Сон о невозможном

Беты нет, но вы держитесь Добрались до лагеря они относительно быстро, без приключений, и даже не поругавшись. Последнее было весьма логично, поскольку они практически не разговаривали, и если и обменивались фразами, то исключительно в случае крайней необходимости. Их действительно ждали и, судя по тому, что выставленные дозоры были смешанными, хоть особого доверия между белками и людьми не возникло, но вдохновляющие речи и живительные пиздюли по прежнему творили чудеса в плане сближения и терпения. Вернон сразу отправился к своей королеве, Иорвет сделал вид, что ему охереть как важно осмотреть временный лагерь, поболтать с белками, посветить своим лицом и прочими частями тела перед той частью темерцев, что с явным разочарованием восприняли его возвращение живым и невредимым. Словом, в ожидании, пока не явится Киаран, находящийся на дальнем посту, он совершенно точно не планировал забиться в чисто беличью часть лагеря и упрямо держался как можно ближе к центру. Так уж совпало, что палатка выделенная королеве, была практически в паре десятков шагов оттуда. Обознаться было невозможно, потому как обилие навешанных, не пойми откуда взявшихся, темерских знамён просто поражало. На встречу со спасённой Иорвет не спешил. Там, в крепости, она его не боялась, но это была совсем не та девочка, что раньше с нетерпением ждала его появления. Этому Вернону Роше он нахер не упёрся, так что не стоило питать особых иллюзий насчёт темерской королевы. Было глупо надеяться, что его будут рады там видеть в этот, безусловно важный, момент. Этим двоим лучше было встретиться без посторонних, всё-таки много времени прошло с момента её пленения. Слишком много. Вернон не видел, в каком она состоянии. ...состояние её было вполне сносное: бледная, худенькая, платье старое, но чистое. На коже синяков я не увидел, да и держалась она довольно храбро, учитывая все обстоятельства. Сносное блядь. Это для них двоих сносное, но они по жизни в кровищи и дерьмище. Идти сам можешь? Уже хорошо! Меч держишь? Вообще заебись! А тут ребёнок, которого год держали в камере. Которую... по какой-то причине предложили нильфам в обход Радовида и Ла Валеттов. И седина в её волосах, и... Крови не боялась, а трупы в коридоре просто перешагнула, приподняв край платья, чтоб не запачкать Он слушал краткий отчёт о лагерной жизни, не спуская взгляда со входа в палатку, где скрылся Роше. Спрашивать подробности о состоянии ребёнка, отца которого ты помогал прирезать, было бы по меньшей мере немного странно. Уже радовало, что не пришлось ничего выспрашивать: сразу сказали, что жива, и что темерцы над ней трясутся, как осиновые листы. Больше ни слова. Значит, если с королевой и было что-то не так, то белки либо не считали это хоть немного важным, либо, как обычно, ничего не поняли. Вернон, как и всегда, всё понял сразу. Он вышел из палатки не торопясь, спустя более чем приличный момент времени. Кивнул охране, перебросился парой слов с разве что не пританцовывавшими от нетерпения соскучившимися партизанами и, судя по тому, как небрежно кивнул головой в сторону противоположную основной темерской части - попросил немного времени "на погулять". Всё чин по чину. Человек чуть не помер, потом дохера времени провёл в обществе не самого приятного из эльфов, после - встретил свою королеву. Дайте отдохнуть, собраться с мыслями, обдумать, что делать дальше. Темерцы радостно покивали, что-то сказали, и, сияя как новенькие монетки, свалили с дороги. Придурки. Сразу видно, что из Синих полосок осталась только Вэс. Матёрых разведчиков, которые умудрялись отыскать в непроходимых лесах тщательно спрятанные беличьи лагеря, и по одному движению брови своего командира понять, как действовать в той или иной ситуации, никогда бы не обманула эта показная радостная усталость. Иорвета он бы тоже, наверное, сейчас провёл. Того, каким он был раньше. Того, который смотрел в упор и нихера не видел, слушал, но ни хера не слышал. Даже здесь, Роше умудрялся обвести эльфа вокруг пальца, ловко пуская пыль в глаза. Но не в этот раз. Слишком много проёбов было совершенно по части одного единственного человека, чтобы эльф мог пустить всё на самотёк, или не заметить, да и поведение Вэс было весьма показательно. Она, как и эльф, напряжённо смотрела на неспешно удаляющегося командира, не решаясь подойти. Четвёрочка за умение держать лицо, минус тысяча за то, что совершенно не умела сливаться с пейзажем. Темерцы шарахнулись от неё в стороны, когда она наконец решилась броситься за Верноном. Иорвета, последовавшего за ней, они даже не заметили. Они его не догнали: Киаран как из под земли возник прямо у них на пути. И он, конечно, ни разу не походил на какого-нибудь могучего волшебника, что перегораживал собой узкую тропу полчищу врагов и кричал "Ты не пройдёшь!", но что-то обоим преследователям сразу подсказало, что они дальше не пройдут. - Я за Верноном, он сейчас… - В ужасном состоянии, - мягко улыбаясь девушке сказал названный брат атамана шайки белок, - и поэтому вы двое последние, кого он хотел бы сейчас видеть. Иорвета так и подмывало осведомится, кто же, мать его, тогда первый в списке тех, кого Роше желает сейчас видеть, но спрашивать не пришлось. Взгляд брата, ставший куда мягче, был направлен куда-то аккурат за их с Вэс спины, и самой зубастой белке севера не было нужды играть в угадайку, он и так знал, кто там стоит. Бригида Пепеброк явно не страдала от затянувшегося пикника на свежем воздухе. Пухлые щёчки алели здоровым румянцем, на ярко красном платье не было и пятнышка, а золотые локоны были завиты и разве что не сияли под лучами осеннего солнца. Для человеческой женщины она была весьма красива. Людским мужчинам такие нравятся. Иорвета её сияющий вид настолько бесил, что аж пальцы зудели от того, как хотелось схватить женщину за шкирку и окунуть в ближайшую грязную лужу. Ещё и ещё. Чтобы грязь стекала со слипшихся сосульками волос, чтобы её горло раздирало из-за кашля от попавшей в рот земли, чтобы... Киаран мягко ей улыбнулся и рукой показал в сторону, куда ушёл Роше. Она нервно облизнула пухлые губы, бросила быстрый взгляд на замерших истуканами Вэс и Иорвета, и, кивнув названному брату атамана шайки белок, быстрым шагом направилась в глубь леса. - Я тоже не посторонняя, - тихо сказала девушка, когда силуэт в ярко красном платье затерялся среди деревьев. - Он как-то сказал, что я ему почти как дочь! - Не каждую дочь любят так, как вас, - примирительно сказал брат, - и не каждого бойца ценят так, как вас. - Он сейчас малость не в том состоянии, чтобы «забыться». Ему нужен отдых и медичка, - недовольно пробурчал Иорвет, не спуская взгляда с того места, где скрылась Пепеброк. Он, конечно, не ведьмак, но слух у него лучше, чем у людей, так что он по-прежнему мог её слышать. Ломилась сквозь лес как слон, он бы её в два счёта нагнал, обогнал, и при должной удаче пустил бы по ложному пути. - Ему нужно, чтобы вы двое были сейчас как можно дальше отсюда и не имели ни малейшей возможности понять, в каком он состоянии. Не видели и не слышали. Они с Вэс на этом моменте разве что не синхронно фыркнули, но брат даже ухом не повёл, - Идите. До постов далековато, так что я покараулю. Если услышу оттуда что-то подозрительное, тут же вмешаюсь. Не стоит надолго оставлять королеву одну. Мориль была при ней всю ночь, Лисса будет занята зельями, а они, - он кивнул в сторону леса, – вернутся ещё не скоро. К тому же её величество хотела тебя видеть. - Выставил нас, как детишек из родительской спальни, - недовольно пробурчала Вэс, когда они неспешно брели обратно, усиленно делая вид, что всё прошло по плану, и вообще, так всё изначально и задумывалось, – он точно младше тебя? - На два дня. - Ведёт он себя как старший на два десятка лет, - хмыкнула она. Совсем не свойственно для себя, замявшись на мгновение и бросив быстрый взгляд на эльфа, добавила. - Не ожидала, что ты сиганёшь за Верноном вниз. - Обидно было бы, если бы последний из первых командиров пропал без вести. Живи, и всё время думай - жив или мёртв. Не люблю подобную неопределённость. - Ну да, что ещё могло тебя заставить устроить подобное? Нашивка у тебя ведь уже есть. Где она, кстати? - У меня. - Ясно, что не у Эмгыра. Её нет на перевязи. - Когда листов приличных нет, всегда сгодится. Оттирает конечно хреново, но сам факт её службы мне нравится. - Для такого старого эльфа ты слишком плохо лжёшь. Иорвету нестерпимо хотелось пошутить на тему того, что для настолько капитально вляпавшегося по собственной дурости в дерьмо, он очень даже хорошо лжёт, но не стал. Не весёлая какая-то шутка. Да и лгать самому себе с каждым днём становилось всё сложней и сложней. Они прошли ещё немного в полном молчании, прежде чем он наконец набрался смелости спросить. - Всё настолько плохо? - Она жива. Она наша королева и она наконец с нами. Дома. Всё остальное не важно. Иорвет молча кивнул стараясь смотреть только вперёд. Брат опять оказался прав, что бы он сейчас не сказал - это было бы не уместно. Неискренне в глазах темерцев. Для одного конкретного особенно. Нужно дать ему время, пространство, и просто не светить своей рожей, пока человек, что называется, берёт себя в руки. "...засунь своё внезапно проснувшееся благородство и дружелюбие обратно. Они слишком поздно вылезли, чтобы хоть что-то изменить." - Вы сделали всё, что было в ваших силах. - Мы должны были её спасти. Должны. А вместо этого… - Вы не знали. - Тебе не кажется, что это слишком жалкое оправдание? Пойдём. Она действительно хотела тебя видеть. Анаис встретила его, сидя на набитой тряпками пародии на кресло, которое заменяло ей и трон, и стул, и просто грелку. - Ему очень плохо? - тихо спросила она вместо приветствия. - Поправится. На нём раны затягиваются, как на собаке. Одна крошечная светлая бровь взлетела вверх, в то время как королева молча продолжала смотреть на него. Стало очевидно, что вопрос был вообще о другом. Вот только, что он мог ей на это сказать? Хорошего, так точно ничего. Разве что правду. Этой девочке красивые слова были явно не нужны, хотя бы потому, что интересуй её именно они, она бы спросила у темерцев, а не у беличьего командира. - Вы знаете, какая казнь считается самой позорной для солдат? Королева чуть нахмурила свои светлые, совсем маленькие брови, Вэс вполне ощутимо напряглась, но эльф продолжал самым будничным тоном. У него даже Там никогда не возникало мыслей о том, чтобы рассказывать ей излишние подробности своей "работы" и беличьей жизни. Остальным - в любое время дня и ночи, ей - никогда. - Это повешение. Сжигание, утопление, отравление – чистая смерть. Отрубание головы – смерть, которой наказывают дворян. Есть много ещё способов, но они менее распространены и относятся к обычному садизму, а не к казни как таковой. Повешение - гнусная штука. Казнь простолюдинов, предателей и солдат, опозоривших себя и всю армию в целом. Подведших свои командиров и товарищей. Если сейчас вы выйдете из этой палатки и прилюдно скажете, что он ничтожество, недостойное и сотой доли того доверия, что питал ваш отец к нему, а после прикажете вздёрнуть его на ближайшем суку, пообещав, что его тело сожрут вороны, то поверьте белке, которая знает его получше многих - он не испытает и сотой доли того стыда, боли, отчаяния и ненависти к самому себе, чем если вы вздумаете благодарить его за своё спасение. - Я тоже так подумала, - тихо сказала она после недолгого молчания, и даже попыталась улыбнутся. От вида этой улыбки у эльфа что-то неприятно шевельнулось в душе. Там, все твердили, что она похожа на отца. Иорвет никогда не видел Фольтеста, только портреты: парадный в большой галерее, по одному с обеими Аддами и наконец тот, что висел в кабинете Вернона. Он тогда находил сходство лишь в цвете глаз, да фасоне парадных одеяний. Та девочка, что сидела сейчас перед ним была похожа на темерского короля намного сильнее. Выражение глаз, сама поза и что-то ещё, неуловимое, но очевидно крайне важное делало её, как все ему и раньше твердили, просто копией отца. Фольтест на последнем портрете улыбался, но Иорвету эта улыбка всегда казалась до отвращения наигранной и фальшивой. Так оно и было. К тому моменту, когда портрет писали всё в жизни темерского короля уже стремительно понеслось в пизду. Адда - его свет в окошке, была убита. Баронесса покинула столицу, забрав детей. Нильфский посол чувствовал себя как дома. В воздухе уже пахло войной. Он смотрел на эльфа с портрета, улыбаясь той же улыбкой, что сейчас улыбалась его дочь. Улыбалась, потому что так было нужно. Потому что эту улыбку хотели видеть на её лице. Перед атаманом шайки белок сейчас сидела взрослая девушка, каким-то непостижимым образом запертая в теле маленького ребёнка. Королева Темерии милостиво разрешила белкам остаться и пообещала, что в тот день, когда она сядет на трон своего отца, их, как минимум, не вздёрнут на площади. Больше ничего эта девочка им пообещать не могла. Просто благодарность за спасение и прочий бред. Имя Фольтеста, как и в прошлый раз, помянуто не было, хотя эльф был уверен, что она прекрасно знала о его роли в убийстве своего отца. Ночи становились всё холоднее, похоже, зима обещала быть ранней. Или это охота явилась за ведьмачей дочуркой? Эльфу было плевать. Все сроки были проёбаны, события изменились, так что его скудные знания дарованные "третьим глазом" были чуть меньше, чем бесполезны. Да и ненужны они были особо. Темерцам так точно. Иорвета не игнорировали. Сложно игнорировать и не замечать командира самого успешного беличьего отряда севера, который ходит по твоему лагерю с оружием на поясе. Но, глядя как темерцы взаимодействуют с реданцами, становилось очевидным, что тем, несмотря на все их территориальные поползновения, слишком горячую любовь к праздникам с кострами и уже конкретно слетевшую крышу Радовида, доверяют больше. Королева, правда, была как и прежде мила и обходительна, Вэс проявляла верх дружелюбия, а Мориль фактически стала чем-то вроде фрейлины. Всё-таки то, чем она занималась, находясь при Анаис, не тянуло на обязанности служанки. Люди факт наличия эльфки возле своей королевы воспринимали без восторга, эльфов же прислуживание человеку тоже не вдохновляло. Киаран считал, что это в целом отличная идея и идёт на пользу самой бывшей узнице Лоредо. По крайней мере, после появления Анаис та прекратила свои бесчисленные попытки покончить с собой. Иорвету больше нравилось, что эльфка была ближе к королеве, чем белобрысая сучка. Пепеброк Анаис всё-таки держала хоть и близко, но чуть дальше от себя. Жаль только Вернон не спешил следовать этому примеру, и стал держать свою "почётную утешальщицу" ещё ближе. Она носила его ребёнка, помолвочное кольцо, ну и до кучи, уже в открытую "переехала" к нему. С самим Верноном всё было... терпимо. Эльфа он терпел, убийство короля не вспоминал, количество возникающих рядом темерцев, когда Иорвет приближался к человеку, не превышало одного, реже двух партизан. Но это было совсем не то, что раньше. Не так, как там. И хотя их короткие беседы теперь включали не только обмен информацией, но иногда и короткие перебросы парой фраз, этого было мало. Нужна была ещё одна совместная вылазка. Серьёзная, настоящая, такая же как, и прошлая, но просить о подобном он не смел. Дело даже было не в отсутствии доверия, дело было в Верноне: он был слишком плох. Когда ведьмак говорил "не сможет как раньше", предполагалось, что человек отлежится, восстановится и всё такое. После их последнего приключения он до лагеря дошёл только благодаря помощи сраного торгаша и желанию увидеть свою королеву. Никаких больше тренировок, личного участия в вылазках и прочем. Сутки напролёт сидел над расстеленными перед ним картами и документами, что-то прикидывая и планируя. Эльфа в эти планы он посвящать не спешил. - Так хорошо сосёт? На самом деле, он хотел спросить, как поживает очередной план по сокрушению армии Нильфгаарда, убийство императора, или, на худой конец, пленение Воорхиса. Но возле Вернона обнаружилась обнимающая того Пепеброк. Она мигом вскинула на вошедшего эльфа глаза, пробормотала приветствие и вымелась из командирской палатки, успев быстро поцеловать Роше на прощание. Удержаться было просто выше его сил. - И сосёт, и в зад даёт. Может, ещё спросишь в какой позе мне больше всего нравится? - привычно уткнувшись взглядом в карты и разложенные перед ним документы, сказал человек. - Полагаю, по-собачьи? - Смешно, вот только сдаётся мне - белки трахаются так же. Чего тебе надо: говори и проваливай. - Так грубо. - Если тебе нужны нежности, то ты палаткой ошибся. - Иногда мне кажется, что я ошибся со всей этой затеей. Вернон насмешливо поднял на него взгляд, - только иногда? - Ну, ты же знаешь мою любовь к безнадёжным предприятиям. Спасение эльфской расы, сокрушение людских королевств, построение мира всеобщего равенства и братства. Чем безнадёжнее, тем лучше. - Второй пункт можешь себе засчитать. Получилось. Взгляд эльфа против воли зацепился за грязно-серое пятно на дублете Роше, где когда-то была нашивка. Иногда безумно хотелось под покровом ночи пробраться к нему в палатку, спиздить сраный дублет и пришпандорить многострадальный кусочек плотной ткани обратно. Намертво. Чтобы не отодрал, как её неповинную близняшку со второго дублета. Его останавливало только то, что для этого надо было ночью приблизиться к палатке, где ныне ночевала Пепеброк. В ночное время эльф старался держаться как можно дальше от людской половины. Официально, чтобы не нервировать мнительных темерцев, на самом деле просто не хотел услышать, или не дай боги увидеть то, что не предназначалось для его глаз и ушей. - Может, я хочу повысить ставку? Империя - это больше, чем просто королевство. - Лично мне кажется, что тебе наконец аукнулось твоё любимое развлечение с сажанием на муравейник. Тебя не Саския покусала, а один из этих сраных муравьёв заполз в голову, и теперь отдаёт приказы самоубийца. - Ну, во-первых - эти ребята охотятся только на мелких насекомых, а во-вторых, да будет тебе известно, мы как-то пробовали подсаживать их к людям. Смерть та же, что с муравейником, но по времени дольше и не так весело. Но с другой стороны, - он не спеша подошёл к столу, встав прямо напротив человека. Близко. Не так близко, как в той пещерке, но тоже хорошо просто потому, что это ближе, чем обычно позволял себе и, в этот раз, никого нет рядом. - С другой стороны, ты и есть тот самый муравей, что заполз мне в голову и отказывается из неё уходить, толкая на самоубийственные поступки. Я могу уйти в любой момент - это правда, но я хочу досмотреть это представление до конца. Я хочу увидеть своим глазом, как маленький, упрямый, хитрожопый муравей рушит планы великих мира сего. Ты ведь это не только умеешь, но и практикуешь. Не всегда везёт конечно, но твои результаты меня всегда впечатляли. Да. Этому Вернону не везло Здесь исключительно по его милости, но Там он путал карты всем, кому мог, а кому не мог, что называется, плевал в похлёбку. Каэдвенцев поставил раком ещё до официального начала войны: сначала не дав им наложить лапу на Флотзам, а после грохнув их короля. С реданцами сначала в дёсны лобзался, а когда Радовид начал поглядывать в сторону Анаис, помог его убрать. С нильфами сторговался, подобрав все ключики к Эмгыру и Воорхису. Не наглел, но Анаис заняла трон, они печатали свою монету и вернули все территории, что входили в состав при Фольтесте и были потеряны после его смерти. Даже Махакам - и тот каким-то чудом/боком/раком, но по-прежнему формально принадлежал Темерии, и местный старый мудень, хоть и не признавал Анаис своей королевой, но благоразумно этого и не отрицал. Махакам. Его последнее задание, которое он получил от Вернона, но уже не собирался выполнять, было связано с Махакамом. - Нравится тебе это или нет, но твоя королева хочет видеть мою рожу рядом, а я хочу видеть именно её на темерском троне, поскольку для меня и белок она лучший из кандидатов на эти земли. С союзниками у тебя не густо - это мы с тобой уже обсуждали, так что не стоит разбрасываться, тем более плата за моё участие не велика, а других кандидатов нет. Они стояли так близко, что Иорвет мог коснуться его лица. Получил бы за это по роже, разумеется, но можно было бы списать всё на шутку. Муравей в башке отдал приказ, вот прямо сейчас, самоубийца максимально нестандартным, но абсолютно стопроцентным способом. - Значит, твоё присутствие здесь обусловлено прагматизмом и любопытством? - В случае с Саскией ровно такой же набор причин тебе, наверное, казался логичным? - Нет. Мне то, что ты творил, уйдя из Флотзама, ни на секунду не казалось логичным. Эльф Иорвет, бывший офицер Врихедд, самая опасная и отбитая белка севера, защищает людей, сражается за них и служит человеческой женщине. Первые три донесения об этом я списал на дурную шутку. - Я служил красивой, храброй, умной, рассудительной человеческой женщине, которая, представь себе, не хотела вздёрнуть меня на ближайшем суку и приказала всем своим верным пёсикам также убрать оружие. Ой. Кажется, история повторяется? Вернон тяжело опёрся ладонями на разделяющий их стол, слегка качнувшись вперёд. Их лица теперь разделяли считанные дюймы, так что эльф мог чувствовать дыхание человека: ровное, обманчиво спокойное. На его лице медленно появлялась злая усмешка, а в карих глазах читался вызов. Этот Роше в отличие от того хоть и держал себя в руках, но явно не собирался игнорировать три тысячи и одну охуительную историю о благородной правительнице Вергена, у которой просто немного не получилось. Собирался проехаться по полной и... И странно было это осознавать, но какая-то часть эльфа с нетерпением, сладким предвкушением и восторгом ждала этого. - Красивая? Да. Храбрая? Согласен. Но умная и рассудительная? Не уверен. Не в обиду ей и её памяти будет сказано, но я за всю свою жизнь встретил только двух женщин, что обладали полным набором подобных качеств. Одна из них была воином и стратегом, получше аэдирнской девы. Хотя бы потому, что объединяла свой народ и спасла свою страну. Когда было нужно торговалась, как последний новиградский торгаш, плела интриги, как лучший нильфский дипломат, лично вела в бой солдат и сделала всё, чтобы поднять весь Север против чёрных. А что сделала Саския? Просрала Аэдирн, но создала Верген? Меньше территорий - меньше проблем? Она даже в столице не смогла навести порядок, а её идея с советом, в котором все голосуют и имеют право вето, стала притчей во языцех и главным поводом для шуток при всех королевских дворах. Потеряла поддержку твоих белок, променяв реальную, боеспособную силу на чувство морального удовлетворения оставшихся в наследство от Стенниса дворяшек и рыцарей? В дипломатии тоже провал за провалом. Хотела угодить всем, а по итогу не смогла заключить ни одного толкового союза. И в решающий момент она их всех бросила. Она покинула Верген не задолго до начала нильфской атаки. Бросила их. Так же, как тебя. Отвечать на такое, так отвечать с фанфарами. Так же учтиво, так же спокойно, так же глядя прямо в глаза и обязательно улыбаясь. - Вторая, полагаю, Мэва. А первая? Мне даже интересно, кто у нас красивая, храбрая, рассудительная и далее? У тебя в окружении не так уж и много особ женского пола, но сомневаюсь, что ты хотел назвать кого-то из своих агентов или чародеек. Кто же это тогда? Королева в этом списке несомненно появится, но лет эдак через пять. Бьянка? Рассудительность никогда не была её коньком. Госпожа, пока ещё Пепеброк? На ваш вкус, говорят, красива, храбра - ну, наверное, не слишком, раз единственная история о её подвигах содержит фразы "пол дня прикидывалась трупом" и "весь остаток времени в Лок Муинне ни на шаг не отходила от Роше". - Он бы мог наверное ещё много сказать о уме и рассудительности Пепеброк, но всё же поспешил уйти от её персоны. Много чести. Сосёт она, видите ли, хорошо. - Кто там ещё остался? Вроде всех перечислил? А нет, есть ещё одна: красивая, умная и, если не считать некоторых моментов, довольно рассудительная женщина. Баронесса Ла Валетт? Последняя любовь Фольтеста, мать двоих его детей. Так и не ставшая ни королевой, ни его женой. Вечно вторая после Адды. А я как раз хотел узнать, где она. Хотя зачем мне спрашивать - я и так знаю. Весь Север знает, где и с кем сейчас последняя фаворитка Фольтеста! - Знаешь, а ведь мне до сих пор любопытно, зачем ты мне рассказал ту милую историю из своего так называемого прошлого. Мне, вздумай я её пересказать, всё равно никто бы не поверил, но ты мог бы придумать, что получше. - Придумать? - Я не верю в эту историю, но мне есть, что тебе на эту тему показать. Заодно уточним насчёт союзников, чтобы ты поменьше воображал, что ты здесь уникальная снежинка, - сказал человек и, сделав приглашающий жест, вышел из палатки. Эльф с интересом последовал следом. Ничего нового, внезапно возникшего, он за пологом не увидел. Границы лагеря темерских партизан слегка расширились за счёт белок, поскольку вся их маленькая армия уже не влезала в границы естественной пещеры, но всё более или менее важное было по-прежнему сконцентрировано именно здесь. Огороженная для королевы часть, лазарет, склад, жилые палатки и сам импровизированный штаб, из которого они только что вышли. Миленько, простенько, со вкусом и знанием военного дела. Хер в лесу найдёшь, хер штурмом без многочисленных потерь возьмёшь. Идеально. - Что ты видишь? Эльф смотрел на него и не понимал, чего он от него хочет. Оценить обстановку и их шансы на победу? Обсудили и не раз. И причём здесь союзники? - Твой отряд. Партизаны. - Неплохо. Что ещё? - А тут что-то ещё есть? - не удержавшись, окинув быстрым взглядом лагерь на тему выявить что-то ещё, спросил эльф. Ничего нового. Темерцы у костров, темерцы готовящие пожрать, темерцы тренирующиеся с оружием и без, сами стойки с оружием и несколько лошадей. - Есть. Много чего есть. Например одежда. По-твоему, обмундирование растёт на ветках? Посмотри на форму. Многое набрано из приличных трофеев, но общий стандарт проглядывается. Тебе ли не знать, как быстро приходит в негодность одежда в полевых условиях, а тут, смотри-ка, даже заплаток нет. Посмотри на оружие. Тоже трофеи, но далеко не все. Посмотри на еду в их котелках, крестьяне и неравнодушные помогают нам, но у них самих мало. Большая часть из этого была куплена, а не украдена или получена от реданцев. Откуда, по-твоему, у меня такие деньги? По почти год как полным разбойниками дорогам проехал купец с телегами гружёными золотом? Или, может, я упёр из Вызимы казну, которую разграбили бароны? А может, объявился мой папашка с кучей денег? Нет? Всё, что ты видишь, в большинстве своём, приобретено на деньги Ла Валеттов. Они помогали всегда, даже когда не знали о Анаис. - То есть, баронесса принимала Воорхиса не только потому, что он приятный мужчина? - У неё, как ты помнишь, ещё остался старший сын, с которым вы можете устроить соревнование, чья гордыня сильнее, и можешь мне поверить, он в лёгкую выиграет в этом соревновании. Он не любил короля, не верит Радовиду, но и кланяться нильфам не спешит. Не самое лучшее решение, учитывая, что над Вызимой реют чёрные флаги, а из армии остался только я. - И тебя, насколько я помню, он тоже не любит, - хмыкнул эльф. Ну да, если кого заносчивый братец королевы и не любил сильнее, чем Иорвета, так это Вернона. Ещё, конечно, он ненавидел Фольтеста, но тот слегка помер, а ненавидеть покойника, который умудрился помереть под занавес войны с тобой, не от твоей руки и вообще без твоей помощи, пока ты в камере куковал - барону Ла Валетту, очевидно, казалось не слишком благородным. Так что он, как мог, гордо игнорировал личность отца Анаис и пытался скалить зубки в сторону эльфа и советника королевы. Вернон привычно пропускал мимо ушей, Иорвет столь же привычно упражнялся в учтивом посылании в турне по интимным местам портовых шлюх, используя только цензурные слова, высокопарные обороты и совсем немного идиомы старшей речи, которые не носителю языка были не понятны. - Я всё ещё служу Темерии, и он всегда знал, что если бы не Лок Муинне, то я служил бы его брату. Так что да, баронесса, возможно, не великая патриотка, но она предоставляла интересную информацию и сообщила, где и когда будет проезжать конвой с ценностями, вывозимыми из её темерских владений. - Нильфы поступают с теми, кто помогает тебе, примерно так же, как Фольтест поступал с теми, кто помогал белкам. Никогда бы не подумал, что ты так легко допустишь подобный риск с её стороны. - Можешь не волноваться, она более чем осторожна. Красивая, умная, хитрая и рассудительная. Она храбра уже от того, что даже не имея другого оружия, кроме того, которым её наградила природа, выполняет работу, на которой всё разведки севера потеряли больше десятка агентов. Одна ошибка и всё. Она знает, что в случае чего, никто её не спасёт и не защитит. Эта женщина, там, в Новиграде, в эпицентре этого затянувшегося кошмара. Реданские войска, нильфские войска, торговые гильдии Новиграда, которые уже чуют конец, пытающиеся скрыться чародеи и охотники на них, фанатики всех мастей, шпионы всех соседних королевств и полезшие со всех сторон чудовища. Её никто не заставлял и она, как и ты может уехать в абсолютно любой момент. Но она не уехала сразу из-за Ариана и теперь, уже точно не уедет из-за Анаис, хотя обстановка ухудшается с каждым днём. Потому, что она... они оба любят Анаис и готовы на всё ради неё. Поэтому баронесса даёт балы, одевается в лучшие свои платья и развлекает этого нильфгаардца. Именно поэтому Ариан, истинный Ла Валетт, у которого гордости и упрямства столько, что хватит на ещё одного тебя и лишнее останется, ездит на охоту и стреляет в оленей, а не в эту надменную суку, под которую легла его родная мать. Вот это и есть настоящая любовь, а не ваши слезливые балладки, в которых у них есть любовь и потому мир не нужен. У них есть не любовь, а еда, вода, крыша над головой и рядом нет тех, кто хотят их прирезать. И это, знаешь ли, главная причина, по которой я не хочу подпускать тебя близко к нашим серьёзным операциям. Я знаю своих ребят, себя, реданцев и даже простых крестьян. Я знаю каждого из них и как далеко они способны зайти. Я знаю, где их предел и в какой ситуации у них мелькнёт мысль, что своя шкурка дороже. Но вот ты, другое дело - я вообще не думаю, что ты будешь рисковать собой ради неё и Темерии. Мы, понятное дело - любим её: кто-то больше, кто-то меньше. Но любим, поэтому мы все здесь. А ты? Эльф Иорвет, живая мать его легенда: Исенгрима живым никто не видел - только слухи, а тут, живой и почти невредимый офицер Врихедд. И твоя беличья карьера. Весьма успешная, должен признать. Лучший результат по всему Северу. Самый сильный, самый умный, самый хитрый, самый жестокий, самый опасный из беличьих атаманов. И вот ты здесь и заявляешь мне, что... - А в нашу первую встречу ты сказал, что я самый обыкновенный выродок, - даже не пытаясь скрыть обиду в голосе протянул эльф. Он тогда, помнится, так старался, почти все значимые моменты кратко упомянул, а ему вот так в лоб "выродок обыкновенный" как будто подпись к картинке в книжке медички. Вернон от такого поворота беседы не то чтобы растерялся, но запнулся. - Я просто хотел сказать, что не вижу причины, чтобы ты рвался рисковать собой ради неё. А раз так, то не уверен, что в самый ответственный момент ты не пошлёшь нас всех в лес к Эитнэ, и не свалишь. Королева сказала, что ты можешь остаться, помогать, но приказа о том, что бы я тебе доверял, как себе и давно проверенным ребятам, а так же забыл все твои многочисленные грешки - не было. Да и ты сам понимаешь, моя бы воля, я бы её и близко к тебе и тебе подобным не подпустил. - Держи её подальше от таких как я, а не то она повторит судьбу отца. Вернон, как обычно, был прав, но легче от этого не становилось и настроение после разговора было, мягко говоря, поганое. С вылазки он вернулся недавно, доклады все принял, оставаться во внутренней части причин не было, да и не хотелось столкнуться с королевой или Пепеброк. Одну он мог в таком состоянии случайно расстроить, вторую просто не хотел видеть. Вэс нашлась неподалёку, командуя партизанами, которые что-то грузили на большую, почти не раздолбанную от походной жизни телегу. - Пожитки из поместья баронессы? - с деланным равнодушием предположил эльф, подойдя ближе. - Остатки от пожиток с трёх поместьев баронессы, - с какой-то даже гордостью в голосе поправила темерка. - И Воорхис ничего не заподозрил? - Барон богат. Очень. Ты же видел Ла Валетт? Вот там основные деньги и были, за вывозимым оттуда он наверняка и следил, а это три загородных поместья, которые практически не навещались хозяевами. В одном из них баронесса с детьми провела лето, а в два других хорошо если заезжали за всё время на часок. Так что когда напали на телеги с добром, она лишь погрустила, но быстро забыла. Роше очень хорошо обставил операцию. В сопровождение из слуг были отобраны только те, кого он подозревал в том, что они много болтают и те, кому было, куда уехать. - Проще говоря он не оставил свидетелей, но для желающих удостовериться в том, что нападение действительно было, оставил пару трупов, - подытожил эльф неспешно подойдя к телеге, с любопытством следя как происходит погрузка. Большую часть, похоже, уже давно распродали, остался лишь хлам, который даже по цене краденого никто не спешил покупать. - Некоторые из её слуг хотели остаться с нами, но их пришлось всё равно отослать. Было бы странно, если бы кто-нибудь увидел пропавшего без вести покойничка живым и невредимым. Репутация и алиби баронессы должны быть безупречны. - Интересно, как же выглядит хлам, что хранился в поместье Ла Валеттов? - Картины их дурацкие, например, - пожала плечами девушка. - На этой баба и на той баба. У той голая грудь и у другой. Но одна стоит как три хороших коня, а за вторую и мешка картошки не выручить. Были ещё старые доспехи и оружие: пользоваться неудобно, а выручить, если повезёт, можно много. - Судя по всему, оно долго здесь валялось. Наконец нашли кому продать? - Талер сторговался. Эту рухлядь не хотели даже за треть цены брать, так что он нашёл какого-то пройдоху, который согласился забрать оптом за четверть от начальной, причём с доставкой. Он сегодня как раз должен явиться, заодно и заберёт это всё, - она помрачнела, глядя на то, как очередной тюк с предположительно ковром, грузно шлёпнулся на дно телеги. - Если бы весть о королеве дошла раньше, я бы приберегла пару платьев. Они ушли сразу: единственное, что мы продали по полной цене. Иорвет смотрел, как грузят барахло, уже в уме прикидывая, сколько же было изначально, если даже сейчас набиралась почти полная телега. Несостоявшийся наследничек Эмгыра был конечно, как показало время, весьма привязан к Марии Луизе, но минимум пять телег это не потерянный башмак. Он должен был что-то заподозрить, и раз за столько времени не связал баронессу с партизанами, то помимо излишне болтливых слуг, были ещё трупы. Много. Как минимум кому-то из местных разбойников пришлось взять на себя честь, изобразить погибших сначала при грабеже, потом в драке за делёжку добычи, а после, чисто случайно, попасть под горячую лапу паре очень голодных и злых монстров. Пара небрежно брошенных тюков, где очевидно лежали замотанные не то ковры, не то гобелены. Пара больших прямоугольников, очевидно, бывших картинами. Хлам. Не нужный хлам. Что могло храниться в трёх полузабытых поместьях, которые не продавали, но даже не находили время, чтобы посетить? Вряд ли фамильные побрякушки, которые стоили не мало и которые можно было легко опознать. Скорее всего ничего особо ценного. Из этого ничего ценного всё самое приличное уже давно распродали. Остался лишь ширпотреб, да ценные безделушки, которые не представляли никакого интереса для других богачей, или желающих по корчить из себя таковых, но были слишком дороги для того, что бы продать их сельскому лавочнику. Хлам. Вещи которые не нужны позабывшим о них хозяевам: обречённые собирать пыль. Он даже не сомневался. Он просто знал. Иорвет легко, одним движением, буквально взлетел приземлившись на дощатый настил повозки и сорвал только-только уложенную партизанами поверх вещей ветошь. Хлам. Вернон не смог их никому впарить и поэтому Талер продал это всё, чуть ли не по цене материалов, из которых всё это добро сделано. Что может считаться хламом, даже для желающих пощеголять вещичками дворяшек? Уродливые картины, побитая посуда, поеденные мышами и молью гобелены и... Его внимание привлёк массивный свёрток в углу, который он не заметил ранее. Он протянул руку и дёрнул стягивающую свёрток бечёвку. Ничуть не удивился металлическим бликам, что весело заиграли на солнце. Их скорее всего разломают. Вытащат, если есть драгоценности, из рукоятей и ножен, а остальное переплавят. В лучшем случае один или два будут висеть на стене, как часть железного веера из клинков. Ненужные, забытые, собирающие пыль и лишь занимающие место. Совсем как... Он увидел его сразу. Рукоять потускнела, но лезвие было в прекрасном состоянии: как и в тот единственный раз, когда он держал это оружие обнажённым. Ненужный хлам, красивое имя, да? По-эльфски все слова, даже забористая ругань звучат красиво, так что дай он ему имя Ненужный хлам, большая часть покивает головами, сказав, что красиво звучит. Те, кто поймёт, скорее всего предположат, что имеет место ошибка перевода. Не "ненужный хлам", а "старый предмет, давно не использовавшийся по назначению". Тоже пойдёт, он же хер пойми столько лет на стене, похоже, провисел, прежде чем Она подарила его ему. И у того клинка ведь всё равно не было имени. Он его ему так и не дал. Он ведь фактически выбросил его. Причём сразу. Забыл уже через день, после того как Анаис подарила. Демонстративно забыл, демонстративно не замечал. Ему никто и слова не сказал. Взгляд королевы скользил по его оружию, которое ему было позволено оставлять при себе, когда он к ней приближался, но она ничего не говорила. Приветливо улыбалась и просила рассказать новые истории. Вернон тоже ничего не говорил. За клинком явно ухаживали: стирали пыль, полировали, следили чтобы он был всегда в хорошем состоянии. Похоже, изо всех сил игнорировали тот факт, что новому хозяину он был на хер не нужен. Ненужный хлам. Кровь в висках стучала так, что он даже не сразу понял, что вокруг воцарилась тишина. Не то что бы тут было до этого громко, но контраст с тем лёгким шумом разговоров чувствовался. Партизаны растерянно смотрели то на него, то на обнажённый клинок в его руках. Судя потому, как они между собой переглядывались, уже вовсю вспоминали, что подобным клинком беличий атаман может сотворить за считанные секунды. Ответ - ничего хорошего. Он знает, что должен сделать. Бросить дурную шуточку про то, что "ой, а что вы так всполошились?" И не глядя бросив глупую железку за спину, в общую кучу, уйти с видом, что вообще не понимает такого внимание к столь мелкому событию и своей, пиздец какой миролюбивой, персоне. Выбросить. Уйти. Забыть. Раньше у него это хорошо получалось. Можно сказать отлично. Напряжение вокруг нарастает. Он замечает краем единственного глаза, как на него смотрят. Как неуловимо хмурятся. Как руки окружающих тянутся к поясам где висит оружие. Им всем нужен повод. Как и ему Там нужен был просто повод, чтобы сорваться. Он не должен его давать. Это же просто железка, не стоящая внимания. Она ничего не стоила Там и ничего не должно было поменяться Здесь. Он не принял его. Взял только, чтобы побесить братца королевы, взгляд которого кричал о том, как Ла Валетт мечтает о том, чтобы эльф не принял подарок. У него всегда было туго с принятием подарков, и мальчишка просто-таки ждал, что Иорвет опять что-нибудь отколет. Вернон, именно из-за этих приколов, отказался отдать ему грамоту, выданную королевой, о помиловании. Сказал, что слишком хорошо знает эльфа, а потому готов поставить годовое жалование и свою голову в придачу на то, что получив подписанную королевой бумагу, тот отправится прямиком на главную площадь. Где снимет штаны, насерет и подотрётся указом, сетуя на то, что бумага жестковата. Он так тогда смеялся. Они оба смеялись. Они оба знали, что эльф именно так и поступил бы. Вернон глядящий на него сейчас не смеётся, но и к оружию не тянется. Он-то в отличии от остальных партизан прекрасно знает, что взбреди Иорвету помахать мечом, он бы сделал это тихо и быстро. Вспорол бы животы настолько аккуратно, что хозяева поняли бы что что-то не так, только когда кишки на землю упали. Он это может. Вернон очень хорошо знает на что он способен, когда доходит до убийств. Анаис возникает рядом с Роше, и тот, в первое мгновение, пытается мягко оттеснить её, чтобы быть чуть впереди. Прикрыть от возможной угрозы. Она, будто не заметив, уходит от этого движения, снова оказавшись впереди. Её задумчивый, внимательный, слишком взрослый для семилетнего ребёнка взгляд мечется между лицом Иорвета и клинком. Надо швырнуть клинок в общую кучу и рассмеяться. Надо, а он почему-то не может. Глупая железка, которую если он сейчас выкинет, то как и хотел Там, больше никогда не увидит и.... Мерзкий, резкий, особенно громкий в повисшей тишине звук заставил замерших в напряжение людей и подтянувшихся к ним белок, разве что не подпрыгнуть от неожиданности. Киаран аэп Эасниллен с самым невинным и одновременно с этим максимально не эльфским видом грыз яблоко небрежно облокотившись о ближайшее дерево, очевидно вовсю наслаждаясь зрелищем. Один укус в гробовой тишине, под всеобщими взглядами, затем второй. - Что? - наконец спросил он, настолько искренне и не понимающе, что даже знающий его почти сотню лет Иорвет, готов был поверить. - У меня есть ещё. Хотите? - и достал из кармана пару ярко красных яблок. Кто-то из краснолюдов прыснул со смеху, кто-то попросил чего покрепче. Королева смотрела на Вернона, долгим не отрывным взглядом, словно спрашивая о чём-то. Это длилось несколько мгновений, прежде чем человек кивнул с видом, что он это не одобряет, но коли королева хочет, мешать не будет. Анаис делает пару шагов вперёд, останавливаясь рядом с телегой и вопросительно поднимает маленькую светлую бровь, глядя на эльфа. Снова воцаряется тишина, но уже не такая напряжённая как в прошлый раз, скорее выжидательная. Взгляды Роше, Вэс и ещё пары партизан нет-нет, да периодически скользят в сторону Киарана. Правая рука атамана шайки белок, названный брат, спокойный, рассудительный, умеющий удерживать Иорвета от глупостей. Тот, чьей жизнью никогда не будут рисковать понапрасну. Но вот он стоит в трех шагах от ближайших темерцев, вдалеке от прочих белок, без оружия и спокойно грызёт яблоко, даже не делая попытку переместиться. Место-то неудобное: тут дерево, тут гора, тут партизаны. Не сбежишь в случае заварушки. Иорвет спрыгнул с повозки, не совсем понимая правда чего от него ждут, и протянул меч королеве. Просто потому, что кидать в общую кучу не хотелось, в руках держать было нельзя, а вещь всё-таки была взята из одного из поместий Ла Валеттов. Вряд ли королева называла то место домом, но формально эта вещь принадлежала всё ещё ей. Эльфское оружие лёгкое, но для семилетнего ребёнка всё равно тяжеловато, так что ей приходится держать его двумя руками. От него явного чего-то ждут, но он хоть сейчас на виселицу отправьте, не может понять чего именно. Смотрит на королеву, на брата, и только вернув взгляд на Роше, увидев на его лице до боли знакомое выражение, совсем как у братца королевы в ту памятную, зимнюю ночь, всё наконец понимает. И улыбается улыбкой, которую он уверен, кто-кто, а Вернон прочтёт и поймёт правильно. Он, как и всегда, всё понимает сразу. Это не сказанное в слух, но так легко читаемое по губам "Да, ёбаный пиздец..." особенно греет беличью душу, когда он с самым смиренным видом, преклоняет перед королевой колено, и говорит не слишком громко, но чтобы Роше тоже услышал. - Мне так жаль, что ваш брат этого не видит. Мы же пошлём ему письмо, где особо упомянем об этом моменте? - Ты это с самого начала спланировал, да? - С подозрением глядя на него, тихонько спросил Вернон, когда с официальной частью было покончено и королева удалилась. - Конечно, ведь я... как ты там сказал? Самый сильный, самый умный, самый хитрый, самый жестокий, самый опасный из беличьих атаманов, которых только знал Север! Вернон страдальчески поднял взгляд на небо. - Не-не-не! Можешь мне поверить, Мелитэле тебе не ответит. Она крайне занятая дама, которая не явится сюда, чтобы объяснить, чем ты заслужил такое счастье и сколько это будет ещё длиться. Взгляд Вернона опустился на меч на поясе эльфа. - Это же просто старая железяка. Хорошая, но без истории, клейма и прочего. Ни имени, ни легенды, ничего! - Нет - это меч подаренный твоей королевой в надежде на мою долгую и верную службу. Кстати, знаешь, даже если у тебя нихера не выйдет, то ты всегда можешь отправить её в Зерриканию, на Скеллиге или куда ещё: там такую как она с руками оторвут, на руках носить будут и перед всеми соседями хвастаться раз по пять на дню не забудут. На худой конец она всегда сможет стать отличной дрессировщицей диких зверей, разной степени зубастости. - Со скалы упал я, а ебанулся весь мир! Ладно, чёрт с тобой. Бери своего братца, он, похоже, единственный тут нормальный, и пошли. Есть что обсудить.