Ушёл

      Шок. Неверие. Отказ. Она почувствовала все это, когда ей позвонили. Ник Фьюри не мог умереть, он не умирает. Это было невозможно. Она помчалась в больницу так быстро, как только могла, не отпускала педаль газа весь путь и нарушала многочисленные правила дорожного движения. Она смутно помнила пронзительный вой сирен, красные вспышки и синие огни, когда она только приехала в больницу. Всё было как в тумане, когда она, оцепенев, выскочила из машины и помчалась в операционную. Она вспомнила, как бежала по коридорам и обнаружила Стива и Марию, и новый шок накрыл её от того, что он лежит там, беспомощный, в операционной, весь в крови и пулях, окруженный врачами, медсестрами и пронзительным писком машин, которые поддерживали в нем жизнь. Она вспомнила, ту физическую боль, что она почувствовала в груди, когда они дефибриллировали его; почти как если бы она была на его месте. И то беспомощное, безнадежное чувство, которое она испытывала, когда они выключали машины и оставляли его. Бросили. И вот теперь она стоит рядом с ним в морге. Она пыталась убедить себя, что это всего лишь страшный сон, пыталась сдержать слезы. Она ненавидела плакать. Чувствовала себя слабой, уязвимой и слишком открытой. Она ненавидела то, как от этого у нее щипало глаза и болело горло. Но она ничего не могла с собой поделать. Он был мертв. Мертв. Это было невозможно. Но это была правда. Ник Фьюри, человек, который всегда был ей хорошим другом, близким как отец, был мертв. Она до сих пор помнила свою первую встречу с ним, когда Бартон представил их друг другу. Она не боялась его, но боялась, что он отвергнет ее из-за всего, что она сделала. Из-за всего, что в её личном деле было обозначено красным цветом. И она подумала, не испугает ли она его, но он казался совершенно спокойным, когда пожал ей руку и представился: — Николас Джозеф Фьюри, — представился он. — Добро пожаловать в Щ.И.Т., Черная Вдова. Щ.И.Т. — место, которое станет её домом на долгие годы. Она не знала тогда, какое огромное влияние Ник будет иметь на нее всю жизнь, и как сильно она будет доверять и уважать его, и как солдата, и как друга. Даже когда он лежал, накрытый белой простыней, в этом месте, пахнущем смертью, она ждала, что он проснется. Сядет и заговорит с ней знакомым голосом, скажет, что все будет хорошо. Но это было не так. Она слышала, как Стив и Мария тихо переговариваются у нее за спиной. Она не слышала, о чем они говорили, да и это не имело значения. Ничто больше не имело значения, кроме тела, которое лежало перед ней. Мгновение спустя, она почувствовала, что Стив подошел к ней сзади. — Наташа, — его голос был полон беспокойства. Она не ответила, не подняла глаз. Но она знала, что пора уходить; пора оставить его. Навсегда. И это был ее последний шанс попрощаться. Она осторожно наклонилась вперед и положила руку на его холодный лоб. А потом все эмоции нахлынули, почти душили ее, угрожая вырваться. Потому что он ушел. И он никогда не вернется. Она оторвалась от тела и направилась к двери, вытирая слезы с глаз. Она ничего не сказала Капитану и Хилл. Да и нечего было говорить. Ник Фьюри был мертв.