Инцидент в бассейне

      Мориарти уходит, но Шерлок всё ещё держит пистолет направленым в ту сторону, куда он скрылся. Тут же вспоминает про Джона: бросается к нему, срывая куртку с бомбой. От переживания руки трясутся и он не может с этим совладать. Близость к Джону и его дурманящий голову запах производит неожиданное впечатление на детектива. Страх за жизнь Ватсона смешивается с чем-то ещё, непонятным даже самому Шерлоку. Он был так взволнован и увлечён, что даже и не заметил того, что уже добрался до рубашки. Джон со страхом и немым вопросом в глазах смотрит на него и Шерлок, встретившись с ним взглядом, одергивает себя и убирает руки. — Ты в норме? — обеспокоенно спрашивает брюнет, — Отвечай! — Да, в норме, да, — почти бессвязно бормочет тот. Пока Шерлок швыряет чёртову куртку подальше, на безопасное расстояние, Ватсон кое-как стоит на ногах, но потом сразу же валится на пол от чудовищной усталости. Холмс беспокойно оглядывает помещение бассейна, мечется туда-сюда, словно загнанный в клетку зверь. — Эй, ты сам-то как? — слабым голосом интересуется доктор. — Что? Я? Чудно, прекрасно, — говорит он на одном выдохе. Пытается совладать с собой, но это плохо выходит. Он явно перенервничал даже больше, чем Джон. Его сердце набрало бешеный ритм, как только он увидел Ватсона здесь, и, кажется, до сих пор не сбавляло его. Одно дело чужие люди, которых он даже не видел никогда, другое дело — Джон. «Мой милый, милый Джон, как я мог втянуть тебя во всё это, рисковать твоей жизнью?» — проносится в голове у Шерлока, когда он окидывает взглядом убитого усталостью мужчину, который неподвижно сидит на холодном безжизненном полу. Неужели даже социопату не чужды такие эмоции и мысли? Может, Джон — нечто особенное для него? Они знакомы всего ничего, но едва ли даже на этом этапе их знакомства Шерлок мог бы представить жизнь без него. Детектив раздумывает об этом ещё пару секунд, а затем снова кидает взгляд на Джона. Беззащитный и измученный. Вот каким он выглядит сейчас. И в Шерлоке просыпается нечто вовсе не типичное для него — сострадание. Холмс опускается ниже к нему и встречается с доктором взглядом. Он нежно обхватывает его лицо руками и ещё раз тревожно уточняет: — Ты точно в порядке? — пульс всё ещё отдаёт в висках. — Боже мой, да! Шерлок, в чём дело? —  смотрит тот, неожиданно для себя самого приятно удивившись такому знаку внимания. Он мягко поглаживает руку Холмса, что обнимает его щёчку и рассеяно улыбается, и от этой улыбки Шерлок наполняется приятным терпким чувством, от которого становится тепло, а где-то около сердца сладко ноет. Детектив заливается румянцем и, чувствуя это, резко одергивает руки и отстраняется от Джона, до ужаса боясь снова проявить хоть каплю чувствительности. Он кусает губу, отворачиваясь от Ватсона, и вскоре уходит прочь, оставляя последнего сидеть на полу, погрузившись в раздумья.

***

На Бейкер-стрит 221Б в руках Шерлока скрипка жалобно поёт обо всём, что внутри детектива. Что же не так с ним? Почему Джон так сильно въелся в его мозг? Почему он так часто появляется в его мыслях, ставя на них свой невидимый отпечаток? Страх за него, кажется, до сих пор стоит комком в горле, хотя опасность миновала уже пару часов назад. В памяти Холмса всплывает момент прикосновения ладони Джона к его руке, и скрипка вдруг сменяет печальный стон на нежный мотив, наполняя квартиру чем-то возвышенным. Теперь он вспомнил, как он чуть не сорвал с доктора всю одежду, и мелодия скрипки тут же отдаёт какой-то необъяснимой страстью. Джон, слушая пение инструмента, тоже не мог заснуть: в его голове крутился лишь Шерлок. Шерлок, Шерлок и ещё раз Шерлок. «Почему именно он?» — такие мысли посещали Джона весь вечер, даже во сне. Он вспоминает Шерлока, его холодные руки, голубые глаза, темные кудрявые волосы, очертания его губ и этот запах детектива, который словно поедал доктора изнутри и одурманивал одновременно. Вскоре ему всё же удалось заснуть, но ненадолго: в комнату ворвался мужчина. — Джон, ты спишь? — громко произнёс Шерлок. Доктор возмущённо поморщился, спросонья не поняв происходящего, но вскоре узнал этот до боли знакомый голос. — Уже нет, — промямлил сонный Джон. В заспанном состоянии и с растрёпанными волосами он выглядел настолько мило, что его можно было полюбить только за это, и Шерлок непременно сделал бы это снова. Не произнося больше ни слова, он подошёл к кровати и лёг рядом с Джоном. Такого поворота событий Джон не ожидал. Он попытался скрыть своё удивление, смешанное со смущением и местами даже возбуждением, но это ему никак не удавалось. — Шерлок, твою мать, что ты тут делаешь? — Сплю. Что-то не так? —  улыбнувшись ответил Шерлок с наигранным удивлением. Затем приобнял Джона за талию, грея об него холодные, как и тело, руки. — Нет, всё просто прекрасно! — с сарказмом начинает гневную тираду Ватсон. — Днём меня чуть не взорвали, вечером не давали отдохнуть, а сейчас… — детектив закатывает глаза явно не в силах это слушать сейчас и грубо затыкает Джона долгим поцелуем, снова и снова впиваясь в мягкие губы доктора. Тот отвечает на поцелуй ещё ярче, чем Шерлок мог себе представить, и притягивает его к себе ещё ближе, заставляя Холмса буквально дрожать от удовольствия. От Ватсона разит неожиданной страстью, которая медленно наполняет всё его тело. Ему хочется раствориться в Шерлоке, его сладких податливых губах, потеряться в шикарных кудрях, утонуть в бездонных глазах, которые в сумраке ночи всё же временами блестят, затмевая самые яркие звёзды на чёрном небе. Мужчина отрывается от бархатных губ, и детектив, пользуясь возможностью, переходит на его сладко пахнущую шею, исследуя нежную кожу языком, зубами местами грубо и бесцеремонно. Так, что Джон сбивчиво дышит, с каждой секундой теряя контроль над собой. В темноте доктор не видит лица Шерлока, но всё же слышит, как он улыбается, произнося: — Прости, что чуть не раздел тебя в бассейне. — Ничего страшного, я был бы вполне не против, — тихо рассмеялся Джон, вновь припадая к губам детектива и обнимая его ещё сильнее.