Мятный леденец

POV Мин Юнги Я пошел за Чимином, оставляя этих двоих наедине. Сейчас было более важнее состояние Чимина. Он зашел в мою студию, я сделал тоже самое. — Чимин-и, что случилось? — подбежал я к нему, сидящему на кресле и присел на корточки. Я взял его руки в свои, согревая теплом. — Я ужасный брат… — Говорит он мне, с горечью вздыхая. — К тому же ещё и ребёнок, не умеющий сдерживать свой гнев, — вынул свои руки с моих, закрывая ими своё лицо. — Я ударил Чона по щеке, а ещё я не достоин Тэхена. Хоть он и был согласен… Но всё же ему только 15! Он ещё не достиг возраста согласия! А Чон… Ну чем он думал? Ах, боже я не смог его уберечь… Не смог. Я так хотел защищать его всю жизнь, но чертова карьера так много отнимает! — Снова смотрит на меня, а я глажу его по щечкам, чтобы поддержать и успокоить. — Если бы я тогда оказался в нужное время в нужном месте, я бы поговорил с Тэ, объяснил бы все. — Минни, всё нормально ведь. Да, он любит парня, ну и что? Ты ведь тоже полюбил меня, когда тебе было всего 16. Ну, подумаешь, подростки целовались, в этом нет ничего такого. — Поцеловались? — Он взглянул на меня с непониманием. — Чон сказал мне, что у них был… Это… Соитие. — Что? Не может быть! Когда я их увидел, они просто целовались. Тэхён сказал мне, что ничего такого не было. Они и правда трахнулись на моей кровати?! — Так ты всё знал? — Младший недовольно изогнул бровь. — И ничего не сказал мне?! — А. Эм… Ну… — нервно хихикнул я. — Слушай, нет… Такого точно не было. Ты должен доверять своему брату, — пытался я успокоить его. — Он сказал мне, что они не делали этого. Значит этого не было. Тем не менее, — пытался я перевести стрелки, чтобы мне не досталось за скрытие маленькой тайны Тэ перед старшим братцем, — почему они вообще там находились? Ты дал ключи от моей хаты Тэ? — Чтобы он мог меня найти, если что-то случится, — теперь неловко ему. — Но я говорил ему пользоваться ими только в экстренных случаях! Не думаю что этот случай был чем-то настолько экстренным, чтобы они там не делали. — Малыш, я говорил тебе, что ты можешь его иногда приводить туда, но никак не давать ключи подростку от дорогих апартаментов, — на это Пак виновато отвел голову. — Ладно, — чмокнул его в щечку, — проехали. Что будем делать с этими двоими? Тэ… Думаю, он должен тебе кое-что сказать. — Прости меня, Юнни. Да, мне действительно стоит поговорить с ним, — я взял его за руку и повёл в место где, как я надеялся, всё ещё были мелкие. POV Пак Чимин — Кхм, — привлекаю к себе внимание брата, когда вырвал свою руку с руки любимого. — Тэхен, я думаю ты должен мне объясниться. — Ты тоже должен, не думаешь? — Слегка хмурится младший. — Да, возможно. Но ты первый. Юнги посмотрел на Тэхена, а после кивнул на Чонгука, после чего Тэ поджал губы и начал: — Я… Этот засос был поставлен не Чоном, — мои глаза расширились, так как в голове моментально зароились миллиард и одна мысль, но он прекрасно увидел это и поспешил продолжить: — Нет-нет! — Машет руками. — Это не то о чем ты подумал. Просто… О Господи, это сложно… Ко мне… Ко мне пристали на улице какие-то парни, один из них видимо был извращенцем и… — Говорил он в пол голоса, боясь моей реакции или просто от жутких воспоминаний. — Но все нормально! Чон спас меня, они ничего не успели мне сделать, кроме этого, — младшенький поспешил поклонился Гуку. — Ещё раз спасибо тебе, Чонгук. Чиминни-хён, он ни в чём не виноват. Он мой герой! — Небольшой румянец укрыл щёки двух подростков. А я… Я не мог поверить услышанному. Чон мне специально наврал, чтобы Тэ смог мне это сам рассказать? Он спас моего маленькиго Тэ-Тэ… и от чего? Силы небесные, да за что это безобидному Тэхёну вообще свалилось на голову! И как я теперь могу простить себя за то, что не углядел за малым? Я действительно такой себе брат… И, знаю, в том состоянии, в котором я сейчас, тоже мало бы помог ему в том случае, но я лучше бы умер за брата, чем позволил бы каким-то мудилам сорвать хоть волосок с Тэ! Даже не представляю, что сейчас в голове у этого мальчишки… У этого сильного духом мальчишки, наверняка сильнее меня. Неужели небеса настолько безжалостные к добрым и хорошим людям?! Кому тогда молиться, чтобы этого дерьма не было в мире?! Я подбежал к Тэ и обнял его, кладя ладонь на голову прижимая к груди, начиная плакать. Он делал всё аналогично. — Прости, Тэ. Я подумал о тебе плохо, а на сам-мом деле… Господи, Тэ, прости, мне правда жаль, чт-то это случилось с тобой, этого н-не должно было быть. Ты не должен был видеть мир таким… Это всё из-за меня, меня не было рядом… — Пак Чимин, перестань. Ты не всевластен. Прекрати брать всю вину на себя, даже где тебя это никак не касается. Распустил нюни… Ты чего?! Ты мой старший брат, мой образец… Ты хочешь, чтобы я всегда плакал? — Отстранил он меня от себя, подавая платочек. — Эй, Пак Чимин, такой пример ты подаёшь своему младшему брату? — А я смотрю на него, пытаясь уловить сквозь слёзы его заплаканное лицо и лёгкую улыбку на нём. Мой маленький братик… Ты настоящий хён для меня. Я горжусь твоим мужеством, я горжусь твоим духом. Всё должно быть наоборот, это я должен утешать тебя, я, но… Ты мой сильный мальчик, который уже не нуждается в защите старшего братишки. Я попытался выдавить небольшую улыбку в ответ, высморкался в носовой платочек и поклонился Чону. — Прости меня, Чонгук. Я должен был держать себя в руках, а не вести себя как импульсивно и инфантильно. Спасибо тебе за то, что спас моего брата, — наконец-то стал в исходное положение. — Теперь я у тебя в долгу. Могу ли я как-то отблагодарить тебя? — Нет-нет, всё нормально, хен. Просто проводи больше времени с Тэхённи, пожалуйста. Он скучает по тебе. — Если так… Хорошо. Я придумаю, как ещё отблагодарить тебя, Чонгук. Ты хороший парень и я был не лучшего мнения о тебе, за что мне теперь стыдно. Но всё в прошлом, надеюсь, ты меня простишь и мы поладим. Спасибо, что присматриваешь за моим братишкой. Тэхённи, — обратился я к младшему, — завтра я проведу день с тобой. Обещаю. Я улыбнулся Тэ-Тэ, и пошёл вдоль коридора к своей студии. Юнги её раньше не видел. Через несколько поворотов, мы стояли около светлой двери с серебряной табличкой на которой было выгравировано «Park Jimin», и открыл дверь. — Добро пожаловать. Моя студия не похожа на студию Юнги, она была довольно просторной. Окна у него маленькие и чаще всего зашторенные, у меня же наоборот большие. Комната пропахла его одеколоном с хвоей. Белые кожаные диваны, с многочисленными подушками, и пледами, которые занимают большую часть помещения, стол прямо перед окнами. На нем разбросаны бумаги и, как ни странно, много милой канцелярии. А также наушники, аппаратура и несколько чашек крепкого чая. Рядом стоял стеллаж с книгами. Признаться честно стыдно, но они лишь для вида, ведь у меня не хватает времени на чтение, но Юнги любит читать, так что они здесь, скорее, чтобы напомнить о нём. Довольно узкое зеркало, зато на всю стену. Но что мне горело душу по-настоящему, так это плакат с Агусом Ди на противоположной стенке который я позаимствовал у Тэ. И мой плакат рядом. Синтезатор стоял поодаль вообще от всей мебели. Только осматриваясь вместе с Юнги я понял, что не убрал небольшой беспорядок, отчего стало неловко. — Располагайся. Извини, не успел прибраться, — честно признался, но он решил не заострить на этом внимание и просто приземлился на большом диване, будто и не слышал, что я только что сказал, за что я ему очень благодарен. — Малыш, что тебе нужно закончить? Это связано с работой или нет? — Нууу… Не совсем… — Я же сел отнюдь не на диван. Его колени показались мне более интересной перспективой.Я провёл пальчиком по его застёгнутой рубашке, но после решил просто крепко обнять и вслушиваться в его сердцебиение и чувствовать то, как он дышит, отчего его грудь вздымается. — Ты по мне скучал, правда? — Задал я совершенно глупый и очевидный вопрос, но жадно хотел слышать положительный ответ снова и снова. — Невероятно сильно, малыш. Каждую свободную минуту я думал о тебе, — он нежно гладил меня по бёдрам, мне нравилось это. — А ты, малыш? — хитро улыбнулся он. Похоже, ему нравилось то же, что и мне. — Очень. Мне так не хватало твоего тепла и прикосновений, ты бы знал, — надул свои щёчки, а он лишь хихикнул и нежно чмокнул меня в шею возле подбородка, отчего меня даже промурашило от приятных ощущений.  — Да, — поцелуи шли выше, к губам. — Я тоже очень скучал по этому, — ещё один. — Мне тебя так не хватало. И… Хочу вернуть упущенное время. Хочу всегда быть только с тобой. Всё, что было в туре… Всё это неважно для меня, поверь. Пожалуйста, поверь, запомни это… Я люблю тебя, Чимин. И мои чувства не угасли за эти пол года. Они остались. Я принимал его нежные поцелуи моему телу: губы, потом скула, шея, ключицы, мокрая дорожка, по пути ещё и отметины, которые расцветут розоватыми цветами. Он хотел будто сорваться на меня, как голодный пёс на сочный кусок мяса, но сейчас предпочёл делать всё нежно. Не знаю, думал ли он, что я сейчас тоненькая веточка, которая вот-вот сломается, только прикоснись к ней, или просто хотел порадовать меня нежностью, скорее, всё вместе, но я предпочёл думать только о втором варианте и отдаться его нежным ласкам полностью. Закрыв глаза, я начал тихо постанывать ему на ушко. POV Мин Юнги

Khai – Do You Go Up

Маленькие часы тикали, нарушая тишину вместе со сбитым и не ровным дыханием. Мы прекрасно понимали, к чему всё ведёт. Я пустил несколько пошлостей в сторону Чимина, но не более. Мне было неловко говорить это своему ангелу, но, если быть честным, нам обоим нравились эти грязные слова. Я начал выцеловывать его тело с большей настойчивостью, чем была до. Страстно, но нежно. Помечая своё. И пусть это моя не лучшая черта, но он никогда не говорил, что ему это не нравится. В сексе для нас всегда это было уместно. Он ждал этого целых пол года. Я ждал этого целых пол года. Каждый из нас скучал по родным поцелуям и близостью наших тел, а по другому и быть не могло. Любовь — это смесь платонической и физической любви. И если за это время с первым мы понемногу восстановили связь, то со вторым нужно, извините за пафос, попотеть сейчас. Я не спешил опускаться ниже. Выцеловывал каждый сантиметрик его шеи, ключицы, которые сейчас выпирали ещё больше, оставляя мокрые красные пятнышка. — Доверься мне, — прошептал я, в изгиб между шеей и плечом, от чего у него пошли мурашки по всему телу. Внизу крутило и тянуло; мое тело хотело как можно скорее почувствовать его. Поэтому я немного ускорил процесс, опускаясь ниже, красиво и плавно расстегнув пуговку за пуговкой. Один. Два. Три. И он уже мой. Да, он мой. Всегда был им. Как тот мятный леденец, что я все ещё храню у себя во внутреннем кармашке пиджака, который разместился возле сердца. Именно там место моему Чимин-и. Хотелось просто взять и перевернуть его, хорошенько оттрахав, но я понимал, что он за пол года уж подавно отвык от этого, поэтому я не спешил. Думаю, у него не было времени делать что-то подобное, ведь он дебютировал и теперь занятой айдол. Айдол. Которого. Я могу. Трахнуть. Мне хотелось сказать что-то на подобии «— Давай, малыш, покажи папочке шоу». И он бы не колеблясь согласился бы на всё, что я бы предложил ему. И он не против. Его ребра немного выпирали, он прогнулся в спине. Выглядит очень эстетично и сексуально. Я облизнулся, созерцая такую картину. Хочу его. Я провел языком от ключицы, захватывая маленькую бусинка в ротик, чуть прикусывая чувствительный сосочек. Судя по его стонам, которые не жалея срывались с его губок. После я снова поднялся к его пухлым (а от поцелуев они были ещё больше) губам и сладко поцеловал их. И лишь Дьявол свидетель, как сладко нам было в эти минуты похоти, как прекрасно, и как сильно мы хотели, чтобы время прямо сейчас остановилось. Лишь я могу вновь и вновь заставлять Чиминни возвращаться к невинному подростковому смущению, что очень льстит мне. Его щёки всегда покрывались румянцем, когда я брал его нежно и говорил смотреть мне прямо в глазки. Мне нравился зрительный контакт при сексе, нравилось смотреть в его глубокие разные, но прекрасные глаза. Один краше второго, и просто невозможно поверить, что они сейчас смотрят на меня, что мне так повезло. Они оголяют мою душу. Каждый раз я стараюсь смотреть в них, лишний раз заглянуть, будто мазохист, ведь никому не нравится в действительности стоять перед кем-то с обнажённой душой. Слишком неловко. Слишком интимно. Интимнее, чем этот секс. Они заставляют пожалеть обо всём, что я сделал не так для них и для их владельцев, обо всём, что заставило пролить их океаны. И одновременно заставляют забыть обо всём, что окружает. И чтобы не случилось, я точно знаю: я никогда уже не буду в силах забыть эти глаза. Даже если однажды жизнь безжалостно отберёт их у меня, я просто не смогу, это не в моих силах, мне это не подвластно! Он всегда будет моим прекрасным малышом, которого я люблю всем сердцем. Эта любовь такая невинная и кристально чистая, что, кажется, будто я никогда и не знал, что способен на такое. Но то что мы делаем скорее до жути неправильное и грязное, и даже если мы доберемся до небес, нам уж точно нет там местечка. Но если билет в рай — это всё от чего я должен отказаться, чтобы быть с ним — я полностью готов. И сейчас же моё место тут — вместе с моим родным Чим-Чимом, рядом с ним. Я готов на всё ради того, чтобы увидеть на его лице улыбку. Готов на всё, чтобы увидеть в его прекрасных глазах искры счастья. Чтобы он был со мной всегда. Я могу сказать это с гордо поднятой головой. Не знаю, в какой момент моя жизнь пошла по пизде, а точнее в жопу, но он изменил меня. Это не сделал бы никто другой. Только он. Только мой Чиминни. И сейчас я правда готов дать исповедь, насколько сильно жалею о всех грехах в его сторону. Я всегда был под маской власти и безразличия, и знал бы только Пак Чимин, что только чёртов мальчишка-трейни сумел её сорвать. Что его тело — моя церковь, его глаза — моя исповедь. Я каюсь перед тобой, Пак Чимин. Ты — мой ангел. Готов заплакать прямо сейчас, во время того, как беру тебя, без чёртовых объяснений. Обжигающие губы оставляли засосы на карамельной, как мёд, коже. Я уже и не вникал, делаю это из-за желания, или просто пытаюсь заглушить мысли причмокиванием. Одно я знаю точно: завтра Паку придётся надеть кофту, прикрывающую горло.