posthumously about me

а о чем ты думаешь там, в одиночестве? я умираю каждый раз по чуть-чуть в своей комнате. видно, сбылся мой сон — почерневшее в пыли пророчество. я боюсь, но кричать не могу. небо — полное озеро, как разбухшие руки после ванны с лепестками и солью. я в себе, для себя, мне больно не больно, не больно. мне никак. и от этого хочется плакать. и скулить совсем немного, совсем без причины. мне не кажется кажется. словно вижу сырую картину взглядом художника/критика/аморалиста, только начать бы с чистого с листа, с альбома, с новой эры. переписать то, что вынесено чернилами за скобки, за линии, за абзацы... мне восемнадцать — скоро и будто бы никогда. я не звезда, не комета, не метеор, но падаю падаю падаю я тону, а большего и не надо. я в трясине, в пучине, в полете, в бездне: в своем собственном кресле напротив монитора просматриваю по кругу шумящий экран вот уже который час. стараюсь для всех, как старалась для бога. только он теперь жуткая недотрога, предатель и подозрительно пьян... или я просто регрессирую с долей адреналина; непо́нятая, непоня́тная, необъяснимая (даже для самой себя) аномалия, разрушаю основы мира. мир — он во мне, в моем маленьком теле, как будто вселенная сжалась до размеров точки, до атома. я в себе, у себя, для себя приближаюсь к глубинам условного ада. а о чем же еще я могла до сих пор мечтать?