Часть 1
17 марта 2019 г., 02:46
— Я хочу увидеть вас обнажённым.
— Это… неожиданно.
Смотрит внимательно. Не пытается прятать взгляд. Губы почти незаметно дёргаются, словно хотят сказать что-то ещё.
— Что ж, я… не знаю зачем вам это нужно, но если это необходимо…
Начинает расстёгивать китель. Потрясающе решительно. Доверчиво. Искренне.
— Подождите.
Останавливаю его, накрыв его ладонь. Вздрагивает от прикосновения.
— Вы поняли меня неправильно.
Раскрывает глаза шире, сжимает губы, на щеках появляется румянец.
— Я?.. О, простите, мне… стоило переспросить, что вы имели в виду.
— Вы так привыкли к роли подчинённого, что почти разучились задавать вопросы. Напрасно. Так на вас ещё больше слоёв, а я хочу…
— Увидеть меня обнажённым. Снова метафора. Кажется, я начинаю понимать.
Хмурится. Отводит взгляд. Чуть отдаляется, но не убирает руки с ворота кителя.
— И… как же сделать это возможным?
— Искусство.
Шумно выдыхает, закатывает глаза, опускает руку, ускользая из моей ладони.
— Сэр, вы же знаете, что я ничего не умею.
Снова смотрит прямо. Молчит. Стоит неподвижно. Отводит взгляд. Дёргает плечами. Переминается с ноги на ногу. Смотрит в глаза, наклоняется чуть вперёд.
— Вижу по вашему лицу, что вы не удовлетворены ответом.
— Я знал, что вы так ответите. Поэтому я готов помочь вам раздеться.
Обхожу его со стороны, обнимаю за плечи, разворачиваю к голодисплею.
— Я не умею рисовать, сэр.
Протестует, но не оказывает сопротивления. Даже когда нельзя увидеть его лицо, его тело настолько красноречиво.
— Этого не потребуется.
Снова накрываю его ладонь своей и подношу к дисплею. Делает полшага назад и упирается затылком в мой подбородок. Чуть дёргает головой в сторону единственного пути к отступлению, но дверь в каюту находится в другой стороне.
— Сэр, я…
-…вы будете просто доводить за мной линии. Так, как ляжет ваша рука.
— Разве это искусство?
Говорит вяло и неуверенно. Даю ему время принять решение. Рука, которую я держу, снова почти расслаблена. Подобна кисти.
Веду линию кончиками его пальцев. На изгибе чувствую возрастающее напряжение и ослабляю хватку.
Уводит её немного в сторону. Ослабляет нажим, и она превращается в волну. Осознаёт, что я больше не контролирую его, и резко отстраняет руку от дисплея.
Возвращаю его обратно. Начинаю новую линию. Чувствую его возросшее напряжение и внимание. Несколько линий провожу сам, до тех пор, пока снова не чувствую в нём желания рисовать иначе. Снова даю немного свободы. Рука в моей руке дрогнула, но в этот раз вела линию ровнее и увереннее к тому, в чём видела её логический конец.
— И что же это вам даст?
Спрашивает робко. Не потому, что хочет ответа, а потому, что хочет нарушить молчание. Словно происходящее для него на самом деле много откровеннее, чем просто снять китель.
— Было бы нечестно, если бы я помог вам раздеться, оставаясь одетым сам. Так мы делаем это вместе. Я вижу вас. А вы видите меня.
Не отвечает. Глажу большим пальцем его запястье, задерживаюсь на натянутых сухожилиях, пока он, сам того не замечая, начинает новую линию. Ведёт её неровно. Прерывает. Замирает.
— Я не хочу делать это без вас, сэр.
— Почему же?
— Я тоже хочу… видеть вас обнаженным.
Кладу свою руку в его ладонь и расслабляю её так, что теперь он держит её словно кисть.
— Тогда смотрите.
