Животный инстинкт

Тони привык руководствоваться животными инстинктами. Люди, окружавшие его, не обладали особенными моральными принципами и не заморачивались по поводу поведения. Омегам, и бетам, и альфам, с которыми он тоже изредка развлекался, нравилось проводить с ним время в горизонтальной плоскости и трахаться до помутнения перед глазами. Нет причин заморачиваться, если можно хорошо провести время. Стивен Роджерс же, мать его, капитан Америка, мистер идеальность, правильность и дотошность, был не из таких. Воспитанный в тридцатых-сороковых, он не принимал секс-отношения, как что-то нормальное. Да и свою сущность тоже не принимал. Мстители знали, что он омега, но, стоило кому-то намекнуть на этот факт, как можно было схлопотать по лицу. Нет, Стив не ненавидел омег, он уважал их и помогал, он ненавидел то, что сам является омегой. Всячески отрицал свою природу, подавляя запах и стараясь вести себя, как бета или альфа. Только Тони не проведешь. Старк обладал потрясающим обонянием и очень сильным запахом, поэтому безошибочно ощущал в Стиве свою пару. Роджерс принадлежал ему, целиком и полностью. Он был его парой, и, кажется, сам об этом догадывался. Судя по выражению лица, новость его не особенно радовала. А Тони понять не мог, что этого мистера Идеальность не устраивает в нем? Он богат, красив, хорош собой и умен, занимает первую строчку Форбса и владеет самой крупной компанией Америки. А еще он Железный человек, черт подери! Когда им выпала возможность остаться одним после того, как все Мстители методично упились в хлам после довольно тяжелого месяца затяжных миссий, не заканчивающихся ничем хорошим, Тони не преминул воспользоваться шансом. Он слишком долго ждал, чтобы взять свое! И отказа принимать не собирался. Кэп вышел проветриться, считая, что остался единственным трезвым среди всех. Тони же просто хорошо умел притворяться, изображая крайнюю степень опьянения, хотя на самом деле имел чистый и светлый разум. Разве что в голове было легко от небольшой порции добротного виски. Но, это так, для настроения. — Скучаешь, кэп? — спросил Тони с усмешкой, останавливаясь рядом со Стивом и опираясь на перила балкона, соприкасаясь локтями. Роджерс дернулся и попытался отстраниться, но Тони постоянно приближался к нему. Альфа внутри Старка мурчала и готова была праздновать победу, когда он, наконец, спустя столько времени, завалит эту потрясающую тушку и хорошенько, до визгов и просьб, трахнет. — Что тебе нужно, Тони? — настороженно посмотрел на него Стив, явно не зная, чего ожидать. Не мудрено — Тони славился своими непредсказуемостью и отсутствием тормозов. — Как будто ты сам не чувствуешь, сосулька, — Старк многозначительно повел бровями и резко дернул Стива на себя, прижимая его бедрами к перилам и блокируя пути отступления спереди, уперевшись руками по обе стороны. Их глаза встретились: яркие, голубые и янтарные с крапинками золотого. Старк облизнулся, полной грудью втягивая запах омеги, у которой вот-вот должна была начаться течка. Стив одуряюще пах костром, хвойной смолой и свежестью. Руки Тони нагло спустились по бокам Роджерса, оглаживая их сквозь тонкую рубашку, на округлую и крепкую задницу, в которую гению слишком давно хотелось вставить. Он с самой первой встречи хотел трахнуть это чудо, но тянул, давая к себе привыкнуть. — У тебя скоро течка, кэп, я чувствую, — заметил Тони, мурлыча. — И могу предложить свою кандидатуру для нее, если уж мы все равно пара. Соглашайся, не пожалеешь — затрахаю так, что никого другого не захочешь. Стив дернулся, ощущая наглые и чуть грубые руки на заднице. Тони мял ее в ладонях, стискивал сильно и настойчиво, проводя пальцами между половинок и надавливая на судорожно сжимающееся кольцо мышц. Омега внутри Стива орала дурным голосом, как кот в разгар марта, желая отдаться здесь и сейчас, принадлежать Тони целиком и полностью, но Роджерс взял ее за горло, душа. Он никогда бы не поверил в то, что Тони можно соблазнить чем-то, вроде сказочной «пары», в которую тот никогда не верил. Старк хочет его лишь потому, что у Стива в скором времени потечет из задницы. Он просто хочет секса, после чего уйдет, как делал до этого с сотнями предыдущих партнеров. А Стив не был готов отдавать ему свою девственность только затем, чтобы после проснуться в пустой постели и делать вид, что ничего не случилось. — Не знаю, на что ты рассчитывал, Старк, — начал Роджерс уверенно, — но я прекрасно могу справиться и без тебя. Думаю, ты сможешь себе найти кого-нибудь на ночь, как делал это всегда. А теперь отпусти меня, я устал и хочу отдохнуть. Однако Тони не отпустил. Наоборот вдавил в перила сильнее, вынуждая Стива прогнуться и зависнуть над пустотой, раскинувшейся под балконом. Внизу, в десятках метров, расстилался шумный Нью-Йорк. Глаза Старка стали почти черными, он растянул губы в ухмылке, которая Стиву никогда не нравилась. В довольстве собой и своим превосходством, Тони иногда становился невыносимо ужасным. — Никуда ты не пойдешь, Роджерс, — прорычал он гортанно и очень низко, посылая табун мурашек по телу. Омега снова взвилась, готовая вырваться, но Стив в очередной раз приструнил ее. Привык уже за столько лет. — Это было не предложение, а констатация факта! Ты будешь трахаться со мной в свою течку и ни с кем другим! Последующих это тоже касается, потому что ты мой, Роджерс! Стив хотел возразить на такое наглое заявление, но не смог даже сделать вдох, когда Старк выпустил свои феромоны. Он всегда был самым сильным альфой — после Тора — среди Мстителей, а его запах был способен подавлять омег, бет и даже, порой, других альф. Он никогда не выпускал его в полной мере, чтобы не влиять на членов команды, и теперь Стив понял, почему. Его полностью парализовало, с ног до головы. Он судорожно открывал-закрывал рот, пытаясь сделать глоток воздуха. Сердце заколотилось, как бешеное, стуча о ребра и грозясь вырваться наружу. Ноги и руки стали, словно ватные, а голова отказывалась работать. Ее заволок туман. Стив рухнул на колени перед Тони, вцепляясь в рубашку на груди пальцами и хрипло хватая ртом воздух. Старк же возвышался над ним с победным выражением лица и ухмылялся. — Так-то лучше, — удовлетворенно хмыкнул он. — Ты пойдешь со мной, Роджерс, и будешь орать, как сучка, пока я тебя трахаю. Будешь только стонать и просить еще. Тебе все понятно? Он опустился рядом и взял лицо Стива за подбородок, поднимая. По щекам Стива тянулись мокрые дорожки слез, потому что он так сильно пытался противиться, но у него ничего не получалось. Тони был слишком сильным альфой, тогда как подавляемая омега Роджерса оказалась слишком слаба. Он был способен лишь согласно кивнуть, понимая, что его сущность готова Тони ноги вылизывать, если тот попросит. Ей нравилось это полное, унизительное подчинение. Стив же к такому не привык. Мама воспитывала его на взаимоуважении между парой, любви и поддержке. Послушно поднявшись, он последовал за Тони в его комнату, едва переставляя ноги и постоянно спотыкаясь из-за слабости в коленях. Завалив Стива на кровать, Тони снова выпустил феромоны, потому что Стив начал понемногу приходить в себя и попытался сопротивляться. На этот раз его обездвижило полностью. Тони удовлетворенно хмыкнул и, стянув со Стива рубашку, поднял его руки над головой и жестко привязал к спинке кровати. Веревка нещадно впилась в кожу, но Стив не мог даже пошевелиться или слова сказать. Тони пугал его своей внезапной одержимостью. Он полностью поддался сущности альфы, сходя с ума от запаха течки, которая началась у Стива преждевременно. Его глаза были почти черными и безумными. — Вот так, умница, — шептал он, раздевая не способного двигаться Стива. Его руки, горячие, как раскаленная сковорода, касались сверхчувствительной кожи капитана. После введения сыворотки он получил эту не особенно приятную особенность — в период течек все его тело становилось сплошной эрогенной зоной. И сейчас с ним был его альфа, от запаха которого кружилась голова. Слезы непроизвольно стекали по щекам, но Стив лежал неподвижно, находясь под воздействием чужих феромонов. Омега внутри металась, радуясь возможности подчиниться, и готова была раздвинуть ноги. Самому Стиву же хотелось блевать от того, насколько это было противно. А ведь, если бы Тони бросил свои похождения, дал Стиву надежду на то, что он может стать для него единственным, Роджерс бы и сам раздвинул ноги для него. Он ведь тоже чувствовал, что они пара, но не был уверен в том, что нужен Тони больше, чем просто омега. — Боже, как ты течешь, — хрипло выдохнул Старк, раздвигая Стиву ноги и пристраиваясь между ними, с вожделением смотря на поблескивающую от обилия смазки дырочку. Вязкая жидкость обильно стекала по коже, капая на простыни и образовывая темные пятна. Стив чувствовал, как начинало печь внутри, а мышцы стали судорожно сокращаться, желая впустить в себя крупный член. Как же он ненавидел это. Свою природу! Природу Тони! Старк опустился между его ног, почти ложась на постель, и поставил ступни Стива на матрац. Роджерс чувствовал себя куклой, которой управляют, дергая ниточки. Он шире раздвинул ноги, когда Тони чуть надавил на внутреннюю сторону бедра, и заскулил, ощутив, как жадно Тони приник к влажному входу, собирая языком смазку, пробуя ее на вкус и проталкивая язык глубоко сквозь податливые мышцы. Он лизал, бесстыдно проталкивая язык как можно глубже, при этом держа Стива за бедра и поглаживая бархатистую кожу, присасывался, вытягивая смазку. Казалось, он готов был сожрать Стива заживо, проглотить его, полностью поддавшись альфе. Его же самого трясло от наслаждения, которого он не хотел. По крайне мере, не так. Жгут внутри скручивался с новой силой, живот жгло раскаленным огнем, а в голове было пусто. Стив чувствовал дикое желание того, чтобы ему вставили и оттрахали как следует, и отвращение к самому себе, к ситуации, к Тони. Все тело сжималось в конвульсивных судорогах, а воздуха в легких не хватало. Стив даже не мог двинуться, чтобы сменить положение и ослабить давление веревок, которые уже стерли запястья в кровь. Тони продолжал вылизывать его с жадностью и одержимостью, проводя горячими ладонями по внутренней стороне бедра и перемещаясь на живот. Одна ладонь тяжело легла на него, придавливая, а другая жестко сжала истекающий смазкой член, принявшись надрачивать. Пальцы плотно сжимали ствол, сдавливая сильно и болезненно, а рука двигалась рвано, резко, вызывая спазмы внизу живота. Стив заорал, срывая голос, ощущая влажные дорожки позорных слез, текущих по щекам. Омега же наслаждалась такой жестокостью и властью, мурча от удовольствия. Возможно, если эта его часть получает удовлетворение, то это же есть и в нем самом? И он просто пытается противиться, чем делает себе еще больнее. Разрыв между сущностями всегда приносил боль. — Умница, кончай, мой хороший, — Тони оторвался от влажного и хлюпающего от слюны и смазки входа и накрыл губами головку члена, посасывая и с силой втягивая в рот. Роджерс вскрикнул, закатывая глаза и сильнее натягивая веревки, изливаясь в горячий рот Тони и мгновенно обмякая. Тони удовлетворенно замурчал, облизывая губы и поднимаясь к полубессознательному Стиву, глубоко целуя его, раздвигая губы языком и давая ему ощутить свой собственный вкус. Это было до одури приятно и одновременно тошнотворно. Стиву хотелось оттолкнуть, убежать, скрыться там, где больше не найдут. Но он понимал — Тони найдет. Он альфа, а они чувствуют своих омег даже за многие мили. — Расслабься, Стиви, я буду аккуратен, — попросил Тони, переставая трахать его рот языком прямо до горла. Настойчиво раздвинув ноги Роджерса еще шире, почти положив их на кровать, Тони одним слитным движением толкнулся в Стива до самого основания, удовлетворенно рыча. Роджерса затрясло от ощущения наполненности, которого он хотел долгие течки подряд. Единственное, что мешало, это фальшивое ощущение от презерватива. Омеге хотелось, чтобы ничего не мешало почувствовать горячую плоть. Глаз Роджерс не открывал, плотно сжимая губы, чтобы не срываться на стоны, но приказ альфы был сильнее, поэтому капитан бессильно открывал рот, срываясь на протяжные и глухие стоны. Он дрожал всем телом от жара и возбуждения, не в силах двинуться самостоятельно. Тело было напряжено до предела, казалось, будто мышцы не выдержат и порвутся, кровь бежала по венам, ощутимо разгоняя жар, опутывающий каждый орган. Воздух в легких был раскаленным. Тони уверенно и крепко держал его за бедра, медленно толкаясь в податливое и мокрое тело, пробуя на вкус первую близость с парой. Член легко скользил внутри, сжимаемый тугими стенками, и у Старка в голове было пусто от удовольствия. Он с каждым разом все больше ускорялся, выходя почти полностью и размашисто загоняя обратно, попадая прямо по простате, чем вызывал судорожные всхлипы и протяжные стоны Стива. Слушать голос капитана было самым лучшим в жизни. Альфа удовлетворенно рычала, довольствуясь единением с парой, жаром и узостью девственного тела. Блять, как же Старку было хорошо! Об остальном он не задумывался. Перестав сдерживать себя, Тони ловко перевернул Роджерса на живот, отчего руки омеги перекрутились и заболели еще сильнее, стянутые веревками, поставил в коленно-локтевую и принялся с оттяжкой трахать, вколачиваясь до звучного шлепка кожи о кожу. Его руки мяли потрясающую и упругую задницу, раздвигая в стороны половинки, чтобы полюбоваться на то, как член исчезает в мокром отверстии. По краям блестела смазка, стекая по напряженным бедрам стонущего капитана. Тони впервые было так хорошо, что вторая сущность полностью завладела им. И он чувствовал, что его омеге тоже хорошо. Быть жестоким в первый раз и причинить вред он не хотел. Роджерс извивался под ним и гнул спину, уткнувшись носом в подушку. Его голос был хриплым, сорванным и глубоким. Лопатки идеально выделялись, вынуждая нагнуться и начать целовать и кусать мокрую от пота кожу. Старк почти лег на Стива, двигая бедрами все быстрее и быстрее, уперевшись руками в матрац. Стив под ним лежал на простынях, высоко вскинув бедра, и сам подавался навстречу, желая, чтобы это кончилось. Ему было стыдно перед самим собой, обидно за то, что между ним и Тони все получилось вот так. Что Старк потерял контроль над сущностью, просто подавил его феромонами. Он привык получать все, что только мог, Стив всегда это знал, поэтому отказ Тони было трудно принять. Но Стиву было хорошо, какой бы дилеммой внутри он ни занимался. Его тело боролось с тем, что было гораздо глубже и менее ощутимо. Внутри ему было чертовски больно, тогда как он содрогался в предоргазменных судорогах. Ноги разъезжались от напряжения, даже сыворотка не спасала его в такие моменты. Течка всегда вытягивала из него все силы, а ведь еще два дня впереди. Тони гортанно зарычал, чувствуя, что скоро кончит, и потянулся вниз, сжимая в пальцах скользкий член Стива. Тот всхлипнул, когда рука задвигалась жестко и рвано, подстраиваясь под ритм толчков. Он захрипел, чувствуя, как внутри сжимается пружина, готовая вот-вот разжаться. Живот залило жаром, и Стив громко застонал, изливаясь в руку Старка и пачкая и без того влажные простыни. Тони же толкнулся в него последний раз и вышел, стягивая презерватив и кончая Стиву на спину. Роджерс почти потерял сознание и встрепенулся, когда дыхание Старка раздалось прямо над ухом. Его охватил панический страх, как только он понял, что именно альфа собирается делать. И тот прильнул губами к шее чуть ниже линии роста волос, целуя, смачивая кожу слюной. После чего затылок прострелило болью, какой не должно быть при нормальных условиях. Зубы впились в плоть, прокусывая до крови. Стив задрожал, сжимая покрытые кровью руки в кулаки. Метка отозвалась болью. Она горела и пульсировала, пока Тони, урча, вылизывал ее. А все потому, что сущность омеги и сам Стив расходились во мнениях по поводу метки. Если омега ликовала и тряслась от экстаза, мучая удовольствием тело Стива, то он сам был против. Он не так себе это представлял. Он хотел провести течку со Старком, но как можно доверять человеку, который, наверняка чувствуя, что у него есть пара, продолжал устраивать сексуальные эксперименты? Стив хотел стабильности, верности и любви, как учила его мама, а Тони для этого был слишком эксцентричным, непредсказуемым и свободолюбивым. Возможно, если бы Стив постарался сильнее, все можно было бы изменить? Он не был уверен.

***

Для Тони течка Стива прошла словно в пьяном угаре. Он не помнил ни черта из того, что было эти три дня. Голова гудела, словно он выдул целый завод спиртного, а во рту царствовала пустыня Сахара. С трудом поднявшись, он сел на постели, отмечая, что она похожа на поле боя. Простыни были промокшими насквозь и пропитавшимися потрясающим запахом Стива. Сбоку валялись различные игрушки: пробки, фаллоимитаторы и анальные шарики, все скользкие и поблескивающие от смазки. У изголовья лежала тонкая веревка с засохшими пятнами крови. Воздух был спертым и затхлым. Старк дернулся, стискивая в пальцах непослушные после сна волосы. Перед глазами всплыли картинки раскинувшегося на постели Роджерса с широко разведенными ногами и болезненным выражением лица, горьким надломом бровей и с привязанными к лодыжкам запястьями. Между ягодиц вибрировал тот самый толстый и гладкий фаллоимитатор, который сейчас лежал на кровати. Стив выгибался и скулил, прося остановиться, но Тони задушил его сопротивление феромонами, вынуждая Роджерса только беспомощно подчиниться и теперь только стонать и просить еще. — Блять! — емко выругался Тони, когда следующим было воспоминание об анальных шариках в раскрытом и чуть припухшем анальном отверстии. Тони протолкнул туда еще и свои пальцы, перебирая ими шарики и надавливая на нежные стенки. Роджерс задушено скулил и хватался пальцами за простыни, прорывая их в некоторых местах. Дальше воспоминания были только хуже, потому что фантазии Старка на многое хватило за эти три дня. И венцом всего был чертов узел, которым Тони распирал задницу Роджерса под самый конец, умудрившись кончить прямо в него. Во время течки! Но главным было не это. Главным было то, что Тони ПОДАВЛЯЛ СТИВА СВОИМИ ФЕРОМОНАМИ! Да он никогда в жизни ни с кем такого не делал! Он вынудил Роджерса переспать с ним, ПРИКАЗАЛ ему, черт возьми! Он приказал ему кончать и испытывать удовольствие, задушив основную личность и позволив выйти омежьей сущности, которую Роджерс терпеть не мог. — Блять, блять, блять! — Тони едва не вырвал себе волосы, раскачиваясь при этом из стороны в сторону. — Блять, сука, что я наделал? Этот проступок явно теперь будет возглавлять список самых дебильных и неисправимых вещей, которые Тони Старк делал в своей жизни. Потому что он впервые настолько сильно поддался влиянию второй сущности. До этого Старк всегда умел держать альфу под контролем, не доводя себя до крайности во время чьей-то течки. Да и тварь не особенно рвалась. Ни с кем до этого. Просто мирно порыкивала, пока Старк методично втрахивал кого-то в кровать. И здесь такое! Блять, как теперь все это дерьмо исправить? Он не просто переспал с Роджерсом, это хотя бы как-то можно было загладить, он же, блять, попросту подавил его! А это было куда хуже. Подавление не считалось чем-то честным по отношению к омегам, поскольку использовалось только для их унижения, и чтобы показать им их место. Тони этого не хотел. Всего остального — может быть, но не подавления. Да, у него были немного ебнутые фантазии относительно Роджерса — кто ж виноват, что он такой сексуальный! — но никогда Старк не стал бы делать этого против воли Стива. А тут на тебе, блять! Сделал, молодец. Теперь ему хотя бы на метр к капитану подойти. Кровать хотелось сжечь к чертовой матери вместе с пресловутыми игрушками, но Тони просто собрал все это в кучу вместе с простынями, глубоко вдохнув оставшийся на них запах свежести, костра и смолы, оставшийся от Стива, и выбросил в мусорку, там уже приказав Джарвису сжечь все это дерьмо и избавиться от пепла. — Джарвис, где сейчас Стив? — спросил Тони нервно, натягивая на себя домашнюю одежду. Перед этим он долго отмокал под душем, пытаясь смыть с себя мерзкие ощущения. Но запах Роджерса хотелось оставить. Жалко, что он смешивался с собственным запахом, который теперь вызывал тошноту. — Мистера Роджерса нет в башне — он отправился к директору Фьюри около получаса назад, — отрапортовал ИИ, и в его голосе Тони мог различить явное недовольство. Приплыли, его собственная программа им недовольна. — Какого черта? — выругался Тони, отчетливо помня бессознательное состояние Стива по истечении этих трех дней. Неужели смог подняться? И зачем ему к этому одноглазому маразматику? На миссию собрался? Но ведь он может…! — Блять! — Не выражайтесь, — попросил Джарвис, и Тони с болью уловил стивовы нотки в его голосе. — Как он? — голос подводил Старка, горло все еще было сухим, как пустыня. — Не могу сказать, сэр, — отозвался Джарвис. — Вы не приказывали отслеживать состояние мистера Роджерса. Тони почти взвыл, выбираясь из комнаты и спускаясь в гостиную, где Мстители проводили тихое утро. Были все, кроме Наташи и Бартона. — Друг Тони, что случилось? — Тор махнул ему рукой, играя в приставку с Барнсом. Старк порадовался, что в башне хорошая звукоизоляция, и никто не слышал, что он творил с капитаном все это время. Если бы слышали, Тони не прожил бы долго. — Где кэп? — как можно более непринужденно спросил он, посматривая на Барнса — тот наверняка знал ответ. — Пошел с Клинтом и Наташей на миссию, — тот пожал плечами. — Кажется, вакандцам снова нужна помощь, а король доверяет Стиву. Тони дернулся. Если Стив в Ваканде, то ему туда путь заказан — король Т'чалла сделает что угодно для Роджерса. А тот вполне мог попросить не пускать Тони через границу. — Дерьмо! — про себя выругался Старк, понимая, что ему придется ждать Роджерса здесь. Неизвестно сколько. Он сожрет себя за это время. А если Стив решит не возвращаться? Думать об этом Тони не хотел. У него в жизни было много, казалось бы, безвыходных ситуаций, и он всегда умел их вывернуть в свою пользу. Главное, думать, как все исправить. — Кстати, Старк, — Барнс опасно прищурился, щелкая бионической рукой. — Стив ведь с тобой провел эти три дня, верно? Ничего не хочешь сказать? Он ушел с меткой, и выглядела она чертовски отвратительно. Тони не успел среагировать на молниеносные движения солдата. Тот оказался рядом с ним, хватая бионической рукой за горло и приподнимая над полом. Кажется, все любят хватать Тони за горло. В битве с Альтроном это делал Тор, теперь вот и этот докатился. — Что, мать твою, ты с ним сделал? — прорычал Барнс. Он тоже был альфой, почти таким же сильным, как сам Тони. Только Старка это мало волновало. Разве что преданная дружба между этими двумя выводила его из себя. — Не твоего ума дело, принцесса, — прорычал Старк, обезвреживая бионическую руку Барнса специальным приспособлением. — Сам разберусь, а ты не суйся. — Как в Сибири не отделаешься, если с ним что-то случится, — Барнс отодрал диск от руки, сжимая поочередно пальцы. — Ты, блять, его пометил, так что теперь, будь добр, нести за это ответственность. Если получится, что ты поставил ее без согласия Стива, глотку выдеру. Старк не знал, с согласием или без он ее поставил. В голове на этом моменте был туман. Он знал, что сущность омеги принимает его, как своего альфу, но не был уверен, принимает ли сам Стив. А это ничем хорошим не грозило, поскольку разлад между сущностями вызывал болезненные ощущения в области поставленной метки. Роджерс не возвращался около трех недель. За это время Тони десятки раз хотел себя убить, еще столько же раз — лететь искать Стива, вытряся информацию из чертового Фьюри, и еще напивался каждый вечер, загружая себя работой под завязку, чтобы не было времени думать. Только оно все равно было. Каждую чертову секунду Тони думал, и думал, и думал, и думал. Он херово спал, глотал литрами кофе, чтобы держаться на ногах, конструировал костюмы и новых роботов в помощь Дубине. Джарвис пытался повлиять на его саморазрушение и призвать к здравомыслию, но как, черт подери, быть здравомыслящим, когда он слабо чувствовал Стива и понимал, что тому невыносимо дерьмово? Как будто он мог в такой ситуации сделать хоть что-то, чтобы успокоиться? Вернулся Стив по истечении месяца. Тони сообщили об этом не сразу, только тогда, когда Брюс попросил Джарвиса вызвать его. Потому что Стива сразу доставили в медотсек. С переломом ключицы, ножевым ранением в живот и множественными повреждениями. Старк едва себе на ногу деталь костюма не уронил, когда услышал. Подорвавшись, он оказался у Беннера раньше положенного. Отроду так не бегал! Брюс выглядел чертовски серьезно даже для себя. В белом халате, со сложенными на груди руками. Рядом с ним беспокойно мялась Наташа, цепляясь за руку Беннера, словно за спасательный круг. Побитый Бартон же сидел на одной из кроватей, потирая перебинтованные руки. — Тони, — поздоровался Брюс, только завидев влетевшего Старка. — Что с ним? — спросил гений сходу, высматривая Стива. Тот оказался лежащим на кровати, с кровоподтеком на лице. Остального Старк не видел из-за костюма. — Почему раны сами по себе не зажили? У него ведь сыворотка. — А вот именно об этом я и хотел поговорить, — Брюс кивнул, постукивая по ладони картой болезни. — Во-первых, понятия не имею, как тебе это сказать… он в положении, Тони. И этот ребенок стопроцентно твой, я проверил тестами. Старк замер, как вкопанный, переводя широко распахнутые глаза с бессознательного Стива на Беннера и обратно. Ребенок? Какого? Когда он…? Вспомнившийся момент с узлом и вязкой устранил все вопросы. Месяц назад. Когда он… блять, когда он был животным, подконтрольным своей альфе, он пометил Стива и повязал его. И Роджерс беременным сорвался на задание, где получил такие повреждения? — Дальше. Ножевое ранение чудом не задело плод, поэтому с малышом все будет нормально, — продолжил Брюс, делая паузу, чтобы дать Тони осмыслить тот факт, что он мог потерять собственного ребенка, если бы Стив был менее удачлив. Наверное, за то, что он сделал, и не такое наказание положено. У Старка все дернулось внутри. Он невольно подошел к Стиву, касаясь грязных светлых волос. Он очень давно его не видел. Альфа внутри скреблась и рвалась к своей омеге, но Тони поклялся держать эту тварь под замком, пока не найдет с ней общий язык, чтобы не вышло, как в первый раз. — И еще… он принимал слишком много подавителей. Убийственную дозу, которая повлияла бы на любого, у кого нет сыворотки в крови. На ребенка это тоже может повлиять. Капитан пытался вытравить из себя омегу, надо полагать. Тони знал, по какой причине он этого хотел. Сам бы так сделал, чтобы избавиться от воспоминаний, от возможности пережить такое еще раз. Тони понимал Стива, но внутри душило от злости на омегу за такое отношение к себе. Альфа рвалась наказать, заставить понять, что нельзя так делать, что Стив принадлежит Тони, и только он может решать, жить ему или умереть. Тони прорычал, заталкивая инстинкты куда подальше. Не после всего ему подчиняться своей природе. Не после того, как эта самая природа привела к такому, вынудив Стива захотеть избавиться от собственной сущности. — Блять! — выругался он и повернулся к Романофф, стоящей рядом с Брюсом. — Какого черта, Нат? Вы были вместе месяц! Ты не могла проследить за ним? — Я не знала! — процедила в ответ агент. — Он закрылся совсем, даже не разговаривал с нами, только приказы отдавал и лез вперед, как сумасшедший. Полагаю, это твоя вина, Старк! Да, блять, это его вина, но тыкать его в нее носом было не обязательно. — Успокойтесь, это ему не поможет, — разнял их Брюс, задвигая Наташу себе за спину. Тони замолчал, не спеша связываться с воплощением Халка, который рьяно готов был защищать Наташу. — Я прочистил организм от подавителей. Ребенок пока в порядке, но точно сказать не могу — нужно время. Еще одной проблемой является его метка. Посмотри. Он осторожно коснулся головы капитана и повернул ее, демонстрируя Тони шею. На ней синяком расцветал след от его собственных зубов. Обычно метка постепенно превращается в едва заметный шрам, который нужно постоянно обновлять, чтобы не исчез совсем, но метка Стива была сплошным синяком. Потому что поставлена не добровольно. Этого Тони больше всего боялся. — Дайте мне побыть с ним, — процедил Старк гортанно, и противиться ему не стали. В палате воцарилась тишина. Тони сидел рядом с кроватью, прислушиваясь к ровному и тихому дыханию Стива, рассматривая побитое лицо и подрагивающие длинные ресницы. Боже, ну какой же он идиот! Подчинил себе, насильно пометил, повязал, так еще и вынудил избавиться от сущности. Ну, просто целый набор! Дерьмовее в жизни еще не было. Даже Афганистан казался ему более перспективным местом. Там он хотя бы верил в то, что мозги помогут ему выкарабкаться. Тут гениальность едва ли поможет. Был только один вариант, который он хотел предложить Стиву. Единственно верный. Старк просидел без движения несколько часов, держа руку Стива. Кажется, он даже умудрился уснуть, что не удивительно, учитывая, сколько он нормально не спал. Разбудил его шорох одеял и слабый стон. Открыв глаза, Тони пересекся взглядом с голубыми глазами Роджерса. Чуть испуганными голубыми глазами. — Ты… снова? — спросил он хриплым со сна голосом. — Не смей, Старк, даже не пытайся! Я… — Ты с ума сошел? — прорычал Тони, перебивая его. — Какого хрена, Роджерс? Решил угробить и себя, и ребенка, глотая чертовы подавители? Так хочешь избавиться от сущности омеги? — Лучше избавиться, чем как в тот раз с тобой! — прорычал Роджерс, выдергивая руку. — И какого ребенка? Ты бредишь? Тони не подал виду, что слова Стива зацепили его. Он ведь был прав. Лучше вообще не иметь сущности, чем не уметь ее контролировать и подчиняться ей. — Ты беременный, Стив, — как можно более мягко сообщил Тони, душа свою альфу и не позволяя ей вырваться рядом с капитаном. Хватило уже, спасибо. Подавления он больше не хотел. И так шанс на прощение был не особенно велик. Роджерс широко раскрыл глаза, приподнимаясь, наплевав на боль в боку, и коснулся ладонями живота. Его лицо застыло, словно маска, и брови сдвинулись на переносице, а потом он чуть улыбнулся, чувствуя другую жизнь внутри себя. Тони помнил, что Стив всегда хотел и ценил семью, поэтому мечтал о ребенке. — Ребенок? Твой… — забормотал Стив, опускаясь обратно на подушки, но руки с живота не убирая. — Надеюсь, ты… — Я не чудовище, Тони. — Я знаю, Стив, знаю, а вот я, возможно, да, — Тони осторожно подошел к нему. — Я понятия не имею, как все исправить. Впервые в моем гениальном мозгу ни одной достойной идеи. Но я больше не подойду, дам тебе самому решить, как со мной поступать. Моя альфа… я буду подавлять ее. Никогда не думал, что поддамся ей. Тогда с тобой… я не хотел. Точнее, хотел, но не так. Без подавления. И все мои сексуальные фантазии только с твоего позволения. — Тони… — Замолчи, а? Дай душу излить хотя бы раз. Я не знаю, что предложить, что сказать или сделать. Единственная вещь, которую я могу, это… Старк сел на постель рядом со Стивом, чувствуя его особенный запах, и повернулся спиной, открывая шею. Роджерс удивленно уставился на смуглую кожу и черные завитки волос. — Ты хочешь…? — шумно сглотнул он. — Да, укуси меня, — Тони согласно кивнул. Он знал, что предлагает. Изначально метки предназначались лишь для омег и служили чем-то вроде обозначения того, что они заняты альфой, и чтобы облегчить боль от течек. Если с партнером что-то случалось, омега могла найти себе другого спутника и быть с ним, но метку поставить ей уже не могли. С альфами же было иначе. Для них метка значила гораздо больше. Это было полное, безоговорочное доверие своей жизни другому человеку. Потому что после смерти омеги, помеченный альфа умирал вместе с ним, а боль от измены и предательства была невыносимой. Они оба это знали и оба понимали цену такому шагу. — Ты спятил, Тони, — выдохнул Стив где-то совсем рядом с шеей. — Я просто доверяю тебе свою жизнь, кэп, как и всегда, — отозвался Тони, чувствуя теплые губы на затылке. Роджерс целовал его шею, осторожно придерживая за руку чуть выше локтя. Смазывал слюной кожу, прежде чем сомкнуть зубы до крови, чувствуя во рту ее металлический привкус. Поскольку поставлена метка была добровольно, Тони ощутил, как его пока односторонняя связь со Стивом крепнет. Метка чуть пульсировала и отдавалась приятным ощущением по всему телу. — Я тоже могу твою…, — заикнулся Тони, посматривая на шею Стива, но тот отшатнулся в сторону. — Не прикасайся! — прорычал Стив, закрывая шею, и гений лишь примирительно поднял руки. — Не буду, — пообещал он. — Больше не трогаю, как и сказал. Ты сам решишь, что тебе делать, Стив. Я просто подожду столько, сколько нужно.

***

Метка со стороны Тони была очень решительным шагом. И своего обещания не трогать Стива он тоже придерживался. Все восемь месяцев беременности за ним присматривали Наташа и Баки, но капитан чувствовал Тони. Всегда, рядом, постоянно. Стоило ему уснуть в гостиной, просыпался он от ощущения запаха Тони — смеси апельсина, кофе и корицы — и с теплым пледом на плечах. Каждое утро Старк приносил ему под двери завтрак, откуда-то узнав обо всех его любимых блюдах. Каждую течку, которая была у Стива даже во время беременности, но в более слабой форме, он проводил рядом. Роджерс чувствовал его за дверью. Его запах успокаивал. И Тони не срывался, пытаясь вломиться в его комнату. Он просто сидел под дверью, прислонившись к ней спиной, а утром Стив неизменно обнаруживал завтрак. Тони даже один этаж оборудовал под детскую, когда ему сказали, кто именно родится. Роджерс от таких действий теплел. Он и так понимал, что Тони тоже было не легко все это время переносить последствия подчинения сущности. Не винил его в той степени, в которой нужно было. Просто ему нужно было привыкнуть. Когда его увезли в больницу для родов, Тони беспокойно топтался возле палаты и ночевал возле нее одиннадцать часов подряд, пока длился процесс. Затащить его поесть или переодеться никто не мог, поэтому вскоре все просто плюнули. После первого звука детского плача Тони дернулся и устало опустился на стул, запуская пальцы в волосы и с силой сжимая их. — Мистер Роджерс зовет вас, — вышедший к ним врач обратился к Тони. Старк опасливо вошел в палату, высматривая в полутьме силуэт Стива с маленьким свертком на руках. — Иди сюда, Тони, — позвал капитан тихо. Его голос звучал устало и тепло. Миллиардер подошел, рассматривая круглое личико, виднеющееся из свертка. Глазки ребенка были большими и голубыми, как у Стива, а волосы — темными. Девочка угукала и пыталась поймать палец Тони, который тот осторожно поднес, чтобы коснуться пухлой щеки. — Теперь у Пита будет сестренка, — заметил он со смешком, поглаживая лоб девочки. — Как назовем? — Мария, — Стив улыбнулся, прижимаясь щекой к ладони Старка, и у того внутри потеплело. Он никогда не думал, что заведет семью и станет отцом. Хотя, даже спустя восемь месяцев, он все еще не мог утверждать, что Стив — его семья. — Я могу не надоедать и уйти, если хочешь, — стушевался Тони, но капитан кивнул ему на место рядом с собой и чуть подвинулся к краю. — Оставайся. Мне нужен мой альфа, а этому ребенку — его отец. Тони едва сдержал слезы от счастья, ныряя на кровать к Стиву и позволяя омеге улечься на свое плечо. Дочку он все еще держал на руках, глаза закрывались от усталости. Тони прислонился щекой к его макушке, вдыхая запах, по которому так чертовски соскучился за эти восемь месяцев. Теперь, возможно, все наладится. Четыре месяца спустя — Мелкий, не подсобишь? — спросил Тони Питера, который беззастенчиво сидел перед ним на коленях у Барнса и мурлыкал под нос. За то, что Питер потрясающе управляется с малюткой Марией и соглашается сидеть с ней в любое время, Тони закрывал глаза на то, что их со Стивом приемный сынишка якшается с наемным убийцей. — Что случилось? — спросил Питер участливо. Все же, он всегда стремился помогать отцам. Видел, что обоим тяжело. Отношения еще не до конца наладились, но Стив с каждым разом подпускал Тони все ближе. — Посиди с Марией и уложи ее спать. Мне нужно кое в чем разобраться окончательно. Питер прищурился. Он догадывался, в чем именно. Метка Стива — то, что все это время не давало отцу покоя. Вину за случившееся он все еще чувствовал и хотел пометить свою пару заново. А еще таскал постоянно с собой кольцо, но на предложение не решался. — Хорошо, — переглянувшись с Баки, согласился Питер. Мария его любила и всегда вела себя с ним тихо, слушая любое слово. Паркер вообще хорошо влиял на детей. А вот Баки не особенно. Его малышка любила таскать за волосы, и Тони был этому больше всего рад. Передав девочку Питеру — та сразу заугукала при виде него, — Тони поднялся на последние этажи башни, где с недавнего времени они со Стивом жили вместе. Даже спали на одной кровати, но Тони не решался касаться первым. Всегда только отвечал на инициативу капитана. Стив обретался на своем любимом месте — широком подоконнике возле панорамного окна, за которым был виден весь большой город, окутанный осенними красками и яркими огнями. В руках у него был скетч и огрызок карандаша, которым он выводил линии на бумаге. Линии складывались в портрет Тони. Стив часто в последнее время рисовал его. Осторожно подойдя со спины, Тони наклонился, целуя Роджерса в шею в том месте, где все еще чернела метка. Капитан дернулся, отвлекаясь от своих мыслей. — Где малышка? — спросил он чуть устало. — Я отдал ее Питеру, все равно прохвостка его больше любит, — фыркнул Тони, поглаживая метку пальцами. Стив повернул голову и посмотрел на него. — Хочешь попытаться сегодня? — спросил он мягко. — Я вижу, что ты давно на нее смотришь. — Я все время хочу это сделать, — заверил его Старк. — И не просто потому, что так нужно или что это инстинкт. Я хочу тебя, Стив, хочу исправить ошибку, поставить тебе новую метку, которая не будет причинять боль. Мне нужна связь с тобой. Роджерс посмотрел на него долгим взглядом голубых глаз и кивнул. Отложил скетч и карандаш, взял Тони за руки и повел к постели. У Старка все всколыхнулось внутри. Он не занимался сексом уже полтора года, и для него все казалось словно впервые. Он не торопился, давая Стиву привыкнуть, не напирал. Лицом к лицу, чтобы видеть эмоции и потемневшие голубые глаза, в которых были смешинки. Стив льнул к нему, лаская ладонями плечи, гладил ставшую шрамом метку на шее, которой, помнится, в первое время удивлялись все. Его щеки покрывал румянец, а дыхание жаром оседало на губах Тони. Они целовались до звездочек перед глазами, и Тони старался стереть все то, что было между ними в первый раз. Он толкался мягко и неспешно, чувствуя обвивающие его талию ноги Стива. Тот стонал громко, протяжно и бесстыже, выбивая из Тони весь воздух. Сильное тело сносило Старку крышу, он изучал руками, губами и языком каждый изгиб, вылизывал горячую и мягкую кожу, уделяя внимание шраму, оставшемуся на боку. Стив улыбался и закатывал глаза от удовольствия, зарываясь пальцами ему в волосы и перебирая их. Перевернув Стива на живот, Тони принялся целовать его спину, изредка покрытую веснушками, поглаживая ягодицы и мягко толкаясь в жаркую тесноту. Стив замычал от удовольствия, сжимая руками подушку. Его била мелкая дрожь. Когда Тони добрался до метки, Роджерс замер, напрягаясь, но вскоре расслабился, растекаясь по постели. Старк целовал загрубевшую кожу, не решаясь укусить. — Принимаешь меня? — спросил он с опаской, поглаживая бока капитана. — Да, Тони, — Стив посмотрел на него через плечо и усмехнулся нерешительности, которая редко отличала гения. — Кусай уже. И Тони укусил, оставляя на месте старой метки новую, сочащуюся свежей кровью. Теперь старая заживет за несколько дней, дав проявиться новому отпечатку зубов. Ровному, чистому и тонкому, который потом станет шрамом. Стив же почувствовал, что в этот раз от метки исходит тепло и мягкая пульсация. Он принял Тони окончательно, обеими сущностями, для того, чтобы утром проснуться с кольцом на пальце, неуклюжим Старком на кухне, а спустя несколько недель узнать об очередном будущем пополнении в семье.