Любовь, очерненная разумом

      Я сидел и думал. Думал и сидел. На утреннем обходе мне сообщили великолепную новость - меня выписывают, вот только... Меня не оставляет смутное подозрение, что я не смогу самостоятельно не то что перемещаться из квартиры на улицу и обратно, а даже просто до неё единожды добраться. Ступеньки были слишком высокими и слишком скользкими для подобных подвигов - на них наложен линолеум. Передвигаться без костылей я был всё ещё не в состоянии, и мне было настрого запрещено всю следующую неделю тревожить ногу, - прежде, чем разрешить мне передвигаться, опираясь на трость, мне должны были сделать рентген. И именно поэтому - сидим и думаем!       Выхода я не видел. Меня пообещали выписать после трёх часов дня, а сейчас уже два. И как выйти из столь неприятной ситуации, я не представлял. Даже будь я каким-нибудь легкоатлетом, передвигаться по перилам на руках я бы не смог - перила есть только с одной стороны, да и встаёт вопрос перемещения костылей, без которых, повторюсь, передвигаться я не мог.       Именно в таких мрачных думах меня и застал Михаил. Он специально взял себе выходной, чтобы лично транспортировать меня домой, убедиться для своего успокоения, что всё в порядке. Мы с ним за дни, которые я лежал в больнице, очень хорошо подружились, и я даже перестал ему "Выкать", обращаясь по имени и на "ты".       - О чём задумался, болезный? - с порога весёлым голосом спросил мужчина, сияя белозубой улыбкой и идеально отглаженной серой рубашкой, видневшейся из-под тёмно-синего пиджака. - Танцевать ведь надо, домой едешь! Никакой тебе больничной, хоть и "элитной", еды! Никаких врачей под ухом!       - Ну, с танцами у меня ещё с полгодика проблемы будут, - хохотнул я в ответ, стараясь натянуть на лицо жизнерадостную улыбку и кивая на травмированную ногу. - Просто задумался.       - О чём? - тут же поинтересовался мужчина, выжидающе смотря на меня. Я немного стушевался, но всё же заставил себя как можно искреннее улыбнуться и ответить весьма бодрым голосом:       - Да я просто никогда с такими серьёзными травмами не был, страшновато, - и смущённо пожал плечами.       - Ну ничего, раз врачи сказали, что всё будет хорошо, и отпустили домой - значит, угроз нет! - Михаил бодро похлопал меня по плечу и, осмотрев сложенные на койке немногочисленные вещи, поинтересовался: - Тебя, кстати, уже выписали?       - Ну, по крайней мере, мне об этом ещё не сообщили. Обещали выписать к трём, - и в этот момент в палату вошёл врач, держа в руках мою медицинскую карту. Мы, как по команде, уставились на него.       - Ну что, Вадим Алексеевич, поздравляю! Мы отпускаем Вас домой, но только с условием - в течении недели стараться максимально минимизировать активность. Ну и, конечно, всё это время обязательно ходить ко мне на осмотр и на все обязательные процедуры. - Обсудив график посещений, я от всей души поблагодарил доктора, и тот удалился, оставив нас вдвоём.       - Ну что, ты готов? - поинтересовался Михаил, взяв сумку с моими вещами. Я лишь кивнул и осторожно встал, опираясь на костыли, и мы двинулись на выход.       Михаил помог мне выйти из больницы и каким-то чудом усадил меня на заднее сидение своего внедорожника, так, чтобы травмированная нога комфортно лежала на сидении. За всю дорогу я не произнёс ни слова. Хотя Михаил и пытался завести разговор, я лишь однозначно и не всегда впопад кивал, не слишком его слушая. Я всё ещё продумывал, каким образом буду забираться, да ещё и так, чтобы начальник не заволновался. Мне действительно не хотелось его напрягать ещё сильнее своими проблемами.       По приезде, Михаил опять-таки помог мне выбраться, я даже уже открыл двери своего подъезда, стараясь сохранять баланс на одной ноге и при этом не упустить костыли, как мужчина хлопнул себя по лбу и взвыл.       - Блин, я же помню, какие у тебя там крутые ступеньки, и живёшь ты один! Ты как по ним взбираться-то собираешься, гордый? - и, с укором на меня покосившись, протянул: - Ты ведь об этом всё время усиленно думаешь?       - Придётся. У меня иного выхода нет, - пробормотал я, потупив взгляд.       - Есть. - Михаил уверенно выхватил у меня ключ и принялся замыкать дверь. Я молча и шокировано на это смотрел, пока меня осторожно не подхватили под руку, увлекая в сторону машины.       - А куда?.. - начал было я, но меня грубо перебили, безапелляционно заявив:       - Поживёшь у меня. Хотя бы эту неделю. У меня нанята горничная, она готовит еду и убирается, так что я смогу быть спокоен, что ты не свернёшь себе шею, если тебе вдруг приспичит выйти на улицу. Тем более, в доме лифт, так что ты без проблем сможешь выходить на улицу, и огромный балкон - если захочется просто посидеть на свежем воздухе. - И, вновь произведя операцию по посадке меня в машину, Михаил одним взглядом прервал зарождавшееся было возмущение и сел за руль.       Как ни странно, но меня проняло, поэтому я заткнулся и решил не отказываться от подарка судьбы. Ведь, как ни крути, это будет самым идеальным вариантом! Я уже думал, что мне придётся просить Костю приносить продукты, но мне, опять-таки, не хотелось его напрягать. Я знал, что он не откажется, но совесть не могла такого позволить. К тому же, мне необходимо было посещать врача, а эта дилемма вообще не имела решения. А так, по сути, мне не дали и шанса выбора, так что моя совесть была спокойна. Тем более, зная Михаила, даже если бы я настоял на проживании в родных стенах, он бы каждый вечер приезжал, проверяя меня, а значит, я доставил бы больше неудобств.       Успокаивая таким образом себя и забурлившую в душе гордость, я не заметил, как мы подъехали к новенькой многоэтажке. От неё так и веяло шиком и дороговизной, от одних только ворот на въезд во двор у меня побежали мурашки от чего-то, похожего на страх. Будто я малолетка, которая решилась проникнуть в закрытый двор, и меня вот-вот схватят охранники.       Михаил подъехал прямо к входу (я бы сказал даже, к парадной - массивные двери наводили благоговейный ужас), помог мне выбраться и попросил немного подождать, пока он отгонит машину. Я кивнул и, удобно облокотившись на костыли, начал осматриваться.       Двор выглядел, на первый взгляд, вполне обычно, разве что массивный забор и ворота не оставляли сомнений, что я в закрытой для простых смертных зоне. Огромная детская площадка с несколькими каруселями из парков развлечений, небольшие молодые деревца, рассаженные по всему периметру, несколько будок охранников, а в стороне, куда поехал Михаил, виднелся въезд в подземную парковку. Сама многоэтажка была отделана явно дорогим камнем, а после первого этажа начинались затенённые панорамные окна. И, даже если предположить, что квартиры содержали только одно такое окно, размер жилой площади явно превышал мою квартирку раза так в три.       На этой мысли вернулся Михаил и приглашающе протянул руки в сторону дверей. Ступеньки перед входом были низкими и комфортно проходимыми, так что я без проблем на них забрался. Мужчина распахнул двери, и я попал в светлый вестибюль. Особо осмотреть обстановку мне не дали, тут же потянув в сторону лифтов. Я был слишком сосредоточен на передвижении, чтобы успеть осмотреться, лишь красивый мраморный пол с отражающимся в нём зеркальным потолком чётко отпечатался в памяти.       Мы проехали на шестой этаж, где нас ждала всего одна дверь. Но коридор продолжался и сворачивал вправо, так что, скорее всего, там была ещё одна квартира. Да и лифтов было два, возможно, каждый выводил на свою сторону. Открыв входную дверь, сделанную из красного дерева, Михаил прошёл вперед, чтобы крикнуть в глубь квартиры:       - Татьяна, у нас гости! Подойдите, пожалуйста! - начальник приглашающе отошёл, чтобы я смог зайти внутрь. Рядом с входом стоял комфортный пуфик, на котором я и расположился, снимая единственную кроссовку. Михаил терпеливо дождался, когда я закончу, и повёл дальше.       Впереди нас ожидал огромный зал с электрическим камином, огромным домашним кинотеатром и комфортабельным диваном с несколькими креслами по бокам. Это всё находилось с левой стороны от входа, справа виднелась лестница на следующий этаж, а за ней - огромная современная кухня. Первый этаж был выполнен в светло-серых и чёрных тонах, и, пусть это выглядело богато и роскошно, на мой взгляд, слишком строго. Но, вспомнив характер начальника, я сделал вывод, что такой стиль ему подходил.       - Это двухэтажная квартира? - удивлённо спросил я мужчину, но тот не успел ответить, так как нас окликнула симпатичная девушка лет 27, быстрым шагом спускавшаяся со второго этажа. Она была одета в довольно строгое платье офисного типа. Расплывшись в доброй улыбке, девушка обратилась к моему начальнику:       - Михаил Владимирович, добрый день. - И почти сразу повернулась ко мне, уверенно, но мягко поинтересовавшись: - Молодой человек, как можно к Вам обращаться?       Я немного обалдел от подобного обращения, но быстро взял себя в руки и постарался так же уверенно ответить:       - Меня зовут Вадим, я работаю на Михаила. - Я покосился на довольное лицо начальника и зачем-то добавил: - Владимировича.       Мужчине это явно не понравилось, он немного нахмурился, но тут же подхватил девушку под руку и увлёк в сторону кухни. Я пожал плечами и поковылял в сторону дивана, который так и манил всем своим видом к себе, и, усевшись, я убедился, что внешний вид не подвёл - диван был мягчайшим, но при этом чётко держал форму, так что ты не провалился в нём.       Прошло минут пятнадцать. Михаил договорил с горничной, взлетел на верхний этаж, а затем, уже в свежей одежде, вылетел из квартиры, пожелав мне хорошего времяпровождения и наказав чувствовать себя "как дома" и по всем вопросам обращаться к Татьяне. Я даже не успел ответить, как за ним захлопнулась дверь.       - Он всегда спешит, вечно в работе, иногда даже кушать забывает, - мягко улыбаясь, пояснила девушка. - Меня зовут Татьяна, Вы можете обращаться ко мне по любому поводу, не стесняясь. Это моя работа - следить за домом и его жильцами, - и вновь мягко улыбнувшись, Татьяна слегка поклонилась и пошла обратно. Уже в дверях она остановилась и обернулась.       - Ах, да. У нас нечасто бывают гости, прошу меня простить. Вы голодны? Или, может, желаете напитки?

***

      Так прошло три дня. Я чувствовал себя принцем, не меньше. Мне приносили еду в постель, взбивали подушки, от чего я рьяно отказывался, но Татьяна была неуклонна, старались угадывать мои желания. Татьяна показала мне всю квартиру, которая оказалась такой же огромной, какой показалась на первый взгляд. На втором этаже было 4 гостевых комнаты, одна - хозяйская, и одна для прислуги. Всё так и веяло шиком и дороговизной.       Первый этаж же включал в себя ещё две гостевые комнаты, одну из которых занял я. Огромная кровать, личный телевизор, отдельная ванная - от всего этого начинала кружиться голова, хотя я не мог не признать, что это было весьма удобно, особенно в моём положении. С утра Татьяна приносила мне завтрак, затем я просил меня не беспокоить до ужина. Всё это время я рисовал, полностью отдавшись процессу. В комнате была великолепная вентиляция для проветривания, поэтому я мог курить прямо в комнате, о чём мне сообщил Михаил в первый же вечер.       Однажды Татьяна уличила меня в "краже" бутербродов и чипсов, и после этого моя прикроватная тумбочка была заполнена пакетами чипс с различными вкусами, а с другой стороны был установлен мини-холодильник, где хранились продукты для бутербродов. Мне казалось, что Михаил наказал горничной обеспечить мне такой уровень обслуживания, чтобы я даже с кровати не вставал, что меня немного напрягало, но не слишком - ходить было действительно тяжело, да и моё хобби развивалось с невероятной скоростью. За две недели я выполнил почти все взятые мной заказы и принял ещё несколько, это не беря в расчёт то, что я успевал ещё и рисовать "для себя".       Дома Михаил появлялся редко, чаще всего ночью или в дни, когда мне нужно было посетить врача, поэтому виделись мы нечасто, и это вводило меня в заблуждение - если он такой занятой, то почему проводил со мной столько много времени раньше, будто у него совсем не было дел?       На вторую неделю я уже чувствовал себя вполне прекрасно. Я много ходил, хоть и с костылями, но это давалось всё проще и проще. А в конце недели мне сделали рентген, и врач с одобрением похвалил меня, сказав, что нога заживает прекрасно и без надобности приезжать больше не нужно, а так же разрешил заменить костыли на трость, чему я был несказанно рад. Но некоторые процедуры мне пришлось продолжать посещать, дабы избавить себя от болей в будущем. Но в этот же вечер судьба решила приправить мою радость ложкой дёгтя, решив, что с меня достаточно хорошего.       День не предвещал ничего необычного. Михаил свозил меня в больницу, привёз домой и уехал на работу, пообещав, что завтра отвезёт меня в мою квартиру. Я же принялся за незаконченную вчера картину, просидев до поздней ночи. Глянув на время, я удивился - был второй час ночи, а Михаил до сих пор не приехал (он всегда заходил ко мне поздороваться). Выйдя в гостиную, я заметил Татьяну, которая явно была чем-то взволнована. Но на мои вопросы отвечать отказалась, пояснив, что "Михаил Владимирович сам всё объяснит, если посчитает нужным". И буквально в этот же момент входная дверь отворилась, являя нам уставшего и будто постаревшего мужчину.       Татьяна заметно напряглась, но всё тем же спокойным голосом поинтересовалась:       - Я могу чем-нибудь помочь?       Михаил взглянул на неё больным взглядом, и как-то обречённо покачал головой. Я же недоумённо переводил взгляд с одного на другую, откровенно не понимая, что происходит, но заговорить первым так и не решился, а потому нерешительно замер на последней ступеньке, опёршись о перила.       Мы молчали минут пять. Но тут Михаил резко вздрогнул, в его глазах зажглась надежда, и он кинулся ко мне, выдохнув:       - Пожалуйста, помоги. Только ты можешь это сделать.