоже. Уходи с нами, ещё не поздно. - Я сделал выбор. - Тогда будь готов принять его последствия, - после минутного молчания еле слышно прошептал старый эльф, кивнув на что-то внизу. Иорвет проследил взглядом туда, куда смотрел Вамал. Там стояла Дева. Хенсельт. Детмольд. Люди кричали, закрывали собой обзор, но с того места где они стояли было прекрасно видно происходящее. Эльф не раздумывая бросился туда, но где там, у него не было крыльев чтобы быстро перелететь баррикады, а толпы празднующих, одуревших от счастья защитников растеряли не только многомесячное уныние, но и страх. Никто не стремился уступить дорогу, зато некоторые индивиды, опьянев от победы, возомнили себя чуть ли не бессмертными, и так и норовили задержать эльфа своими нахрен не нужными поздравлениями и предложениями распить победный кубок. Он бросился вперёд, сам толком не понимая, что именно толкнуло его, просто знал, что нужно спешить. И по мере того, как он приближался к месту назначения, безотчётное чувство тревоги и неправильности происходящего приобретало всё более чёткие очертания. Зычный, сильный голос Девы уже грохотал у него в ушах. Послушная её воле толпа одобрительно ревела после каждой фразы, выражая своё одобрение, но не прерывая её. Её ли? То, что она говорила было немыслимо. Саския, которую он знал, бесстрашная воительница, которую он любил, никогда бы не сказала такого и уж тем более не сделала бы! Он хотел, чтобы она объявила себя королевой, но при этом прекрасно понимал, что понадобятся долгие уговоры. Сама она никогда бы не потребовала столь огромной власти и громкого титула. Он желал смерти Детмольду и Хенсельту - да и прочим королям и чародеям тоже – но Дева не пролила бы кровь после боя. Она устроила скорый суд. Тот самый справедливый суд, который над ним и остальными эльфами в своё время учинили короли севера. Приговор быстрый и смертельный. Такой приговор мог вынести он, но не она! Когда он пробился к месту действия, было уже поздно. Дева ушла, толпа расходилась и даже кровь из отрубленной башки старого мудака практически прекратила течь. Откуда-то издалека донёсся знакомый сигнал отступления, Вамал уводил свой отряд, но Иорвет даже не посмотрел в сторону уходящих. Ему было даже не интересно, уйдут ли со старым эльфом остальные три отряда или решат задержаться. Киаран в городе, и уже достаточно оправился от ран, он справится. Кто-кто, а названный брат его никогда не подводил, в отличие от прочих. Прочие, в лице ведьмака, нарисовались рядом достаточно быстро. И хотя эльф уже раз сто клятвенно пообещал себе, что не будет прибегать к его помощи, деваться было особо некуда. Геральт не задавал глупых вопросов, с ходу поверил в то, что с Саскией что-то не так, а главное, уже по его не человеческим глазам было видно, что он всё знает. Когда добежали до дома последние сомнения развеялись. То, чего он больше всего боялся, случилось. Филиппа Эйльхарт одна из них. Одна из сраной ложи чародеек! Всё повторилось. Всё снова случилось и он никак не помешал. Ведьмак странно поглядывал, когда он так просто расписывал, кто виноват и что делать, но план Ложи был шит настолько белыми нитками, что даже рифмоплёт и отчаянный, и столь же далёкий от политики рубака Золтан Хивай его поняли. Что тут не понять-то? Есть благородная и абсолютно бескорыстная Дева, которую обожает народ, и есть мерзкая, помешанная на власти чародейка, по которой уже давно скучают лучшие реданские палачи. Околдовать, сделать своей марионеткой и объявить королевой. Хороший план, ничего не скажешь! Это было смешно. Смешно и жалко, но слушая заверения этой парочки о том, что они утихомирят люд, наплетут с три короба особо любопытным и отобьют печень и почки особо непонятливым, Иорвет впервые за долгие недели испытал нечто похожее на уверенность в завтрашнем дне. Эти справятся. По части заболтать, споить, и коли надо что-то кому-то отбить, заставив плясать под свою дудку, этой компании, пусть и в данный момент не полной, не было равных. Всё-таки он их уже не один год знает, пусть они о том и не подозревают. Они выступили немедленно. Ничего не взяли, ни с кем не попрощались. Да и не с кем было, если уж на то пошло. Для всего города ведьмак был мутантом с херовой репутацией: настолько херовой, что даже белки поглядывали на него с подозрением, а парочка не особо умных вообще хотела подарить его голову темерцам за нескромное вознаграждение. Сам Иорвет... Киарана он видел только раз, мельком, в конце боя, прочие белки давно привыкли к тому, что Иорвет сам себе командир и не обязан отчитываться. Ушёл, значит так надо, кто принимает на себя в таком случае командование они знали. Их провожала лишь пара неприятных, косых взглядов: в одних эльф читал радость, в других отчётливо уловил смесь страха и ненависти. Толпа вкусила крови. Они убили неугодного принца, увидели позор заносчивого короля и получили смерть ненавистного чародея на десерт. Девы здесь нет, армия Хенсельта покидает предместья Вергена и основные силы скоя'таэлей ушли. Главной силой в городе станет толпа. Толпа, которой сама Дева сказала о справедливости и показала как её вершить. Он не Вамал, прожил куда меньше, убил куда больше, но он тоже стоял на верхнем ярусе. Он тоже видел радость на лицах защитников, недоверчивость своих белок и то, как многие из празднующих смотрели на стрелы с серым оперением, которые столь обильно покрывали трупы их врагов, что те походили на ежей. Они видели в действии силу, которую привыкли бояться. Видели как она, по его команде, сокрушила огромную армию. Людскую армию. Это была вторая причина, почему дракон не пришёл. Первой была ложь. У ведьмака был неважный вид и у эльфа даже немного шевельнулось в душе раскаяние, что он потащил его в такую даль, да ещё и не самым лёгким маршрутом. Может, стоило предупредить, знал же примерно, чем всё кончится. Хотя о чём предупреждать-то, о том, что снятие проклятий и изгнание целой армии призраков будет сложным и немного опасным? Геральт о том и без него знал. А уж идти или не идти ему с Иорветом, так такого вопроса даже не стояло. Трисс Мэригольд, так же, как и в прошлый раз получила приглашение посетить Лок Муинне в качестве очередной излишне хитрой комбинации Эмгыра. Не так было только с тем, как ведьмак узнал об этом. Иорвет не то чтобы совсем не помнил той истории, но что-то ему подсказывало, что в прошлый раз всё было иначе. Во всяком случае резня в нильфгаардском лагере была после штурма Вергена, а не до. - Я попросил и мне помогли, - уклончиво сказал ведьмак, когда рассказ достиг кульминации, где прекрасная дама была почти спасена, но ребята в чёрном, по традиции, поимели всех. - Помогли найти ход в нильфгардский лагерь, а позже слегка уменьшить свиту посла? И всё это под носом Хенсельта, чей лагерь чуть ли не за соседней оградкой? Ну да, он это умеет, знает, практикует. Мне даже интересно, на что рассчитывали каэдвенцы, когда разрешили ему разбить лагерь прямо у них за забором, - просто сказал эльф, давая понять, что прекрасно понял не только о ком речь, но и почему Геральт не назвал имя прямо. Глупая предосторожность. Он не собирается устраивать разборки в духе "докажи, что ты с ним не за одно". Белый волк всё доказал ещё во Флотзаме, да и они столько дней уже в пути: хотел бы что сделать, чтобы порадовать командира специального отряда, так давно бы сделал. Куда больше его волновало другое. Просто попросил помочь? Просто попросил помочь, и Роше рисковал своей шкурой ради него? После такого предательства? После того, как вытащил из петли, рисковал всем и вся, а ведьмак взамен "королю клятву не давал, ничего не обещал, тут отряд белок, возглавляемый одним из самых опасных эльфов, листовки с рожей которого красуются на каждом углу, помогу ему сбежать, прекрасно зная, как долго ты за ним охотишься. Попутно спровоцирую страшнейшую бойню, помогу ему убить пару десятков темерских солдат, ну и, конечно, испорчу все твои планы". И Вернон его простил? Простил и помог?! А вот его бы он простил, если бы узнал? Узнал о том, что он, Там, добился практически всего, чего хотел для Анаис и Темерии, но из-за всё того же неугомонного эльфа с жуткой что рожей, что репутацией, ему придётся всё повторить сначала. Интриги. Убийства. Вылизывание задниц, что Эмгыра, что недовысочества. Всё, чтобы... - Он был несильно доволен, особенно из-за того, что случилось во Флотзаме. Они тогда едва ноги унесли из поместья Лоредо, - тихо заметил ведьмак. - Зато он сумел добраться до помощников Лето, которые ушли от тебя. - Если он возьмёт след, то его сложно сбить, - невольно усмехнулся эльф, вспоминая то далёкое время, когда они гонялись друг за другом. Хитрые планы, сложнейшие комбинации, заманивание в ловушки, погони, когда казалось, что сейчас нагонит и схватит. Окажется рядом. Он чисто случайно, именно в этот момент повернул голову и столкнулся затуманенным взглядом с глазами Геральта. Нечеловеческими глазами, которые внимательно изучали его. - Что? - Вы с ним точно друзья исключительно по переписке? - В смысле? - Ты только о нём и говоришь, - прямо сказал Белый волк, и, чуть помолчав, добавил, - постоянно. - Сложно не говорить о том, кто пытается меня убить. - Да, но ты не убил его, когда мог. И он не убил тебя, когда мог сам. Эльф непонимающе посмотрел на ведьмака. Что значит не убил, если бы мог?! Да они в этом вонючем Флотзаме меньше чем за одну неделю друг друга трижды пытались убить. - Когда хотят убить, это делают сразу, а не трепятся. Но ты устроил музыкальный концерт, а он крикнул и только потом метнул нож. И ты, порой, даже называешь его только по имени, что… От дальнейших пояснений эльфа спасли гарпии. Ну как спасли, попытались убить, но тем самым прервали не самый приятный разговор, а там уже и древний город показался. Так что можно было вполне безбоязненно и незаметно перескочить на любимую "давай я тебе расскажу кое-что из истории, про великие цивилизации и дхойне козлов, которые всё портят". Ведьмак, что делает ему честь, на это не повёлся. Покивал головой и как бы невзначай осведомился, когда эльф тут был в последний раз: всё забито старыми гнездовьями гарпий по самое не могу. Не дорога, а голубая мечта того странного типа, живущего возле Вергена. Иорвет сказал, что давно. Это же было давно. Возможно, в прошлой жизни, а может, просто во сне. В каком-то странном и безумном сне он изучал карты с отмеченной на них дорогой. И гарпии там были, и Хоби, светясь от восторга, рассказывал о том, как... Геральт не был ни дураком, ни слепым. По не сильно эмоциональному лицу охотника на чудовищ эльф видел, что прокол с именем и дорогой далеко не первый, просто самый очевидный, и в то же время как бы случайный. Ведьмак давал понять, что нюхом чует, что здесь не чисто, и что если Иорвет хочет его помощи, то, наверное, лучше ему рассказать, что на самом деле тут творится. Но эльф молчал. Такие вещи никому не рассказывают. Он даже Киарану ни слова не сказал! До города дошли молча, так же немногословно попрощались. У ведьмака своя дорога, а у него своя. Надо найти дом и хорошенько его обыскать. В то, что он застанет в этом самом доме Деву и ебанутую чародейку, он даже не надеялся. Не с его удачей. Его удача была крайне странной дамой. Он ловко обходил патрули, вовремя замечал едва заметные в тенях дыры от провалившихся плит и только благодаря не иначе как врождённому чутью, и близко не приближался к каменным монстрам, которые только прикидывались безжизненными статуями. Эльф предпочитал не рисковать, обходя стороной где только возможно, пробираясь к центру. Он бы и эту парочку обошёл заранее, но, во-первых, пришлось бы дать слишком большой крюк, а во-вторых, парочка была ему знакома. Даже в ночных сумерках, что обволакивали мёртвый город, их сложно было не узнать. И темно-синий дублет, и чёрный шаперон, и дамочку с золотыми волосами, которую Вернон Роше зажимал в углу. Эльф невольно брезгливо поморщился. Эту бабу он не то чтобы знал, но видел пару раз при дворе. Фрейлина, или как там зовётся весь этот вечно галдяще хихикающий рой особ женского пола, что кружит возле королевы. Тогда-то он и услышал, что она была любовницей Роше. Ему темерец клялся, что между ними ничего нет. Как же, настолько нет, что того и гляди развернёт её лицом к стене, чтобы… Что-то в корне неправильное было в том, как эти двое прижимались друг к другу. В том как её руки крепко обнимали его. Одна обхватила за пояс, вторая тянулась через всю спину в попытке достать до плеча. Она что-то ему говорит. Тихо-тихо, на ухо, так, что с такого расстояния даже он не может разобрать слов. Ему было интересно, насколько громко она завизжит, если самая опасная и зубастая белка, которую только знали королевства Севера, сейчас выйдет из теней и просто поздоровается. Все эти окружающие Анаис дамочки, мало того, что смердели приторными духами так, что их за милю можно было учуять, но и забавно реагировали на его появление. Особенно внезапное. Визжали так, что уши закладывало, и Вернон выползал из-за своих бумажек, чтобы лично отконвоировать возмутителя спокойствия в свой кабинет, предварительно выгнав оттуда, во избежание дальнейших неприятностей, прочих посетителей. Посетители, даже те, что были увешаны боевыми наградами, обычно не выдерживали доклады о проделанной работе дольше получаса, поскольку эльф не мог отказать себе в удовольствии припомнить, что обвиняемый на допросе вёл себя совсем, как их общий с посетителем знакомый - упокой, кто-то там в кого он верил, его несчастную душу, поскольку с упокоением тела, увы, не получилось. Конечно, тогда была война, он лишь защищался, а потому ему безмерно жаль, что такой несомненно хороший человек сдох настолько поганой смертью. Руки наконец ушли. Уползли, словно две змеи назад, чтобы в следующее мгновение вынырнуть сверху, прижавшись к лицу командира специального отряда. Золотые локоны чуть качнулись влево, чёрный шаперон вправо. Он очень хотел услышать, как она завизжит. Он просто развернулся и ушёл. Прошёл ещё два поста, почти дошёл до места назначения и понял, что… Ну ладно он, не угостил их парой стрел, только потому, что нельзя поднимать шум. Но Роше. Ему что, жить надоело, что он в одиночку попёрся ночью за пределы лагеря, да ещё и не взяв никого из своих ребят? Они же живы все, так что пусть ему спасибо ещё скажет! Два спасибо, если не три! Своё спасибо эльф уже сказал. Он послал письмо. Сам. Пока Вамал с умным видом внимал советам ведьмы уведя отряд в глухие дебри, он проходя мимо крохотного людского поселения передал короткую записку о том, чтоб не спускали глаз с Кимбольта и Маравеля, а так же предупредил о засаде. У него остались в памяти имена пары связных Вернона, один из них, не иначе как по чьей-то злой насмешке, жил неподалёку. С тем, что поверят ли подобному посланию, проблем возникнуть было не должно. Любой человек, особенно тот, который долго работает бок о бок с Талером и Роше, начинает всерьёз воспринимать даже клочок бумаги, на котором написано предупреждение, а рядом лежит оружие. Кимбольта Наталис пожалел, в отличие от графа, но Роше, стоило ему услышать имя барона бесился только так. Сам Иорвет просто возвращает должок – всё. Воспользуются темерцы его помощью или нет, его не интересовало. От Анаис он, стоило признать, ничего плохого не видел. Не только он, все прочие нелюди тоже. Большой разницы в том, кто плюхнет свой зад на темерский трон - Анаис или её брат - он не видел. Чтобы поверить в то, что ребёнок младше десяти лет от роду сам правит страной, а не только бумажки подписывает, надо было быть верхом наивности. А он наивным не был. То, что он сделал, практически ничего не изменит, Эмгыр всё равно двинет свои армии на север, так что максимум, что успеют сделать темерцы, так это в случае успешного возвращения детей провести нормальную коронацию. В прошлый раз у них это получилось только со второй попытки. Геральт в решающий момент выбрал спасать свою бабу, в итоге во время мирных переговоров в древнем городе был не только дракон, грозивший сжечь всё и вся, но и были вырезаны под корень сразу два лагеря. Каэдвенский и нильфгаардский. Правда, на фоне дракона всем было решительно всё равно, кто и кого прирезал. Каэдвенцы никогда особой любовью не пользовались за свой сверхмиролюбивый характер, а что же до нильфгаардцев, то их пригласил на совет Хенсельт и, как шутили ещё много лет спустя на севере, пригласил всех на совет, а после и на тот свет. Нет, конечно, подозревали, кто, кого и даже как, но в случае с нильфгаардцами живых свидетелей не осталось, а в случае с каэдвенцами... Вернон слишком увлёкся процессом беседы с придворным чародеем о вреде похищения особ королевских кровей. Его видели, поднялся шум, но тяжело было поверить, что один единственный человек - не ведьмак и не чародей! - может вломиться в лагерь с вооружёнными до зубов солдатами и далеко не самым слабым магом и вырезать всех под корешок. Причём и самому чародею отчекрыжить известно что под этот самый корешок. На совет он тогда опоздал, да и видели его на месте бойни, так что покинул он город хоть и со своей драгоценной королевой, но в статусе преступника. Впрочем, ему наверняка на это было плевать с самой высокой башни старого вызимского замка. Иорвету также было плевать, он доберётся до чародейки, и никто и ничто его не остановят. Может, Хенсельт отделался испугом, а Детмольд помер максимально безболезненным способом, но Филиппе это не грозит. Чародейка сдохнет так, что Радовид перелистает свой знаменитый списочек и с сожалением заметит, что даже ему такое не приходило в голову! Единственное, на что он ещё надеялся, так это на то, что доберётся он до неё не один. Что ему-то, в отличие от темерца, Геральт поможет. Оценит жизнь одного из последних драконов выше, чем свою бабу. Всю дорогу до Лок Муинне он мягко, осторожно подводил его к мысли о том, что без Саскии город, да и весь Аэдирн, ничто не спасёт. Геральт на него при этих словах как-то странно посмотрел, но промолчал. До чародейки Иорвет добраться не успел. Всё-таки, когда речь идёт о Филиппе Эйльхарт, то соперничать надо с самим Радовидом Реданским. Списочек претензий у него был побольше, как и возможности, а потому к тому моменту, когда эльф выяснил, где обосновалась ведьма и разыскал нужный дом, было поздно. Чародейку со всеми полагающимися почестями, предосторожностями и упоминаниями чьей-то матери, отправили на свидание к королю. И пока эльф искал дорожку, что приведёт его к любовному гнёздышку, тот уже начал с ней разговор. Начал, правда, почему-то с глаз. Странное решение, будь у Иорвета больше времени, он бы начал с личика. С холёного, щедро покрытого косметикой и омолаживающими чарами личика. Глаза бы не тронул. Один так точно, чтобы могла видеть то, что осталось, а он оставил бы крайне мало: достаточно, чтобы она выжила, но слишком мало, чтобы восстановить. Да и вообще, будь бы на то его воля, он бы продолжил начатое Радовидом при первой же возможности, но пленница нужна была живой и способной говорить: на второй забег по городу в поисках уже сучки Шеалы времени не было. Времени вообще было катастрофически мало, но ведьмак, хвала всем богам и его собственному красноречию, пришёл на помощь. Оценил жизнь Саскии и надежды всех нелюдей на лучшее будущее, куда больше, чем жизнь своей бабы. В отличие от той же Темерии и её королевы. Геральт, к слову, время зря не терял, о чём и поведал в качестве поддержания светской беседы, когда ему очевидно надоело слушать упрашивания чародейки отпустить её и ругань эльфа. Так, между делом, упомянул, что видел её ученицу. Да, они с Иорветом тайком пробрались в город, стараясь никому не попадаться на глаза, очень спешили, но Геральт таки успел взять пару контрактов и успешно их выполнить. Иорвет стиснул зубы, крепко выругался и еще сильней прижал кинжал к горлу Филиппы. Шуточка про то, не зашёл ли ведьмак между делом в темерский лагерь, чтобы выпить рюмочку чая с Верноном Роше и его походной подстилкой, так и осталась не озвученной, хотя эльф успел перехватить полный подозрения взгляд. Лучше бы ведьмак так следил за ведьмой! Хотя он тоже был хорош: отвлёкся, и в результате чуть всё не испортил. Чародейка сбежала, но хоть заветный стилет был у них в руках. У Геральта в руках. Эльф к этой дряни даже не притронулся. Всё, что связанно с магией, он избегал, хотя в руки к белкам частенько попадали магические финтифлюшки разной степени силы от по-настоящему мощных вещиц, от которых просто разило магией, до ширпотреба «мамой клянусь, оно волшебное, повышает потенцию/изводит врагов/дарит вечную любовь, ну и, конечно, исполняет желания. Надо только верить!» Иорвет давно уяснил, что самым надёжным из магических предметов, способным даровать всё выше перечисленное, являются золотые монеты, на которые этот хлам можно обменять. Монеты и информация, которую так же можно получить в обмен на какую-нибудь даром не нужную, но достаточно древнюю и редкую книжонку. Ведь информация, как говорил… Он усилием воли отогнал лишние мысли, решив сосредоточиться на происходящем. Они слишком долго возились, слишком долго искали, совет уже наверняка начался. Что ж, очевидно, придётся лично посетить столь нудное мероприятие, хотя у него не было ни единой идеи насчёт того, как они будут расколдовывать Саскию при таком количестве свидетелей. К слову, о свидетелях. От острого глаза эльфа не могло укрыться подавленное состояние темерцев. Представители, пожалуй, сильнейшего из королевств Севера, как-то особенно жалко смотрелись на фоне прочих делегаций, которые ожидали решения на площади. Что-то было в их напряжённых позах, затравленных взглядах и том, как они кучковались, избегая пересекаться с остальными людьми. - У темерцев что-то случилось? - Нападение на королевский обоз. - Жаль мальчика. - А девочку тебе, получается, не жаль? При этих словах что-то нехорошее шевельнулось в душе. Он вспомнил руки и тихий голос, который что-то неразборчиво, мягко нашёптывал. - Я, наверное, слышал не ту версию. - Версия одна. На обоз напала целая толпа накеров и эндриаг, у них не было ни единого шанса. - Геральт, я…- он не знал, что сказать. Были же разбойники. Криворукие головорезы, нанятые баронами, чтобы похитить детей Фольтеста, а в итоге убившие мальчика. - Наталис щедро обещал заплатить всякому, кто принесёт хоть какие-то сведения, так что здесь только о том и говорят. - И что именно говорят? - Они получили анонимное письмо о засаде. Посланные в разведку обнаружили не только следы, но и то, что засада не одна. Вариантов маршрута было всего два, третий отметался из-за обвала в горах, и они свернули с намеченного пути. Пошли на свой страх и риск, а там эндриаги с одной стороны и накеры с другой. Их зажало с двух сторон. Лошади перепугались, люди тоже. Со всего обоза выжило четверо, трёх из которых Наталис приказал повесить. - Бабу не тронул, - задумчиво пробормотал эльф. - Бригида. В рубашке родилась, не иначе. Именно она и принесла весть, что на обоз напали. Вся в крови доползла до Лок Муинне, а там рыцари Розы, Наталис и Роше. - И они уверены, что все погибли. Может, - он неуверенно втянул воздух, прикидывая, как лучше сформулировать внезапное озарение. - От мальчишки нашли ногу, а от девочки и пальца не осталось, так и похоронили вместе с куклой кусок окровавленного рукава. - Но, может, - охрану он уже убил, двери, ведущие в амфитеатр, были открыты. Шёл совет. Там была Саския. Дева, которую он хотел спасти. Бросил нерешительный взгляд на ту часть древнего города, которую занимали каэдвенцы. В прошлый раз все тоже думали, что девочка мертва. Официально. Кивали головой, приносили соболезнования и ждали. Весь город знал, что незаконная дочь Фольтеста жива, просто не знали, кто, как фокусник, в последнее мгновение достанет её из шляпы. Радовид. Наталис. Нильфгаардцы или каэдвенцы. Маленькая девочка, некоронованная, никем не признанная, она была не такой уж и важной фигурой, но сам факт её существования заставлял королей севера корректировать свои планы. - Ты передумал? - Осторожно спросил ведьмак, когда молчание, как и бездействие, затянулись. - Нет. Я сделал выбор и… готов принять его последствия. Не таких последствий он ожидал. Произошедшее на совете было таким же, как и в прошлый раз. Во всяком случае то, что видел он не сильно отличалось от того, что говорили о произошедшем свидетели. Ну, с поправкой на то, что Хенсельт был жив. Споры, политика и огромный дракон, что грозился сжечь всё и вся. Вот только пламя, что сейчас бушевало в городе, было не из пасти Саэсентессис, а от многочисленных костров, на которых жгли чародеев. Пробираясь по городу между сваленными в кучи телами и корчащимися в муках посаженными на кол магами, эльф старался не смотреть по сторонам больше, чем было необходимо для того, чтобы не разделить подобную, крайне незавидную участь. Хотел где-то затаиться, чтобы переждать, но ноги как-то сами принесли его в брошенный темерцами лагерь, являвший собой какой-то странный островок относительного спокойствия посреди бушующего пламени, охватившего древний город. Темерцы ушли тихо и быстро, забрав только необходимое и побросав в спешке всё остальное. Им нечего было делать на этом празднике безумия. Чародеек там, по большей части – особенно после Соддена – если не любили, то хотя бы уважали, а принимать участие в чужом празднике жизни они не хотели. Ну, так ему объяснила происходящее Трисс Меригольд, когда какая-то неведомая сила собрала их всех в брошенном лагере. Она сидела в паре шагов от эльфа: живая, невредимая и под защитой Лето, который вытащил её из лагеря нильфгаардцев. А может, те сами отдали ненужную чародейку. Кто их знает. Что нильфгаардцев, что женщин, которые сами по себе странные создания, а уж чародейки так вообще. Им по роду деятельности удивляться не положено. Зелья, заклятья, чары и проклятья – это тот вид ремесла, при котором даже к появлению говорящей жабы, уверяющей, что на самом деле она заколдованный принц, относишься как к набившей оскомину рутине, но по мнению эльфа ведьме надлежало проявлять большую эмоциональность. Чародейка вела себя не просто спокойно, а даже слишком спокойно, как будто нет ничего удивительного в происходящем. Подумаешь, каждую неделю раз по пять похищают, королей убивают, белки становятся союзниками, а убийца твоего короля защищает тебя от религиозных фанатиков. В общем, бабы, хер их разберёшь. То они сильные, то они слабые, то они хитрые, то непроходимо наивные, то они тяжело раненые, из последних сил ползущие до города, то чуть ли не в первых рядах этот город покидающие, да еще и верхом. Она где-то раздобыла лошадь. Не то чтобы красивую. Обычная лошадка. Невзрачная, зато сильная, выносливая и неприхотливая. На такую мало кто позарится, зато она тебя вывезет из любой чащобы или пустыни. А вот он лошадь не взял! Красивый, чёрный, как сама ночь, жеребец, так и остался стоять в конюшне, хотя руки так и тянулись к уздечке, которую ещё не успели снять насмерть перепуганные его внезапным появлением конюхи. Иорвет отчаянно пытался отвлечься от происходящего вокруг, но ничего не получалось. Мысли и мечты о прекрасном будущем упорно не лезли. Он пытался представить грохот разухабистых краснолюдских песен, но слышал лишь стоны раненых и крики корчащихся на колах чародеев. Смотрел на старую каменную кладку, представляя Верген, но пылающий Лок Муинне отказывался походить на своего более молодого собрата и его тёмно-серые камни окрашивались в цвет крови и пламени. Закрыть глаз, отстраниться, не обращать внимание на происходящее, надо подождать, всё получится, Геральт спасёт Саскию, он увидит её снова, ощутит лёгкий дурманящий запах луговых трав, которыми пахнут её волосы и… в ноздри настойчиво лезли смрад, вонь и чуть сладковатый запах горелой человеческой плоти. Идея отвлечь себя разговором оказалась куда более удачной, по крайней мере чародейка, которую, очевидно, всё-таки выбили из равновесия непрекращающиеся предсмертные крики собратьев по ремеслу, была не прочь поболтать. Как оказалось, Трисс даже в заточении умудрялась выполнять обязанности советницы короля: собирала сплетни о том, кто, как и где. Создавалось даже впечатление, что нильфгаардцы её не в плену держали, а попросили подработать на полставки секретарём их посла, а Лето, после спасения, отправился с ней наносить дружеские визиты в лагеря делегаций. Она знала всё про всех и ничему не удивлялась. Она же и сказала: - …мятеж не удался, король просто приказал повесить заговорщиков. Не тронул только Роше, и своим приказал его не замечать. - Хенсельт? Вот так просто? И в честь какого события такое благородство? - Это не благородство. Это... - она невольно вздрогнула, когда издалека донёсся особенно горестный женский плач и мольбы о пощаде. - Это очень тонкая и изощрённая месть. Убить его сейчас было бы сродни убийству из жалости. Он так и сказал "Нет уж, пусть лучше посмотрит, как его драгоценная Темерия сдыхает даже без помощи Нильфгаарда!". Она умирает, эльф. Эти крики – это не просто смерть капитула и надежд чародеев. Это смерть Темерии. Смерть всего Севера. Чародеев преследуют. Сильнейшее королевство раздроблено, армии Каэдвена и Редании будут рассеяны по территории Темерии, усмиряя несогласных с её смертью. Аэдирн горит. Дорога для Нильфгаарда открыта. - Ты говоришь не как чародейка. - Мы пересеклись с Роше. Эльф отвернулся. Пересеклись они с Роше. У них с Геральтом на пару просто редчайший дар успевать везде и всюду. Заказы исполняют, сплетни собирают, в охваченном пламенем городе умудряются найти единственного нужного человека. Почему у него так никогда не получается?! - Наверное, он был в восторге от твоего сопровождающего. - Ему уже всё равно. Он просто спросил, кто отдал приказ. Хотя, думаю, он уже и так это знал. Хенсельт прав - его смерть сейчас была бы убийством из жалости. Он потерял короля, всех его детей, страну, и даже отряда у него больше нет. - В смысле нет?! - Синих полосок больше нет, - просто пожав плечами, будто в этой новости нет ничего такого, пояснила чародейка. - Это был специальный отряд, подчиняющийся лишь королю, но Фольтест мёртв, как и все его дети, а значит, отряд как бы никому не подчиняется. Отряд, состоящий из хорошо обученных людей, способных выполнить практически любой приказ, под командованием человека, который способен пойти на всё ради страны - слишком опасен. Роше даже сказал, что ему есть чем гордиться, последний официальный приказ, подписанный в королевстве Темерия - это роспуск Синих полосок. Бароны знали, что ни одному из них он не подчинится. - Она помолчала с минуту и еле слышно добавила, очевидно, главный, по её мнению, аргумент. - Это он сказал мне, что ты здесь. …он стоял посреди развалин в ничейной части города, по которой спокойно расхаживали все, кому не стоило попадаться на глаза патрулям. Стоял, повернувшись спиной к тёмным провалам арок, откуда мог выскочить, пожалуй, кто угодно. И кое-кто наблюдал за ним из теней. Мог бы даже убить, если бы захотел. Он этого хотел? - Но он прав, хотя бы тебе есть чему порадоваться, - тем временем продолжала чародейка. - Верген в безопасности. Хенсельту сейчас не до него, они с Радовидом будут заняты дележом Темерии. Войска нужны там, а значит у вас есть шанс. Ты же этого, наверное, хотел? - Я? - Ну да. - Я не хотел, чтобы... - он замялся, запоздало осознав, как это звучит со стороны. Пособник убийства короля, прекрасно знавший о том, что после смерти принцессы Адды законных наследников у темерцев нет, заявляет, что он чего-то там не хотел. Не хотел смерти Темерии, не хотел, чтобы все короли сгинули с чародеями в придачу. - Я не желал смерти Анаис и... Мягкая, печальная улыбка мелькнула на лице чародейки, - ты даже знал, как её зовут? Лето тоже не хотел их убивать или как-то им вредить. Они ушли из комнаты, но Анаис зачем-то вернулась, и всё произошло прямо у неё на глазах. Она была такая маленькая. Такая сильная. Я пришла к ним, как только смогла. Принц Бусси рыдал, уткнувшись в материнскую юбку, у самой баронессы были заплаканные глаза, а она стоит рядом и утешает их. Повернулась ко мне и говорит... До бывшей советницы темерского короля, кажется, дошло, кому она всё это рассказывает, и она замолчала, изучая не то унылые серые каменные стены, не то брошенные темерские знамёна. - Тебе лучше сейчас думать о Вергене. Весь Север горит и карта перекраивается прямо на наших глазах. Будут беженцы. Сотни беженцев, которые побегут к вам в поисках лучшей жизни и... Она говорила что-то ещё. О том, что на плечи Саскии сейчас ложится тяжкий груз, что ей придётся принимать непростые решения, дабы её подданные сумели жить в одном государстве, говорила, что... Иорвет её не слушал, голос чародейки едва долетал до него. Он с ней даже не попрощался. Закончил заполнять все эти сраные бумажки, попутно объясняя Роше, что как-то прожил свою сотню с небольшим без его советов, а потому прекрасно проживёт без них ещё две, если не три, построит общественный туалет на его могилке и глупые дхойне будут ему ещё и приплачивать за то, чтобы посрать там. Вернон в ответ лишь усмехнулся и сказал, что вот он и нашёл того единственного, пусть и не человека, который не только согласен предать его бренные останки земле, но и соорудить хоть какой-то памятный знак. Иорвет тогда, кажется, сам невольно улыбнулся от того, как это всё прозвучало. Они сидели напротив друг друга и улыбки ещё не успели слететь с их лиц. За окном бушевала снежная буря, но в помпезном зале жарко горел камин и Вернон тихо спросил, не хочет ли он хотя бы попрощаться с ней, всё-таки королева живо интересовалась судьбой своей ручной белки. Заглядывала в кабинет, зная, что они там опять совещаются/ругаются, с неподдельным интересом слушала его, в кои-то веки лишенное кровавых подробностей и расистских шуточек, описание экспедиций и искренне верила, что на следующий бал/приём/парадный выход или ещё что-то важное и столь же нудное он обязательно придёт. Он встал, швырнул ненавистную писанину на стол, развернулся, и, уже уходя, не оборачиваясь, сказал... сказал, что... Он так резко вскочил, что эти двое подумали, что к ним кто-то подкрался и сейчас нападёт: в руках Лето оказался меч, а в ладошках Трисс заплясал огонёк. Иорвет что-то буркнул о том, что встретит ведьмака, и, не глядя на эту парочку, направился к выходу. Со всех сторон на него смотрели лилии. Такие же были на его нашивке. Не знак отряда, а именно королевские: серебряные на чёрном фоне. Его богато украшенный ошейник, знак того, что эта зубастая тварь принадлежит ни много ни мало самой королеве Темерии. Геральта он увидел ещё издалека: одинокую фигурку, что брела к городу, а не прочь от него. Ведьмак шёл быстрым, лёгким шагом, явно не испытывая угрызений совести по поводу убийства одного из прекраснейших и благороднейших созданий. Это было хорошо. Хоть что-то было хорошо. Сейчас Белый волк подойдёт, скажет, что с Девой всё в порядке. Возможно, он даже попытается улыбнуться в ответ, хотя и не уверен, что у него получится. Должен же он как-то дать понять, что он рад и у него всё хорошо. Чародейка вот тоже считает, что у них всё будет хорошо. У них. У Вергена. У Саскии. У... Но прежде чем протянуть ведьмаку руку, чтобы помочь тому подняться, он успевает бросить ещё один, последний, долгий взгляд на дорогу, что узкой лентой вьётся в горах. Что-то ищет среди сотен уходящих из города людей. Ищет и не находит.