Down By The Wather

Порой у Джен бывают ощущения, что лучшие друзья могут быть дарованы Богом только раз в жизни. Элен Бернс давно нет в живых, но ее тень незримо сопровождает практически каждый шаг давней подруги, по-своему сопереживая и давая полезный совет время от времени. Мистер Рочестер, что удивительно, относится к этому с подозрением, ощущая некоторый дискомфорт от упоминания времен Ловуда. И иногда Джен близка к разгадке того, почему именно. Встреть меня внизу у реки, Встреть меня внизу у моря Бегут часы, часы и дни, Это новый путь для меня.       Мелкие хулиганства — не та черта, которая ей свойственна. Нельзя представить пример для подражания таким, каким его видит сегодня перед собой новенькая. Известное дело, что дисциплина в школе — первостепенная задача учителей, поэтому никак нельзя было ожидать что одна из примерных учениц будет навещать кого-либо спозаранку, именно в тот момент, когда все спят. Джен открыла глаза сразу же как почувствовала движение над своей постелью.       — Что ты здесь делаешь?       Милая улыбка перед ответом. Никогда не ожидаешь ее в такой момент. Наказывать каждого, кто способен так улыбаться… Порой Джен кажется, что это излишне, потому что ответ звучит практически через секунду, тихим, заговорщески тихим, шепотом:       — Хватит спать. Пойдем, прогуляемся.       «Нарушение дисциплины? Хах, почему бы и нет», — думает та, протягивая руку вперед. Давний голос, который уже практически стерт из памяти, дает подсказку, словно воображаемый друг, рождая то томление, которое так свойственно уму творческому, неземному: — У него есть своя тайна. Та верит в эти слова, несмотря на упорство разума отринуть ничем необоснованные подозрения. Хозяин по своей сути — флюгер, который зависим от перемен ветра настроения и понять его крайне сложно. И не очень то и нужно. У каждого свой крест, нести который положено в одиночку. Если у Джен — это способный к железной воле и развитию разум, то у Рочестера — тяжелый, как наковальня, характер. Я люблю как развеваются твои волосы на ветру, Я люблю прикасаться к тебе… Никогда не меняйся, никогда не сходи с пути.       Наперегонки. Звучит странно. «Что с ней сегодня?!» — думает Джен, еле поспевая за Элен следом, пытаясь не отставать, что получается с трудом. Откуда столько радости во всегда сдержанном и по-христиански тихом человечке, из которого порой не вытянешь клещами ничего, кроме стихов священного писания? Джен даже интересно, считается ли радость нарушением той самой треклятой дисциплины, которую они порушили самим решением уйти пораньше, чтобы прохлаждаться на солнышке.       Догнать Элен сложно. Та, словно юркая тень, не задерживается ни секунды. Схватить ее кажется чем-то нереальным. Волосы у той растрепались и волнами опустились на плечи. И сейчас они развеваются… Прическа испорчена. Так неправильно. Так красиво. Призраки, каждый из которых не станет вступать в разговор, должны быть разделены и держаться друг от друга подальше, или длительные беседы между их носителями превратятся в хаос. — Эти разговоры истощают тебя. Джен не может не согласиться с Элен. Рочестер напоминает того самого пьянчугу, что не может прекратить поток откровений, часто перебегая с пятого на десятое в своих речах, добиваясь некоторого эпатажа. Оставшаяся в доме прислуга уверена, что наблюдает назревающий роман, поскольку этот человек не прекращает ждать ответа, порой гневаясь не из-за чего и просто так, но все гораздо сложнее. Или намного проще. Эйр поняла о нем только одно, и эта мысль иногда невыносима: «Ему просто необходимо выговориться». И часто от этого понимания трудно скрыть боль. Если мистер Рочестер говорит вечером много и образно, то на следующий день больше делает вид, что ничего не происходило… Жди меня внизу у воды       Эта река никогда еще не была для Джен столь интересна как сегодня. Запыхавшаяся от быстрого бега Элен лежит под ней и задыхается от кашля, еле сдерживая смешки. Руки Элен схвачены Джен сильно, но та не перестает счастливо смеяться. Ее глаза в этот момент напоминают небо, такое же грозовое, но светлое-светлое. Джен и самой хочется рассмеяться. Даже учитывая то, сколько всего предстоит выслушать от учителей, которым только дай повод зачитать нотацию… Такое поведение может позволить себе только безоблачное детство, даже юность бы пошла румянцем, увидев хоть раз такое.       — Так, Элен Бернс, скажи, что сегодня за день, раз ты себя так ведешь? — наконец-то спрашивает Джен.       Легкий поцелуй в щеку сопровождал ответ:       — Сегодня день моего рождения.       Эйр тяжело дышать какие-то мгновения, руки она отпускает. И всем своим существом перестает нависать над подругой. Кажется, это смущение… Должна ли гувернантка чувствовать себя ущемленной? — Я рядом, — знакомо звучит дуновение ветра в комнате. Потому что я буду ждать тебя на берегу. Когда-нибудь. Снова. Да, я буду ждать тебя на берегу. Когда-нибудь. Снова. И это единственные слова, которые любит Джен.