Кем бы ты ни был

      Он узнал его сразу, еще до того, как тот представился. Потому что это был первый мужчина, которого Санджи в своей жизни счел привлекательным. Нет, он с детства знал, что где-то там, в недоступном ему мире, растет мальчик по имени Зоро, у которого на руке его имя. Но холодно-презрительное отношение отца, вечные тычки от братьев, и то, что они сделали с его меткой… Тут он инстинктивно сложил руки, поглаживая под рукавом большой химический ожог, двадцать лет назад намертво вытравивший имя соулмейта с его кожи. В общем, мужчин Санджи никогда особо не жаловал. То ли дело женщины: он смутно помнил ласковые руки мамы и знал, что Рэйджу убьет за него любого, потому девушек он обожал на уровне боготворения. И не стеснялся волочиться за славными, добрыми, такими нежными меллорин всю свою половозрелую жизнь. Его взгляд никогда не задерживался на мужчинах, потому что он знал: если он встретит Ророноа Зоро, то тот привлечет его внимание вопреки всему. Как дважды два — ведь это его маяк. Так и случилось, когда Зоро представился, это было уже ненужным подтверждением. — Офицер Ророноа Зоро, — коснулся его соулмейт форменной фуражки. Форменной, он был чертовым копом. Санджи чуть не хохотнул, потому что это было так… правильно. От Ророноа Зоро просто перла аура уверенности и спокойствия, будто хаотичный мир вокруг тут же приходил в равновесие, стоило офицеру Ророноа появиться на улочке. Находящийся на взводе из-за упрямого старикана Санджи тут же успокоился и счастливо сказал себе: да, именно таким он и должен быть, его соулмейт. Островком спокойствия в этом жестоком безумии, которое кто-то скомкал и назвал жизнью Санджи.       И его идеальный партнер пришел сам, как и положено идеальным партнерам. Хотя парусником был Санджи, а Зоро был маяком. Но именно тот стоял на пороге его дома, и форменная синяя рубашка обтягивала его чертовски мускулистую фигуру. Кожа его маяка была слегка загорелой, что только придавало мышцам рельефности, на груди к карману была прицеплена полицейская рация, а на боку виднелась кобура от пушки. Это было нереально круто! Не то чтобы Санджи в своей жизни не видел копов или оружия, спасибо, было предостаточно, но впервые это был не просто коп. Это был ЕГО коп. Безопасный коп. В крутой фуражке и с пистолетом, способный победить любого преступника и защитить справедливость — как из мальчишеских игр про крутых полицейских. Слегка захватывало дух.       Санджи сглотнул, а потом опомнился: где его манеры, нельзя так нагло лапать взглядом свою пару. И он сказал то, что пообещал себе сказать уже давно, если ему выпадет шанс все же увидеть своего соулмейта. — Прошу прощения.       Тут было все: и сожаление, что тому пришлось ждать так долго, и неизвестность, ведь Санджи Винсмоук не давал о себе знать в сети и не искал Ророноа Зоро. И то, что Санджи тащит за собой груз проблем побольше, чем у обычных парусников в поиске в виде неоплаченных счетов за хостелы и украденных с заправок шоколадок. Санджи очень жаль, он постарается все исправить. Он вернет Зоро сполна за упущенные годы. — От соседей поступили жалобы на мешающий спать шум среди ночи в вашем доме, сэр. Могу я пройти удостовериться в правомочности их обвинений? — Санджи нечаянно заслушался его голосом — глубоким и полным уверенности, и едва не пропустил смысл слов.       Мелькнула шальная мысль: а если он Санджи не узнал? У него нет метки на руке, она вытравлена ожогом, а ведь так делают себе брачные аферисты. Назвать свое настоящее имя он не имеет права согласно документам о программе защиты свидетелей, на кону свобода Рэйджу. Потом мотнул головой: Зоро так его разглядывал, он точно это почувствовал. Санджи же почувствовал, а у него даже больше нет компаса на руке.       Когда Зоро разыграл сценку с арестом перед Зеффом, Санджи отвернулся к стене и глупо заулыбался. Его маяк затеял забавную игру, чтобы похитить его из дома прямо среди ночи. Конечно, Санджи тоже не терпелось поговорить, и отлично, что Зоро все так гладко обставил. С подставного дядюшки Зеффа станется накапать его куратору. — Пффф, Принс, — расхохотался Зоро над его выдуманным именем. Конечно, тому было смешно, он же знал, что перед ним Санджи Винсмоук. Санджи ответил ему шуткой про его волосы. На самом деле они ему нравились, о, как они ему нравились. Вот у Енджи были отвратно-зеленые волосы, а у Зоро великолепно-зеленые, как свежий газон, как морское маримо. Когда уже прилично будет их потрогать?       За этими мыслями Санджи не заметил, как его вывели на улицу. Только там он понял, что его пара держит его за руку, и покраснел до ушей. Одно дело осыпать комплиментами девушек, а вот Ророноа Зоро оказался совсем другое дело. Перед его спокойной уверенностью Санджи пасовал, хотелось надерзить ему, чтобы тоже немного выбить из колеи.       Зоро пригласил его в бар, продолжая играть в игру: я тебя не узнал. И Санджи был ему благодарен! Его позвали на свидание, там они смогут узнать друг друга постепенно, никаких резких спонтанных решений, которые всегда вели в жизни Санджи только к еще большему дерьму. Все верно, Зоро — идеальный для него соулмейт, выдержанный и знающий, чего хочет, и что нет нужды спешить.       Но даже если они играют в «свидание незнакомцев», Санджи же может открыто показать, что счастлив? Потому он проорал в полицейскую рацию на весь заснувший Орандж-Таун, насколько прекрасен этот город, в котором случаются чудеса и вопреки самой природе маяки находят своих парусников. Зоро смешно ругался за нарушение общественного порядка, хмуря изумрудные брови. Он был очарователен в своей угрюмости. Но Санджи уважал затеянную им игру и не стал целовать его прямо в машине, пока тот вел полицейскую тачку по ночным улочкам.       Зоро снизил уровень преступности в этом городке до нуля. Санджи высунул голову из окна, потому что щеки горели от смущения и счастья, еще секунда, и он бы вскипел и засвистел, как чайник. Его маяк не просто нашел надежное жилье заранее для двоих, постарался найти хорошую работу, как это делают миллионы других маяков по всему свету. Он очистил для Санджи целый гребаный город! По старым граффити на заброшенных домах, разбитым окнам старых заправок Санджи читал историю этого городишки, еще не так давно тут правила не полиция, а бандитская клика. И переломить игру как всегда требовалось немало мужества, а чаще всего — жизней копов. А Зоро сделал это, просто затем, чтобы его соулмейт жил в не просто в безопасном районе, а в безопасном городе. Он был просто что-то с чем-то. Рэйджу, ты была так права! Ты подарила Санджи этот шанс, и теперь Санджи сделает что угодно, чтобы вытащить тебя.       Санджи опьянел еще на входе в бар — от близкого присутствия Зоро, от жара, который исходил от его спины, когда Санджи намеренно шел след в след слишком близко. От безупречной выправки Зоро, того, как обтягивала его широкую спину полицейская форма. Интересно, у него есть такие широкие черные «копские» очки? Это было бы просто охрененно.       Стакан виски был лишь оправданием наконец показать, насколько Санджи опьянел от счастья встречи. Он думал, что они никогда не увидятся, что это Санджи подвел загадочного Ророноа Зоро, оставив его навсегда без соулмейта. А сейчас…       Зоро вывел его подышать на свежий воздух. Правильно, там они смогут поговорить наедине, узнать друг друга поближе. Быть может, Санджи сможет рассказать ему, как боялся забыть в детстве его имя. Он еще не ходил в школу, только научился читать, и по слогам складывал, путаясь, долгое певучее имя: — Ро-ро-ро-ноа Зо-ро. Ой, нет, Ро-ро-нора… — он напевал эти Ро-ро-ро, думая, как же здорово, что где-то у него кто-то есть. Отец его не слишком любит, мамы нет, а вот Ро-но-но-ро будет! Ни за что не может быть такого, чтобы ты был «жалкой ошибкой» или «слабаком» для своего соулмейта. Все соулмейты любят друг друга, так показывают в мультиках. Дарят друг другу подарки и строят вместе дома. Заводят собак. Дружат. Когда они повстречаются, у них будет все-все-все это. Обязательно.       Братья подстерегли его возле отцовской лаборатории. Кажется, десятилетний Ичиджи считал позором, что отпрыску горделивых Винсмоуков, держащих в страхе весь криминальный мир, выпало быть «педиком». Или Ниджи говорил что-то про то, что никто не должен знать имя соулмейта одного из сыновей главы Джермы. Какая бы ни была причина, его братья распластали его, словно распяв, на кафельном полу, зная — им ничего не будет от отца за такую недетскую шалость. Енджи держал одну руку, Ниджи сидел на груди, чтобы малявка не дергался, а Ичиджи аккуратно откупоривал пробирку с едкой, вонючей кислотой.       Санджи плакал. Он не просил не делать этого вообще, он знал, они бы не сжалились. Он просил дать ему время прочесть имя еще раз, записать его, он боялся, что так и не запомнил его верно. — Так даже лучше, — сказал Ичиджи и плеснул на руку кислоту. Сразу же запахло чем-то резким, заболели глаза. Кожа, на которой чернело с зеленым отливом то самое имя, запузырилась, навсегда погребая в кроваво-розовой пене имя того мальчика.       Санджи закричал. От боли буквы в глазах прыгали, он не успевал, он не умел быстро прочесть в последний раз безвозвратно уродуемое имя. Братья отпустили его, боясь, что оказавшаяся слишком едкой кислота попадет на них. Санджи не знал точно, от чего потерял сознание — от ужаса, что его соулмейт потерян навсегда, или от боли.       Нашла его Рэйджу. Она уже аккуратно бинтовала его руку, когда он проснулся и в ужасе попытался содрать бинты. — Погоди, глупый, ты сбедишь ожог, — она перехватывала его руку. Но он со слезами на глазах дергал за почти затянутый бинт, делая себе только больнее. Наконец кожа открылась — уродливое красное месиво, открытая рана, которую проела в его руке кислота, съела сложное запутанное имя Ро-ро-ро-а без остатка, не оставив даже кончика. Санджи закричал от отчаяния. Хотя ему было всего пять, и он еще не знал, как это чувство называется.       Имя прошептала ему Рэйджу. Он три дня сидел на своей кровати, окуклившись в одеяло, и баюкал «пустую» теперь руку, не несущую никакого обещания, что в будущем у него будет человек, который обязательно его полюбит. Рэйджу доложила отцу, но тот только хмыкнул: «К лучшему», и даже не зашел навестить рыдающего сына. На третью ночь Санджи лежал, свернувшись калачиком, когда Рэйджу пробралась в его комнату.       Она споткнулась о поднос с едой, который приносили слуги. Еда так и осталась нетронутой, а ее младший брат лежал на кровати и бредил от слез и жара ожога. — Ро-но-ро-но-ро-зо… Ро-зо-но-са…       Рэйджу тихо подкралась и села на край кровати брата, опуская ладонь на его светлые волосы. Такие же, как у мамы. Рэйджу была самой старшей и больше всех помнила ее, жалко, что для Санджи осталось так мало мамы. Только холодный отец, только братья, как они могли забрать у Санджи хотя бы последнюю надежду?       Санджи сжался от ощущения руки на макушке, давно перестав ожидать чего-то хорошего от гостей в его комнату. Но Рэйджу ласково погладила его, сейчас их никто не видел, и можно было без страха выказывать привязанности, не опасаясь, что их назовут жалкими слабостями и запретят.       Она склонилась губами к его макушке. — Ророноа Зоро. Его звали Ророноа Зоро, запомни. Конечно, я прочла его, конечно, я запомнила его для тебя. — Правда? — из-под одеяла смотрели два голубых, точно как у мамы, глаза. В них еще стояли слезы, но плескалось столько надежды. — Конечно правда, глупый. Только послушай, выучи его наизусть, но нигде не записывай и не говори. Они думают, что уже отняли его у тебя, но если они поймут, что у них не вышло, они могут попытаться найти его первыми и навредить ему. Потому запомни его и не произноси ни при ком. Понял?       Санджи быстро-быстро закивал, счастливый возвращенному сокровищу. Рэйджу глубоко вздохнула: он еще не знает, что знание имени совсем не дает Винсмоукам права на встречу со своим соулмейтом. Тем более паруснику, никто бы не отпустил Санджи. Никогда. Рэйджу позволили оставить свое имя, потому что она была маяком. Но рассказывать все это безутешному пятилетке, к которому за три дня даже никто не заглянул, чтобы проверить, ест ли он?       Она вернула Санджи его самое главное сокровище. И он потянулся из-под одеяла, мокрый от слез и горячечного пота, исхудавший за три дня без еды, и обнял ее изо всех сил перебинтованной больной рукой. Она знала, что ему больно, но он сжимал крепко-крепко.       С тех пор Санджи засыпал с именем Зоро на губах. Это был его вечерний ритуал, как чистка зубов, только более радостный. Как молитва богу, в которого правда веришь. — Ророноа Зоро, Ророноа Зоро, Ророноа Зоро, — шептал он и засыпал счастливый. Он вырастет, и они обязательно встретятся.       Иногда он просыпался ночью в холодном поту: забыл! Он срывался с постели и шлепал голыми пятками, не боясь даже наткнуться в холодном коридоре на братьев, в комнату Рэйджу в другом крыле. — Что такое? — вскакивала она с постели, стоило скрипнуть двери. Но всякий раз счастливо расслаблялась: это всего лишь Санджи. — Что, опять забыл?       Санджи стоял, всхлипывая. Он знал, что ему нельзя ходить часто к Рэйджу, отец запретил ей привязываться к нему, отец вообще часто был зол на Санджи, хотя тот даже ничего не сделал. — Ну, иди сюда, — Рэйджу откидывала одеяло, приглашая в тепло постели. Санджи мялся у порога, он боялся, что Рэйджу накажут из-за того, что он глупый и опять запутался в имени. Но Рэйджу хлопала рядом с собой, зная, как Санджи было одиноко проснуться даже без имени соулмейта с собой. — Это плата за подсказку.       И Санджи нерешительно забирался к ней, а потом она укутывала их обоих одеялом. — Рэйджу, а как зовут твоего парусника? — спрашивал он, выглядывая, как совенок из дупла. — О, у него очень крутое имя. Вырастешь, поймешь, что у моего соулмейта в сто раз круче имя, чем у твоего. Диес Дрейк! — А вот и нет! Ророноа Зоро круче! Ой! — Санджи испуганно и одновременно радостно уставился на Рэйджу. — Вспомнил! Я теперь точно-точно не забуду! — он уже говорил ей так в прошлом месяце. — Конечно, не забудешь! А когда в следующий раз начнешь забывать, то просто подумай про имя чьего-нибудь соулмейта и скажи себе: да разве это круче, чем Ророноа Зоро! Да сто раз нет! — Ага!       Больше десятка лет спустя, когда Джерма постоянно заявляла свои права на Санджи, требовала от него подчинения и выполнения обязанностей сына главы синдиката, с Санджи только и осталась, что эта присказка. «Да разве это имя круче, чем Ророноа Зоро!». В двадцать лет он все реже думал о том, что хоть когда-нибудь встретится со своим маяком. После полового созревания стало ясно, что с именем на руке ушло и «чувство ветра», которое толкало других парусников вперед, к своей паре. В интернете про Зоро ничего не было, и Санджи решил, что так даже лучше. В конце концов, его жизнь была криминальным дерьмом, и он не желал ввязывать в нее еще одного невиновного человека.       И теперь, в свои двадцать пять, осознание, что они наконец встретились, пьянило сильнее целой бутылки самого крепкого виски. Санджи даже качнуло, и он прислонился к стене за баром, чтобы не свалиться на заплеванную землю от счастья.       А потом Ророноа Зоро подошел, и Санджи подумал, что медлить — непозволительно глупо. И что эти игры в свидание они смогут сыграть потом еще раз. А сейчас он может и хочет, о как он хочет, целовать этого человека. Потому что в мире уж точно нет ничего круче, чем Ророноа Зоро. Тот быстро согласился, что к черту экзерсисы, они же созданы друг для друга. И это чувство полной завершенности, принадлежности было блаженством. Санджи таял от каждого касания рук Зоро его спины, чуть не задохнулся, когда тот сжал его ягодицы. Сам сжимал его сильнее, надеясь, что он дарит Зоро такое же упоение.       На капоте полицейской тачки было тепло несмотря на по-весеннему холодный воздух. Санджи даже не сразу заметил, что ощущает это тепло уже голой кожей, не через одежду. Зоро стащил с него брюки… А впрочем, какая разница. Это же излучающий спокойствие и уверенность, расчистивший для своего соулмейта целый город Ророноа Зоро. Санджи легко и податливо ему доверился, как не доверялся никому в жизни. Он обхватил его ногами, потому что это казалось правильным. Он наконец провел пальцами сквозь волосы Зоро, и это было, пожалуй, даже приятнее, чем гладить котят. Он счастливо замурчал свой привычный мотив: «Ро-ро-ро-ро». У Санджи не было никакого опыта с мужчинами, потому он легко отдал инициативу Зоро, всецело веря — тот сделает все правильно. Даже когда Зоро слишком поспешил со входом или двигался слишком резко, и Санджи болезненно всхлипнул, однако стараясь не слишком больно врезаться тому пальцами в плечи, чтобы не ранить своего маяка. Он все равно был уверен: Зоро делает все на сто процентов правильно. Потому что если нет — был бы Санджи настолько, на все тысячу процентов счастлив?       Теперь, сколько бы судьба ни отмерила, Санджи не будет одинок. Он с рождения не был настолько «не одинок», как сейчас! А потом Зоро сказал: — Я отвезу тебя в дом Зеффа. Я… стараюсь не длить связи, чтобы не отвлекаться на интрижки. Я — маяк. Не хочу сбивать свой парусник с пути. Но все равно, это было охрененно. Лучший случайный перепих в моей жизни.       И Санджи умер на капоте, как расплющенный на скорости жук. В смысле «отвлекаться на интрижки», в смысле «парусник». Вот же он! Санджи Винсмоук с твоей гребаной правой руки! Весь распластан и наг, выебан тобой в первый же вечер на капоте полицейской…       Санджи бессильно уронил голову обратно на капот, закрывая лицо предплечьем. Зоро не узнал его. Он просто снял чертовски легкодоступного парня, чтобы скоротать «случайным перепихом» один из тысячи вечеров, пока он ждет своего беспутного соулмейта. Не племянника Зеффа, а Санджи Винсмоука. Он чуть не выпалил: «Я и есть Санджи Винсмоук, дебил, как тебе пушку выдали!», но прикусил язык. Не раскрывать никому тайну своей личности — вот главное условие. И если он соблюдет его, они отпустят Рэйджу после суда. Рэйджу, подарившую ему когда-то самое главное имя, которое носит самый большой кусок идиота в этой галактике.       Зоро сел в тачку и принялся ее прогревать. Он врубил фары, и распластавшийся на капоте в одной рубашке Санджи нехотя зашевелился. Сам того не зная, потрясая воображение Зоро нагой акробатикой в свете фар.       Ничего, это не конец света. Санджи знает, как должны лежать кусочки, теперь просто нужно дособрать паззл. Санджи Винсмоук к этому дураку никогда не явится, но есть Принс Блэк — такой же классный и просто созданный для него, потому что… А потому что он и был создан для него! Просто нужно помочь Зоро это увидеть, а имена — лишь условности. И хотя гордость Санджи была глубоко уязвлена, весь обратный путь он тайно поглядывал на своего соулмейта. Все еще ждущего его соулмейта, готового ради своего парусника сдвигать с места небольшие горы. Везунчик этот Санджи Винсмоук. — Чего смешного? — покосился на него Зоро. — Думаю, если сказать Зеффу правду, чем мы занимались, он похвалит работу полиции. Скажет, что ожидал кутузки, но выебать «этого баклажана» за тот «фиглярский» рецепт чизкейка — тоже вариант, офицер Ророноа.  — Пффф, — сказал Зоро со смехом. — Ты просто ужасный тип.