Не виновен — но больше так не делай

Эдвард считал себя анархистом и бунтарем. И было чего – правила для него были столь же важны, как существование Бога и веры в целом – то есть ничего не значили. Репутация у него была тоже соответствующая – столь нелюдимый, вечно угрюмый, к тому же опасный и весьма мстительный он был человек. И, учитывая все это, как же велико было его раздражение в такие моменты, как сейчас… -…Это ты сделал? Джекил стоял тут же на месте преступления – в середине комнаты перед разбитой случайно (далеко не) какой-то древней китайской фарфоровой вазой. Черепки поблескивали в свете свечи, отбрасывая блики на недовольное лицо доктора, который сверлил взглядом хулигана, уперев руки в бока, как отец, который отчитывает свое провинившееся дитя. -Ну и что теперь? В угол меня поставишь? – недовольно пробурчал Хайд, теребя прядь непослушных черных волос. -Ты хоть понимаешь, сколько эта вещь стоила? Это же антикварная ваза, 13 век... – Джекил как-то особенно глубоко вздохнул и в который раз с грустью посмотрел на то, что осталось от реликвии династии Юань. И тут Эдвард почувствовал, как что-то укололо его. Какое-то невероятно мерзкое и жалкое чувство, что-то новенькое…неужели это была его совесть? Хотя вряд ли, Хайд был просто неспособен на такие эмоции, поэтому просто хмыкнул и пожал плечами, явно показывая полное безразличие ко всему Китаю сразу. -Ладно, пытаться вытрясти из тебя признание, видимо, бесполезно. Что ж… - Генри не смог придумать «что ж», так как был слишком подавлен потерей столь дорогой для него, во всех смыслах, вещи. -И что же?? – допытывался Эдвард, подняв одну бровь. Дальше последовало примерно следующее: Джекил начал медленно оседать на пол, видимо, уже находясь на последней стадии принятия, Хайд-же, все так же продолжая пристально смотреть на доктора, проделывал то же самое, словно укротитель львов в цирке. В конечном итоге, Генри, уже сидя на полу, брал каждый осколок и некоторое время держал его в руках. Некоторые из них он даже аккуратно поглаживал кончиками ледяных трясущихся пальцев. В конечном итоге Эдвард не выдержал этой затянувшейся душещипательной сцены и выпалил: -Да найду я тебе точно такую же вазу, только прекрати заниматься этим идиотизмом, сейчас же! Джекил поднял на него тяжелый взгляд, полный скорби и отчаяния. По спине Эдварда даже пробежали мурашки от этого взгляда, хотя он вытворял вещи и похуже и таких ощущений не испытывал. -Что скажешь?.. – добавил бунтарь уже более мягко, нервно усмехнувшись и протянув руку все еще не до конца понявшему смысл фразы доктору - в знак примирения… И зачем он это, черт возьми, делает?! Проигнорировав протянутую руку Эдварда, Джекил подвинулся к нему поближе и обнял его. Хайд, конечно, не ожидал подобного поворота событий, тем не менее почти сразу обнял доктора в ответ. Они сидели так в течение нескольких минут. Прервать тишину решил Джекил: -Если что, ее цена двести тысяч долларов. – прошептал доктор на ухо Эдварду. -…Сколько-сколько?!!...