Мятный леденец

***

Полиция приехала довольно быстро и забрала нас с Хённи и тех ублюдков в отключке на разбирательство. Мы всё рассказали, включая издевательства над Тэ и Чимин-хёном за все прошлые года. Я же объяснил сонбэ, что хожу на бокс, поэтому они в таком состоянии и делал всё исключительно в защиту друга. Мы сняли снимки побоев и, после ещё каких-то нудных процедур, моим родителям позвонили (за что я успел возненавидеть копов, так как не хотел, чтобы они в это вмешивались), а также Чимин-хёну, а нас перенаправили в больницу. По дороге туда мы позвонили хёну и всё объяснили, пытаясь уговорить его не приезжать и что всё закончилось на том, что они пока что на следствии и всё, наконец-то, скоро закончится. Я с тревогой смотрел на обеспокоенного Тэхённи, мысленно молясь, чтобы те твари всё же сели в колонию и, в конце концов, оставили младшего в покое. Как только мы приехали в больницу, нам с Паком немедленно обработали раны. Медсестра была слегка в шоке, но в итоге ссылалась на мнение, что это просто очередные подростковые бушующие гормоны, цокнув с раздражительным «Мальчишки…», ведь мы ей поддавали работёнку, которой у неё, наверняка, и без того много. Она решила (спасибо ей за это) особо не тревожить нас расспросами, а просто делать своё дело. У младшего ран было поменьше, чем у меня, поэтому их обработали быстро и краем глаза я видел, как стеснительно Тэхен смирно сидит на соседней кровати, но с жадностью в глазах смотрит на моё подтянутое тело. Его очи горели желанием, чтобы оно стало его, они говорили мне, что это он хочет обработать мои раны. Те не очень культурные мысли, которые рассказывали мне его глаза у такого невинного ангелочка, как он, вводили меня в умиление и удивление. Однако решил не подавать виду, что вижу, как он откровенно пялится на меня, чтобы не смущать его ещё больше. Я сказал женщине, что наши родители скоро приедут, после того, как она закончила. Она кивнула мне и отлучилась работать дальше, сказав, чтобы мы звали её, если что-то понадобиться. Она оказалась довольно милой женщиной, хоть и казалась сначала слегка грубой.

​yaeow — I Need U

Было немного неловко оставаться с ним наедине, после того как мы не общались неделю. После того, как я снова побежал в огонь и воду, лишь бы спасти его. Мне никак не объясниться, лишь сказать правду — я дорожу им, чтобы не случилось. Я слишком сильно привязался к этому мальчишке. Как однажды к моему братишке… Он правда был так же добр со мной, он так же любил со мной есть мороженое и играть в игры. Он так же любил смеяться со мной и защищать меня. А теперь же я сам для кого-то хён. Хотя веду себя, откровенно говоря, совсем не по-взрослому. Вспыльчивый ребёнок, которому и самому нужно внимание и защита. Думал ли я об этом раньше? Хочу ли я заменить брата Тэхёном, потому так сильно боюсь потерять его? Снова попрощаться с дорогим мне человеком не по моей воле… Я соврал бы, если бы сказал, что в этом нет смысла. Но никогда себе не признаюсь, что от части, возможно, это так. Однако Тэ и отличается от брата. Многим отличается. И я бы не посмел так поступить с ним, нет, Тэ не замена кого-либо. Он невероятно скромный и искренний. Он довольно умный, но при этом же глуп. И, самое главное, он нуждается во мне не меньше, чем я в нём. Хён же дал понять, что, по правде говоря, я ему не нужен. Может, поэтому я сейчас так засмотрелся в глаза младшего? Может, поэтому встал в сидячее положение с кушетки и приблизился к нему лицом непозволительно близко, пытаясь что-то рассмотреть и прочитать в на его лице? И поэтому не сопротивлялся его поцелуям и объятиям, которые были у нас раньше, а, наоборот, поддавался им. Потому что я больше не нуждаюсь в брате тоже, сейчас в моей жизни появились новые, не менее значимые мне люди. И пора простить и отпустить, чтобы в моём сердце освободилось место для кого-то другого. И не то чтобы я хочу дать ему или же самому себе какие-то надежды, которые мы так и не сможем оправдать, но я хотел поддержать его, ведь сейчас ему плохо, раз он не считает себя сильным в такой-то ситуации. Сейчас я могу сказать, почему Тэ мой лучший друг. Я восхищаюсь своим донсеном. Я искренне восхищаюсь Тэхёном и моему восхищению его душой нет предела. — Тэ, как ты? — тихонько говорил я тёмноволосому, принимая с его лица ненужный локон за ушко. — Тебе досталось сильнее… — он медлил чтобы сказать что-то, а после начал говорить так же тихо. — Физически — возможно. Но я ведь сейчас не только об этом. — Забудь… Я привык к их издёвкам, но сейчас они перешли все границы. Я рад, что они наконец получат по заслугам, — его голос слегка дрожал, — по крайней мере, я надеюсь на это. — Обязательно получат, — согласился. — Тэ… — зову его, и молчу, не знаю, что сказать, просто жду чего-то неизбежного. Будто мы знаем оба, что что-то должно произойти, но каждый с нас боится начать, думая, что снова всё испортит. И, откровенно говоря, мне кажется, что так и будет, но мы никогда не думаем наперёд. — Я не хочу больше этих игр и игнорирования друг друга, мне не нравится, — уткнулся я своим кончиком носа в его и притулил свой лоб к его лбу. — Давай будем общаться, пожалуйста. Мне одиноко без тебя. — Хён, — нервно выдыхает он в мои губы. — Мне тоже не нравится не видеть тебя, это очень грустно, я сильно скучал по тебе. И прости, что втянул тебя в это и ты пострадал из-за меня. Снова… Но, — он будто хотел отстраниться но не смог, — давай не забывать, почему мы вообще это затеяли. Перестань, Гукки… Не играйся с моими чувствами, довольно. — Я не смею так делать, — взял я его ручку в свою. — Я не буду. Хочешь… Чтобы я оберегал тебя как старший брат? — Чонгукки, мы оба знаем, чего я на самом деле хочу. Действительно заставишь меня это сказать? Я ничего не отвечаю и на немного отстраняюсь. Медленно отрицательно машу головой, горько улыбаясь. Смотрю в его глаза из-подо лба. Хённи смотрит на меня из-подо чёлки, которая немного спадает ему на его прекрасные очи. Без лишних слов я медленно и трепетно припал к его губам. Это было странно и неправильно, знаю. Лучшие друзья так не делают… Но меня сейчас не особо интересовали законы жизни. Я так пристально смотрел в его глаза и не понимал, что я хочу там найти. Но сейчас я понял. Я увидел там боль, которую он несёт на своей душе, всю её тягость. А ещё я видел за ней мечту, которая эта боль не даёт прорваться. Его мечты и надежды, которые, как оказалось, так схожи с моими. И сейчас я не хочу сопротивляться, не хочу думать о «правильно-неправильно», я просто хочу, чтобы он забрал и мои мечты. И если я не могу забрать у него эту боль, не могу успокоить этот бушующий ветер этим нежным поцелуем, я хочу, чтобы он по крайней мере забрал меня с собой, держал мою руку крепко и не отпускал. Хочу, чтобы он позволил мне помочь ему нести эту боль. Меня не пугают более его чувства, как бы там не было в будущем. Я просто хочу, чтобы он был рядом. Чтобы помог мне исцелить и мои шрамы изнутри. Чтобы мы оба уехали исполнять свои мечты. Чтобы в наших глазах были только они. И у Тэхена, как и у меня, наверняка болели губы от ран, но это, похоже, не очень смущало, он просто наслаждался ими. Потому что любит меня… Его лицо, когда он целует меня говорило об этом. Оно было трепетное и нежное. Такое… Невинно-чистое, правдивое; чуть боялся, что когда-нибудь поцелуй прекратится. А мне… Мне просто нравятся его губы. Они пересохшие, но всё равно классные. Я не пытался сделать поцелуй грязным или пошлым, наоборот, он был такой же невинный и нежный, как и сам Тэ. Я пытался показать в нём всю свою нежность к нему. Я отстранился и крепко-крепко обнял его, зарывая в его волосы на затылку руку. — Чонгук… — И ничего больше не говорит. Даже нельзя разобрать, было это какое-то утверждение или несказанный вопрос. — Пожалуйста, не говори ничего, — нервно сглатываю и тяну его за руку на свою койку. — Ничего-ничего… — Он нежно обнимает меня, положив голову на плечо и начинает тихо плакать. — Тэхённи… Тэхённи… — тихонько повторяю я. Моя раненая губа пекла пламенем от поцелуя, его — от слёз, которые медленно стекали, еле касаясь их уголков. Я не стал его успокаивать, лишь медленно и трепетно поглаживаю по голове. Моему сильному мальчику давно нужно было выплакаться, и никто иной как я должен быть его сильным плечом, в которое он может это сделать. Ведь каждое наше действие несёт за собой ответственность. За моё легкомыслие, за мой поцелуй теперь я должен поплатиться и смотреть, как мой дорогой человек плачет. — Тэхённи… Как долго? — О чём ты? — Уверен, что ты понимаешь. Как долго, Тэ? — Мы правда должны говорить об этом? — Правда. — Не делай меня быть таким грустным и плакать. — Ты уже. — Около… Месяца, — грустно вздыхает он. — Может, чуть больше. Тогда я осознал, что что-то не так. — Блять… Мы же вместе спали… Тэ, как так получилось-то? — Не знаю, — встал он и вздёрнул плечами. — Прости… — замялся я и отвёл взгляд, поджимая губы, — что заставил чувствовать боль из-за такого прекрасного чувства. Мне стыдно перед тобой. Правда… — О чём ты? Забей. Тебе передо мной не за что извиняться! Ведь если ты ничего не чувствуешь к человеку ты же в этом не виноват. А все остальное это мои внутренние проблемы, не твои. — Но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя подавлено, — наблюдаю за его ножками, которые по-детски болтаются, так как не достают до пола. — Сейчас это не важно… Я не буду спрашивать, почему ты поцеловал меня. И, если хочешь, я просто забуду. — Нет. Я сделал это не для того, чтобы снова поиграться. — Я не виню тебя. Но зачем тогда? — Я… Я не знаю, — честно ответил я. — Просто захотелось. — Просто захотелось, — повторил он за мной, хмыкнув. Я потёр шею от неловкости, это «просто захотелось» от меня звучало слишком простовато и глупо. — Я борюсь со своими чувствами, Гук. Не нужно делать мне одолжение. Главное верь в меня. — Я не делаю тебе одолжение. Я сделал это, потому что захотел. — М, настоящий друг, Гук. Я ничего на это не ответил, только взял его за руку, кабы в очередной раз без слов извиняясь за что-то. Казалось, будто сейчас он хён, а не я. И, очевидно, он смеётся над моим противоречием. Я бы тоже так сделал. Я действительно веду себя инфантильно и никак не могу определиться со своими желаниями. Поэтому мы так и сидели дальше в тишине. Некоторое время спустя мои родители пришли. Они беспокоились обо мне, но и ругали за то что побился и заставил их отпроситься от работы одновременно. На Тэхёна они тоже смотрели косо. Их можно было понять, так как их сын из-за него пострадал, и не в первый раз. Мама сказала, что купит ему мазь и отвезёт домой, но я настоял, чтобы он поехал с нами и переночевал у нас, так как его брат занят, а родителей нет дома и ему наверняка будет не по себе и одиноко после всего, что с ним приключилось. Наверное, мои родители так и не сжалились бы над ним, если бы по дороге к его дому им не позвонили с работы и не сказали, чтобы они в срочном порядке снова отправились на работу, так что мы пообещали быть послушными и заботиться друг о друге, пока их не будет. А, зная их работу, они наверняка вернуться где-то в десять, а то и в одиннадцать вечера. Сейчас на них навалилось действительно много обязанностей…

***

После того как мы пришли ко мне, Тэ настоял на том, что будет делать уроки (что поразило меня, ведь этот мальчишка даже в такие моменты ответственный во всём), а я же в свою очередь тоже решил заняться делом, поэтому не стал отговаривать, но настоял на том, что хотя бы покормлю его. Я был не очень хорош в кулинарии, но чтобы выжить моих знаний вполне хватает. Однако, думаю, наш будущий ужин будет уж совсем плох, так как мысли мои отнюдь не о нём. Ну, конечно же, а как я и без тяжёлых мыслей? На это я лишь хмыкнул и нахмурился, ведь в моей голове в последнее время их уж слишком много. В воспоминаниях вырисовалась недавняя картина с теми уродами и паком. Он. Я. Эти мрази. Побои. Чёрт… Ненавижу всё это. Хочу стереть с головы вон. — Тц… — цокнул я, хмурясь ещё сильнее и сжимая палочки для еды в руках, которыми я перемешивал на сковороде лапшу с кусочками мяса и нежным соусом. — Да как они только посмели? Моего Тэхённи… — пыхтел я от возмущения, а после легонько дал по губам за «моего». Однако… Я уже не знал, мой он или нет. В каких мы теперь отношениях и как я должен к нему обращаться. Я в очередной раз корю себя за то, что грань между «друг» и «любимый» стала слишком тонкой, и, кажется, я всё всегда лишь порчу, но должен ли я противиться чему-то, если я бросил всё на произвол судьбы, а в итоге поцеловал его? POV Пак Тэхён — Тэхен-и, я приготовил, — отозвался ко мне приятный знакомый голос. — Приятного аппетита, — слегка улыбнулся мне старший, подавая одну с тарелок и присел возле меня. — Спасибо, — слегка поклонился головой в знак благодарности, — взаимно, — и приступил кушать. Несмотря на то, что я был голоден, есть совершенно не хотелось. Несмотря на то, что мои обидчики теперь, скорее всего, будут сидеть в колонии, и я правда этому счастлив, ведь они получили по заслугам, но я был всё ещё встревожен из-за состояния Гукки. Плевать на мои раны, будь то физические или моральные, но из-за меня пострадал дорогой мне человек. Снова. А этого я простить себе не могу. — Тебе не вкусно? — Видимо он заметил мой грустный вид. — Нет, нет, всё вкусно. — Брось… Даже мне не очень. — Я особо не перебираю едой, — кратко отвечаю, но после решил продолжить, однако всё так же без особой эмоциональности: — Тем более, мне нравиться лапша с нежным соусом, спасибо, что запомнил. — М… Да не за что, в общем-то, — краем глаза я заметил, как он поджал губы от неловкости, так как разговор не клеится, за что я мысленно дал себе по голове. — Прости. Прочти, что снова пострадал из-за меня… — Ты извиняешься за сегодня уже раз десятый. Я же сказал, всё нормально. Эти раны не смертельные, а эти недалёкие теперь будут сидеть смирно, так что это не так у и важно. Забей. Значит… Тебя это тревожит? — Типа того… — вздыхаю. — Я не могу просто забить. Вообще ни на что, если ты понимаешь о чём я. — Кхм… Тэ, — отставил он почти пустую тарелку и повернулся ко мне, начиная грызть нижнюю губу от нервов. — Ты… Ты… Доделал уроки? — Уроки? — Повернулся я к нему головой с удивлением, будто это действительно его тревожить. Это действительно самый дурацкий съезд с темы, который я когда либо слышал, но всё же решил не делать обстановку ещё более неловкой. — Да, — с безразличием ответил ему, доедая и тоже отставляя миску. — Позволь мне помыть посуду. — Нет, что ты, — вскочил он с места. — Я помою, отдыхай. Пожалуйста… — Ну… Ладно, но позволь мне хотя бы обработать твои раны перед сном. Я правда хочу как-то отблагодарить тебя. Чтобы ты не говорил, а я у тебя в долгу. — Господь, Тэ… Такие громкие заявления смущают. — Но я правда хочу тебя отблагодарить! — Что, всё что угодно сделаешь? — Улыбнулся он мне. — Всё. — Моё желание заключается в том, чтобы… — Он зарыл пальцы в мою челку, поправляя её назад, играясь с мягкими волосами в раздумьях. — Чтобы ты был аккуратным везде и всегда. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Меня так взбесило то, что они позволили себе по отношению к тебе… Я не хочу, чтобы это повторялось. — Х-хён… Конечно… Хорошо, — прижался я к его грудной клетке головой, обнимая за талию, — Я выполню твоё желание. Спасибо тебе за то, что ты такой хороший. Но… Тебе больше не стоит целовать меня и быть настолько добрым со мной, если действительно хочешь, чтобы я забыл о своих чувствах к тебе. Я совсем не понимаю твоих желаний и действий. — Да, ты прав… Прости за это… Но не подумай, что я жалею, это вовсе не так, — после чего он выбирается из моих объятий и быстро удаляется на кухню с грязной посудой, оставляя меня наедине с «прости за это» и «я не жалею об этом». POV Чон Чонгук Я вернулся довольно быстро после того как помыл посуду. На столе Тэ уже успел поставить аптечку, но сам он был возле комода что-то рассматривая. — Что-то интересное нашёл? — подошёл я сзади к нему. — Это фото… Чонни, это твой брат возле тебя? Вы здесь такие маленькие мальчишки… — М, это… — слегка нахмурился и скрестил руки, не особо желая об этом говорить и перевернул семейное фото с двумя маленькими радостными мальчишками. — Да, это он. — Знаешь… Он мне кого-то напоминает… — Ага, моих родителей. Разве это действительно важно? — Конечно. Я хочу больше знать о тебе и твоей семье, потому что… А… Ой, — расстроился он и смутился. — Наверное, тебе не очень приятно говорить об этом, а я всё болтаю… Прости. — Ничего, просто, — вздыхаю и нежно обнимаю младшего сзади, положив свою голову на его плечо. — Недавно я решил отпустить прошлое и все обиды, что связанны с ним. — Правда?.. — Я почувствовал, как он слегка вздрогнул, а после расслабился. — Тогда я не буду тревожить тебя этим… Прости. — Пустяки, — смотрю я в его глаза с минуту и не могу насмотреться. — Пошли, я дам тебе переодеться и полотенце, а после обработаем наши раны. Ты, наверное, очень устал. Ляжем пораньше? — На самом деле, да. Я не против. Мне хотелось бы разгрузить голову от… Мыслей, — он начинает медленно приближаться к моему лицу, но я тут же иду к шкафу. Мне стыдно, что я снова вот так вот его продинамил. Я вполне догадываюсь, что он только что хотел сделать. И нет, я совсем не трушу. Я просто не уверен, что готов повторить то, что было сегодня в больнице. И если раньше нужно было разбираться со своими чувствами ему, то, теперь, кажется, настал мой черёд.

***

Уже через минут десять он вышел, одет в мою домашнюю рубашку и свои боксёры, которые было видно с трудом, так как наше телосложение разное и моя одежда была велика на него. Дежавю. В этой футболке он уже был. С того момента многое изменилось. Тогда я думал, как бы сделать фото в его Instagram покрасивее, а сейчас я думаю о том, как же она, черт побери, ему идет. Он выглядит в ней потрясающе, уютно и по-домашнему. Но, откинув эти мысли, вслед после него, пошел в душ и я. И, говоря про меня, вышел я отнюдь не так как он. Я был только в боксерах. Нет, я совсем не пытаюсь его соблазнить, я обязательно надену футболку и, возможно, какие-нибудь шорты. Но сейчас мне нужно обработать раны, так что у меня просто нет выбора, хотя ходить так перед тем, кому я нравлюсь и никак не могу ответить взаимностью тоже не комильфо… — Прости, что я в таком виде, — начал объясняться, когда он начал нервничать, — ты же знаешь, мне нужно обработать раны. Тебе, кстати, тоже. — Я уже, — отрезал он в ответ. — Сам? — Вскинул я бровями. — Ну да. У меня нет ран. к которым я бы не добрался сам, да и не так уж они меня побили, тебе больше досталось, — с ноткой грусти и вины в голосе ответил Пак. — Ладно, тогда просто помоги мне, — вздыхаю и сажусь спиной к нему. Он начинает без лишних слов обрабатывать мои ссадины, а я принюхиваюсь к приятному запаху пионов от геля для душа. Видимо, он взял мамин… Этот запах меня успокаивал так же, как и его тёплые руки (что меня удивило, так как у него руки зачастую холодные). Атмосфера из смущенной приобрела более умиротворённый контраст. — Чонгукки-хён, где я буду спать. — В моей кровати, конечно же. А я постелю себе на диване. — Что? В твоей? Нет-нет, — отрицательно замахал он мне головой. — У тебя раны, тебе нужно спать на чём-то более удобном, чем диван. — У нас неплохой диван, — пожимаю плечами. — Но я знаю, что ты не любишь спать на них. — Да мне тоже не так уж и принципиально, — фыркнул младший, — а тебе нужен комфорт! — Ну… Ладно, если уж такой заботливый, давай ляжем вместе на кровать, не в первой же, — взъерошил я его волосы и слегка улыбнулся. — Только не целуй меня, пока я буду спать, — хохочу. — Что??? — Покраснел он. — Вот же засранец! — Пыхтел он. — Не буду, а вот то что не ударю — не обещаю, — и хихикает. — Это я ещё засранец? — Улыбаюсь сильнее. — Ну всё, держись теперь, — наваливаюсь на него и начинаю щекотать. — Гуккииии, нееет, ахахаха, только не это, — начинает он заливисто смеяться. — Ты- ахах, ты же зн-наешь, что я боюююсь. — Хорошо-хорошо, — остановился я, смеясь в ответ. — Тогда не бейся. — Не буду, дурачок, — слегка пихает он меня в плечо, на что я шикаю от боли. — О нет, прости-прости, — затревожился он. — Тэ… Чёрт… Мне так больно… Айгу… — Прости, прости, — продолжает он и не знает куда деться, кружась возле меня. — Ахах, попался? Я просто пошутил, не парься ты так, — хихикаю, перемещаясь на кровать и тяну его за собой в след. — Чего? Вот же болван, ну! Я кручусь возле него, не знаю куда себя деть, а это дитё просто играется! Ну вот что мне с тобой делать? — Понять и простить, — хихикаю, обнимая его. — Ты дурак. Самый настоящий дурак, хён. — Да, Тэхённи… — аккуратно прижимаю его к себе, чтобы не сделать больно ни ему, ни себе. — Самый настоящий… — Эй, Чонгукки, тебе не больно? — М? — Вышел я из своих мыслей. — Нет-нет, всё нормально, — и снова не могу оторвать глаз от него. — Ты смущаешь меня, Гукки, — честно признаётся младший и только тогда я перестаю откровенно пялиться на него, отчего я и сам смутился. — Прости, я не хотел. — А, может, — говорит он неуверенно и тихо, — наоборот… — Что? — Ты постоянно говоришь, что ты не хочешь, что всё, что ты делаешь в мою сторону — просто ошибка, каждый раз задевая этим мои чувства, хотя, наверное, ты даже не думаешь об этом, когда говоришь мне всё это на автомате, — отлип он от меня. — Однако после продолжаешь это делать. Снова и снова. И всё по кругу. Так, возможно, ты, чёрт возьми, хочешь. Хочешь хотя бы трезво проанализировать ситуацию? — …Я прислушаюсь к твоим словам и подумаю над ними, Тэ, — говорю ему хоть что-то, ведь после его слов повисло молчание от меня. — Обещаю, — отвечаю после небольшой паузы. — Прости, что раню твои чувства. Ты же знаешь, я вовсе не хочу этого. — Правда подумаешь? — Смягчается младший, услышав, видимо, устраивающий его ответ, а не, как раньше бы я это говорил, «нет, мы же просто друзья». Но нет, я больше не имею права говорить, что мы просто друзья, ведь уже сам абсолютно не уверен в том, кто мы друг другу. — Да, Тэхённи. — Хорошо… — несмело он прижимается обратно ко мне. — Спасибо. — Не за что, — закрываю глаза, успокаивающе гладя его по волосам, а по спине табун мурашек от его дыхания по моей шее. — Сладких снов, Тэхённи. — Сладких снов, Чонгукки-хённи.