Единственный вариант

      Когда Стайлз говорил, что нет лучшего оружия, чем сарказм и тонкая ирония, то он вообще-то шутил. Потому что ни сарказм, ни ирония, ни даже довольно неплохое по общему мнению чувство юмора не в силах помочь, когда к твоему горлу приставляют острый клинок. И можно сколько угодно улыбаться наиневиннейшим образом, но когда тебя бесцеремонно кидают к ногам мрачного типа, состоящего из одних только мускул, хмурого взгляда и недельной щетины, это тоже не очень-то помогает.              Или нет – по крайней мере Стайлз всё ещё был жив. Это вселяло в него определённые надежды на хоть какой-нибудь благополучный исход, если, конечно, в живых его оставили не для того, чтобы пытать. Стайлз плохо переносил боль. Возможно потому, что никогда даже не думал, что ему придётся её переносить.              Вообще-то всегда казалось, что до их безопасных мест война не дойдёт. Что её отголоски так и останутся отголосками, позволяя высшей знати беззаботно веселиться на балах и наслаждаться жизнью, плести внутренние интриги и строить коварные планы. Стайлз был мастером в интригах и планах, они с Лидией провернули не один десяток, но теперь он почти лежал на земле перед целым отрядом вражеских солдат, буквально уткнувшись носом в сапоги их командира. Не нужно было, не нужно было отправляться с визитом к друзьям в такое время. Что ему мешало просто тихо сидеть дома?              — Что это за щенок? — спросил стоящий рядом с мрачным типом мужчина, окидывая Стайлза трудноопределимым взглядом.              — Явно какой-то вельможа. Сидел в карете, — отозвался кто-то сбоку.              Вообще-то, Стайлз был маркизом и наследником довольно известного рода Стилински, но знать об этом врагам точно не стоило. Разумеется, скрыть своё высокое положение уже не получится, но и давать в руки такой козырь – а отец Стайлза был не последим человеком при дворе – тоже не стоило.              — Имя? — подал голос мрачный мужик, и Стайлз даже вздрогнул от неожиданности, когда тот присел рядом и больно схватил его за подбородок.              — Стайлз, — ответил он, стараясь не слишком откровенно морщиться. — Просто Стайлз.              — И какой у тебя титул? — продолжил спрашивать командир.              — Пока никакого, — сглотнув, ответил Стайлз. — Глава семьи мой отец.              Частичная правда – это ведь тоже правда, верно? Оставалось надеяться, что они посчитают отца графом или виконтом. Мелкий титул, небольшие владения, не очень широкая сфера власти.              — Он может стать нашим пленником, Дерек, — наклонился к командиру тот самый первый говоривший, странно сверкнув глазами. — К тому же посмотри на него. Неплохой вариант для некоторых скрасить пару ночей, как думаешь?              Стайлз побледнел, когда понял, что командир – Дерек – посмотрел на него оценивающим взглядом. Да быть не может, чтобы они говорили это всерьёз! Рядом ведь десятки деревень, в которых толпы девиц, готовых скрасить что угодно – хоть ночь, хоть день, хоть весь поход. И Стайлзу самому было противно так думать, но он почти был готов предложить заехать в любую деревню и даже сам вызвался бы показать путь.              — Думаю, — через некоторое время сказал Дерек и блеснул совершенно ужасным, на взгляд Стайлза, оскалом, — мы проявим гостеприимство и предложим такому высокопоставленному гостю у нас переночевать.              — Проводить его к вам в комнаты? — высокопарно поинтересовались у Дерека под тихие смешки солдат, и тот, к ужасу Стайлза, кивнул.              Это было очень и очень плохо, и Стайлз даже на секунду подумал, что пытки были бы не плохим вариантом. Он никогда не был в постели с мужчиной. Мог бы, но не видел смысла брать у парней то, что могла бы дать и женщина. А уж быть в постели с мужчиной в роли принимающей стороны… Нет, это даже не приходило ему в голову. Он был маркизом, в конце концов, сыном герцога, единственным наследником семьи, и не хотел оказаться в центре тех слухов, которые непременно начались бы, разведи он перед другими мужчинами ноги. Нет, не бывать этому никогда.              С другой стороны – в плену заботиться о его чести и репутации точно не будут. И у Стайлза поджилки тряслись, стоило подумать, как этот командир разложит его и возьмёт как девку. И вряд ли при этом он будет думать о его комфорте или удовольствии, повезёт ещё, если хотя бы причинит не слишком много боли.              Чёрт, Стайлз так попал. Сидел бы дома, ну вот на кой его понесло к Макколам именно в это время?! Что вообще мешало послушать отца и уехать в столицу, тем более большинство высшей знати так и поступило.              Дурость. Врождённая дурость ему помешала, вот что. Она и неумение сидеть на месте, когда это необходимо.              «Комнаты» были походным шатром командира – лучше, чем все остальные временные жилища солдат, но всё ещё шатром. Довольно большим, условно разделенным на несколько частей перегородками, представляющими собой деревянные ширмы и тряпки, подвешенные на верёвках. В одной такой условно разделенной части находился стол с разложенными на нём письмами и бумагами, в другой части находился сундук с вещами и оружием, а в третьей – кровать. Довольно просто выполненная, не очень большая, но добротная. Возможно даже удобная, но Стайлз предпочёл бы сесть на пол, чем на неё. Впрочем, на пол садиться не пришлось – как только его втолкнули в шатёр, то оставили одного, так что можно было довольно свободно устроиться на стуле возле стола. Впрочем, Стайлз сначала всё осмотрел, чтобы составить план побега, но по итогам понял, что бежать не получится – возле единственного входа стояла охрана, а прорезать дыру в стене было можно, но явно не тогда, когда ещё светло. А когда стемнеет вряд ли у него вообще будет такая возможность, но Стайлз постарался не терять оптимизма заранее.              Надеяться на то, что его пленение уже обнаружили, не приходилось. К Скотту он должен был приехать только через три дня, да и то Маккол сначала напишет письмо с вопросом об отсутствии, и только потом, не получив ответа, может забить тревогу. Как минимум неделя. Которую Стайлз по вполне понятным причинам может и не пережить. Но прежде чем окончательно начать паниковать, Стайлз подошёл к столу и быстро просмотрел лежащие на нём документы.              Ничего особо важного не было – видимо военные письма и все тактические и стратегические документы лежали в штаб-палатке. Здесь же бумаги были скорее личного характера, какие-то заметки, наброшенные вскользь, письма, начинающиеся со слов «Дорогой брат…», даже незаконченное стихотворение, у которого Стайлз потерял рифму уже на второй строфе. Ровным счётом ничего, что могло бы как-то помочь.              Вот теперь можно было начинать паниковать.              Стайлз ещё раз обошёл шатёр, заглянул в сундук, в котором не нашлось ничего, кроме одежды, рассмотрел сваленное оружие, поражаясь, как у кого-то вообще хватает сил поднимать такие тяжеленные вещи, закрыл лицо руками и всё-таки упал на кровать в отчаянии. Кровать была жёсткая, что придало ещё больше разочарования всей этой ситуации, так что Стайлз просто закрыл глаза, закусил губу и принялся тихонько цитировать Сенеку, чтобы не сорваться в приступ паники.              Так его Дерек и застал: лежащего на кровати с закрытыми глазами и по памяти негромко рассказывающего «Фиеста». Стайлз настолько увлёкся, что даже не услышал, как стража у входа поприветствовала командира и тот вошёл в шатёр.              — Вижу, нашим гостеприимством ты доволен, — сказал Дерек.              Стайлз тут же распахнул глаза и подскочил с кровати, чуть не запутавшись в собственных ногах. Сердце у него билось отчаянно быстро, как бы намекая, что ещё немного и остановится вообще. Сенека из головы вылетел моментально, а вот паника вернулась в двойном размере.              Дерек смотрел на него безэмоционально и с лёгким прищуром, и бесил этим Стайлза неимоверно.              — Благодарю, вы были столь любезны, — постарался улыбнуться Стайлз.              Его улыбка чуть съехала в сторону и искривилась, когда Дерек одним слитым движением снял с себя кольчугу. Пояс с ножнами он отстегнул где-то раньше, так что теперь расправил плечи и стал казаться ещё мощнее. Стайлз подумал, что, имея такие бицепсы, можно спокойно ломать шеи врагам даже без дополнительного оружия.              — Как мне к вам обращаться, командир? — снова сделал попытку дружелюбно улыбнуться Стайлз.              — Дерек, — отрезал командир и опять без всякого промедления стянул с себя теперь уже гамбезон, оставшись в одних штанах.              Стайлз невольно сделал полшага назад, уставившись на голую грудь и уходящую от пупка вниз дорожку тёмных волос. Мысли в голове метались с бешенной скоростью, и он никак не мог выловить что-то одно, сосредоточиться на чём-то конкретном. Хотелось то ли убежать прямо через стену шатра с криками, то ли осесть на кровать со стоном.              — Я хотел бы с вами обсудить ситуацию, в которую попал, — наконец сказал Стайлз, откашлявшись. — Мы не очень известная и богатая семья, но если вы дадите мне возможность написать отцу, то, уверен, он сразу же выполнит все ваши требования. Деньги, земли – это не проблема, уверяю вас.              — Напишешь, — кивнул Дерек. — Завтра. А сейчас – раздевайся.              Стайлз вцепился в свою котту так, будто его к ней пришили. Слабенький и тоненький голосок надежды, что ему всё-таки не придётся делить с этим мужчиной постель, был жестоко задавлен громогласным хохотом реальности.              — Я не… — начал было Стайлз.              — Раздевайся или я раздену тебя сам. И после этого ходить ты будешь в рваных тряпках, — перебил его Дерек.              Стайлз сглотнул, но понял, что выбора у него особо нет – подчиниться было лучшим вариантом из возможных. Чем меньше он будет злить Дерека, тем лучше (по крайней мере Стайлз на это надеялся) всё пройдёт. Поэтому он кивнул и медленно развязал пояс, порадовавшись, что поддался импульсу и оставил сюрко дома. Ему было бы намного хуже, если бы все увидели герб его семьи. А так… наверное повезло.              Дерек, что удивительно, терпеливо ждал, пока Стайлз дрожащими пальцами стянет с себя и котту и камизу, оставшись в одних только штанах. В шатре было не очень холодно – тепло поднималось от нагретой за день земли и шло от свечей, которые Дерек последовательно зажигал на столе, сундуке и рядом с кроватью, – но Стайлз всё равно обхватил себя руками. А потом чуть не свалился на кровать, когда Дерек, до этого зажигавший свечи где-то сзади, дотронулся до его спины. И руки у него были обжигающими.              — Ох, святые Небеса! — прошептал Стайлз, резко разворачиваясь и буквально носом утыкаясь в подбородок Дерека.              — Не бойся, — сказал тот, и Стайлзу вдруг так сильно захотелось его ударить за этот спокойно-покровительственный тон, что он даже руку поднял.              Ударить, впрочем, так и не ударил – Дерек перехватил его ладонь и сжал, а потом медленно опустил её на своё плечо. Стайлз посчитал за лучшее там её и оставить, даже вцепился крепче, когда Дерек потянулся к его штанам. И послушно сел на кровать, позволяя их стянуть вместе с сапогами. А потом Дерек быстро и легко снял оставшуюся одежду с себя самого.              Стайлз отчётливо видел разницу между ними, которая заключается… во всём, на самом деле. Дерек не был похож ни на одного из друзей и знакомых Стайлза: у него смуглая кожа, тело воина и взгляд пристальный и цепкий, волчий. Быть перед ним обнажённым смущающе и неловко, Стайлз неожиданно почувствовал стеснение за себя самого, за свою бледную, почти нетронутую загаром кожу, какое-то несуразное тело и рассыпанные то тут, то там родинки. Стайлз никогда особо не задумывался о своём внешнем виде и сейчас вместе со смущением чувствовал и досаду на это самое смущение. Лучше бы он и дальше паниковал, чем начал оценивать мужскую привлекательность.              Дерек разглядывать никого явно не собирался, он просто толкнул Стайлза чуть вбок, вынуждая лечь на кровать. Сопротивляться тот не стал, послушно лёг, хотя внутри всё тряслось от напряжения. В таких условиях расслабиться явно не светило, а значит и пережить всё действо безболезненно тоже не выйдет. Оставалось только сжать зубы и перетерпеть, чёрт с ними, с честью и репутацией, главное выжить.              — Не бойся, — снова сказал Дерек, коленом упираясь в кровать.              — Ой да что ты, — не выдержав, возмутился Стайлз. — Знаешь, если для тебя эта ситуация привычная, то я вот оказался в таком положении впервые! Мог бы и с пониманием отнестись к непорочной невесте в первую брачную ночь. Простыни, кстати, кому показывать понесём?              Едва Стайлз всё это выпалил, как тут же зажмурился и посоветовал себе в ближайшее же время побиться головой о какую-нибудь твёрдую поверхность. До одури не хватало тех трав, что заваривала ему старая няня, после них всегда в голове прояснялось и мысли не разбегались жучками по разным углам. Нужно было срочно исправлять ситуацию, потому что Дерек уже приподнял свои брови в намёке на удивление да и вообще выглядел так, будто всерьёз раздумывал придушить Стайлза подушкой.              — Прости. Я не хотел сказать то, что сказал. Точнее хотел, конечно, но не в таком виде и не такими словами, просто и ты меня пойми – я в панике. Не каждый день попадаешь…              — Замолчи, — перебил его Дерек, и Стайлз благоразумно последовал этому приказу.              Замолчать, да. Отличный вариант. Жаль только, что в случае со Стайлзом срабатывал раз через раз. Он не умел молчать в обычных ситуациях, что уж говорить о стрессовых, когда на него всем весом ложился взрослый и сильный мужчина, накрывая своим телом как одеялом. Стайлзу вообще показалось, что сейчас у него банально сплюснутся лёгкие и дышать станет откровенно нечем. Этого, разумеется, не произошло – Дерек хоть и был тяжёлым, но всё-таки лёг как-то удобно, придавливая, но не совсем уж сильно. Скорее его вес в какой-то мере был даже приятным, о чём Стайлз не собирался задумываться, потому что сразу точно нет. Нет. Никаких мыслей о приятности происходящего – ещё не хватало решить, что в плену не так уж и плохо. В конце концов, это насилие, а не приятный обоюдожеланный томный вечер любовной ласки.              Стайлз на секунду задумался о том, согласился бы он провести ночь в компании Дерека, встреться они где-нибудь на балу. Причём задумался так конкретно, что совершенно пропустил момент, когда Дерек провёл носом по его шее и прикусил ключицу. Стайлз вздрогнул – не от боли, а от неожиданности, и замер, напряжённо ожидая продолжения. Дерек медленно провёл одной рукой по его боку, задел ногтями рёбра и опустился ниже, пальцами поглаживая бедро. Действовал он совершенно не так, как мог бы действовать насильник, и Стайлз с одной стороны хотел сказать ему за это спасибо, но с другой – хорошенько вмазать по носу, чтобы прекратил притворяться внимательным любовником. Потому что он не был. И они не в комнате в замке, а в походном шатре во время войны.              Разумеется, Стайлз Дереку ничего не сказал, так что тот продолжал то, что делал – гладил его одной рукой по бедру, а вторую положил рядом с головой, пальцами касаясь щеки. Стайлз не мог выдержать его прямого взгляда – пристального и внимательного, – так что предпочёл крепко зажмуриться и глубоко дышать. Что тоже не было слишком хорошей идеей, потому что от Дерека пахло воином: потом, немного кровью и сталью и тем особым запахом, который присущ взрослым мужчинам в откровенно интимной обстановке. Хорошо пахло, в общем, пришёл к выводу Стайлз. Волнительно. Это откровенно расстраивало, потому что Стайлз сам себе начинал казаться каким-то извращенцем. Но он продолжал ловить все движения Дерека, стараясь просто не анализировать собственную на них реакцию.              Дерек был неторопливым, но неумолимым. Огладив живот и бёдра Стайлза, он приподнялся и без особых церемоний раздвинул его ноги. Стайлз закусил губу, но подчинился, внутренне обмирая. Всё когда-то бывает в первый раз, но Стайлз не думал, что это у него тоже будет. Он бросил быстрый взгляд на член Дерека и подавил в себе желание немедленно сбежать прямо сквозь ткани шатра, потому что он не выдержит, не сможет это выдержать. И не сказать, что у Дерека был прямо сверхогромный или очень толстый член, нет. Природа, конечно, его не обделила, но и сверхмеры не усердствовала. Но Стайлзу хватило и того, что имелось, стоило только представить, как это будет ощущаться в нём самом.              — Перевернись, — приказал Дерек.              Стайлз некоторое время тупо на него смотрел, проигрывая в голове слово, а потом чуть заторможено и неловко перевернулся на живот, на несколько секунд испытывая самый настоящий ужас. Дерек подтянул его ближе, заставляя почти встать на колени и развести ноги шире. Стайлз выдохнул и сжал в руках одеяло, им же на всякий случай затыкая себе рот – он почти чувствовал, что ещё немного и начнёт умолять его отпустить. Пока гордость не позволяла этого сделать, но мысли о том, что гордость в данной ситуации наименее уместна, уже пролезли в голову. Но пока Стайлз молчал, только старался не сильно дрожать, чувствуя руки Дерека на своей заднице. Тот сначала её просто гладил, потом развёл в стороны ягодицы и плюнул. Стайлз чуть было не возмутился таким отношением, но замер, стоило только почувствовать чужие пальцы на сжатом анусе.              — Не зажимайся, — сказал Дерек.              Стайлз вспыхнул, выплюнул измочаленное в зубах одеяло и обернулся, гневно на Дерека уставившись. Возмущённая тирада уже почти сорвалась с губ, но Стайлз скользнул взглядом чуть ниже, натолкнулся на возбуждённый член рядом со своей задницей и моментально отвернулся обратно.              — Легко тебе говорить, не тебя же тут собрались пользовать, — всё-таки пробурчал он, надеясь, что из-за одеяла слов слышно не будет.              — Это как посмотреть, — с неожиданным смешком отозвался Дерек. — Может это ты используешь меня, чтобы получить удовольствие?              Стайлзу опять захотелось возмутиться, но сказать он ничего не успел: Дерек надавил на анус сильнее и ввёл сразу два пальца. Стайлз резко выдохнул, зажмурился и напрягся ещё сильнее, принося самому себе неудобства, но не имея возможности не зажиматься, как ему посоветовали. Дерек, разумеется, не остановился, продолжая ритмично его разрабатывать. Это не было больно, скорее непривычно и неудобно, может быть немного неприятно, но не более. Впрочем, Стайлз не обольщался, зная, что всё ещё впереди, а это лишь прелюдия, призванная его немного успокоить и подготовить – в конце концов Дерек заботился и о своём комфорте тоже.              Но Дерек своего добился: от чётко выверенных безболезненных движений Стайлз расслабился и убедил себя в том, что сможет выдержать всё остальное. Нет ничего страшного в том, чтобы лечь под мужчину, если того требуют определенные обстоятельства. Именно так сказал себе Стайлз, когда Дерек вытащил пальцы и потёрся своим членом о разработанный анус.              Стайлз убедил себя, что он готов, серьёзно.              Вот только на самом деле он не был.              Поэтому когда Дерек вошёл, перед глазами у Стайлза на пару секунд расплылась темнота, а дыхание просто замерло. Потому что вот это было больно. Это было очень больно, и Стайлз взвыл, инстинктивно пытаясь отползти дальше от источника боли, но Дерек одной рукой вцепился ему в бедро, а другой надавил на спину, одним движением пригвождая Стайлза к месту. Стайлз всхлипнул, сжимая пальцами одеяло до затрещавших ниток, и попытался дышать. На глазах собирались слёзы, а из горла сами собой вылетали хриплые стоны, колени дрожали и разъезжались, но Дерек не останавливался. Он двигался не очень быстро, явно давая какое-то время привыкнуть, но с ритма не сбивался. А Стайлз боялся даже пошевелиться, потому что любое движение могло принести боль, которая медленно – очень медленно – начала сходить на нет. Как от такого можно получить удовольствие?              — Ты слишком много думаешь, — с намёком на расстроенные нотки протянул Дерек. — Перестань и отдайся на волю инстинктам.              — Мои инстинкты велят мне дать тебе в рожу, — процедил Стайлз, потому что серьёзно, что за бред?              — Ты можешь попробовать чуть позже, — наклонившись к самому уху, ответил Дерек.              Стайлз со злостью пообещал себе, что обязательно попробует. Если сможет встать или хотя бы сесть: боль уже почти ушла, но это не значило, что она не вернётся, как только он попытается двинуться. Стайлз вообще-то думал, что она вернётся сразу же, как только он попробует пошевелиться.              Ну что ж, Стайлз считал, что не получит никакого удовольствия – он его и не получил. Зародившееся лёгкое возбуждение, когда Дерек гладил его по бокам и целовал плечи и грудь, быстро улетучилось от всего остального, хотелось поскорее всё закончить и смыть с себя чужой запах. Но Дерек, судя по всему, быстро ничего заканчивать не планировал – он двигался внутри Стайлза плавно, ритмично и как будто бы невозмутимо даже. Стайлз быстро кинул взгляд назад, чтобы посмотреть на выражение его лица – и если оно будет скучающим, то Стилински просто треснет его чем-нибудь по голове. Но увидеть не удалось – угол обзора был неудобный, Стайлз мог полюбоваться разве что на заросший щетиной подбородок. Поэтому он решил рискнуть и слегка изменить положение тела.              И был вознаграждён. И даже не выражением лица Дерека – о нём он вообще моментально забыл. Вознаграждён он был собственным ощущением, которое сладкой дрожью прошло по позвоночнику и отдалось прямо в мозг. Ноги начали разъезжаться, но Дерек тут же подхватил его под бёдра и качнулся вперёд, опять вызывая это ощущение и несдержанный стон.              Стайлз даже не догадывался, что умеет так стонать. И он совершенно не мог заткнуться, потому что Дерек повторял движения снова и снова, посылая то самое ощущение не только в позвоночник, но и вообще по всему телу. Хотелось уже не просто стонать, а орать в голос, разодрать зубами одеяло и подаваться навстречу Дереку, мало осознавая собственные действия.              Однажды Стайлз случайно застал одного своего знакомого за развлечениями со слугой – молодым парнишкой, который извивался и стонал так, будто он умирает, но смерть его прекрасна. Тогда Стайлз подумал, что это явно игра на публику, симуляция удовольствия, чтобы ублажить и уважить господина, но теперь мог согласиться с тем, что это вполне могли быть и настоящие эмоции. По крайней мере сейчас Стайлз и сам готов был извиваться на жёсткой кровати, подмахивая и подставляясь, а уж стонал он наверняка громче того слуги. А ещё он явно что-то бормотал, но вряд ли в его предложениях был сейчас смысл, если этот набор звуков вообще можно было собрать в отдельные слова.              Возбуждение было неправильным. Потому что ушедшая было боль вернулась отголосками, и Стайлз вообще не должен был получить удовольствие от секса с мужчиной. Но он получал. Неправильное, на его взгляд, даже какое-то болезненное и стыдное, но вернуться к тому монотонному действию пятиминутной давности не хотелось совершенно. Так что с лишними мыслями лучше было попрощаться прямо сейчас. Незачем отвлекаться.              Стайлз почти не осознавал окружающую реальность, так что пропустил момент, когда Дерек подался вперёд и буквально лёг на него, накрывая грудью спину и вылизывая шею. Стайлз слышал его дыхание – наконец-то сбитое, тяжёлое и срывающееся. Что творилось с его собственным дыханием описывать было глупо – несколько минут назад Стайлзу уже не хватило сил кричать, так что теперь он лишь тихонько постанывал. Член требовал к себе внимания, но дотянуться до него не позволял Дерек, буквально пригвоздивший к месту.              — Дай мне… — прохрипел Стайлз и дёрнулся, когда Дерек ещё сильнее вошёл в него. — Дай мне прикоснуться к себе. Пожалуйста. Я очень хочу. Эй… Эй, я не могу…              Стайлз лихорадочно шептал просьбы и был почти на грани того, чтобы начать умолять, когда Дерек сам провёл рукой сначала по его боку, потом по животу и, наконец, сжал в руке член. И если бы Стайлз не был так плотно притиснут к кровати, то он бы подпрыгнул и взвился, но сейчас удалось только протяжно застонать и толкнуться вперёд. А потом сразу назад, чувствуя расходящееся удовольствие со всех сторон. И даже со стороны шеи, которую начал слегка покусывать Дерек.              Финал не заставил себя долго ждать: Стайлза выгнуло на постели, когда он кончил, а потом ещё пару минут трясло, когда Дерек сорвался в какой-то совершенно нечеловеческий ритм, тоже достиг пика и рухнул прямо на него. Стайлзу потребовалось время, чтобы осознать отдельные элементы реальности: тяжёлый вес Дерека на себе, мокрое пятно под собой, вытекающее семя из задницы. Реальность была неприглядная, в общем. Но Стайлз чувствовал себя лёгким и пустым, и это было неплохо – никакие мысли ещё не пришли, а значит сожалений и страхов тоже пока не было.              — Я принесу воды, — оповестил его Дерек спустя несколько минут, когда они оба восстановили дыхание.              Стайлз только кивнул, лёжа с закрытыми глазами. Он был потный и липкий, прохладный воздух начинал холодить кожу, умыться было бы замечательной идеей. Но лечь спать прямо сейчас было идеей ещё лучшей. И Стайлз решил, что он ей и последует.              Когда Дерек вернулся с тазом воды, Стайлз даже не проснулся.              ***              Утро принесло Стайлзу не очень приятные ощущения. Кроме безобидной сухости во рту присутствовала ещё и лёгкая тянущая боль в пояснице и заднице, что очень ярко демонстрировало правило о том, что после хорошей ночи чаще всего идёт не очень хорошее утро.              Стайлз со стоном сел на кровати, оглядывая шатёр: солнце золотило светлую ткань, Дерека не было, зато рядом с постелью стоял таз с водой. Вода уже остыла, но придираться явно было не время: Стайлз с трудом сполз на землю, стараясь усесться так, чтобы всё тело болело чуть меньше, и принялся умываться. Это помогло взбодриться, хоть и не уняло ноющие мышцы, так что одевался Стайлз дольше обычного, морщась при каждом движении.              Жутко хотелось есть, но в шатре ничего, похожего на еду не было, так что Стайлз решил выйти – даже если не пустят, так он хотя бы обозначит своё желание подкрепиться. Не будут же они морить его голодом, верно?              Снаружи было уже не очень раннее утро, но в воздухе ещё сохранялась приятная прохлада. Стайлз остановился возле входа в шатёр, который сейчас никто не охранял, и глубоко вздохнул, чувствуя почти что умиротворение. И не сразу понял, что на него пялятся. Повертел головой и увидел чуть в отдалении пару солдат, которые смотрели на него с похабными ухмылками. Стайлз недоумённо вскинул брови и хотел было поинтересоваться, отчего это их так перекосило, как сбоку появился тот самый мужчина, который вчера предложил Дереку вариант со скрашиванием ночей.              — Доброе утро, — улыбнулся он, подходя ближе. — Меня вчера не представили. Питер Хейл, очень рад знакомству.              — Не скажу, что это взаимно, — пробормотал Стайлз, начиная нервничать от столько близкого расстояния между ними.              — Ну а я вот рад, — ещё слаще улыбнулся Питер. — Жаль, конечно, что командир у нас Дерек, и такое сокровище досталось именно ему.              — О чём вы? — решил прикинуться непонимающим Стайлз. — Меня, конечно, по всякому называли, но чтобы сокровищем…              — Не скромничайте, маркиз, — перебил его Питер, и Стайлз вздрогнул. — Неужели вы думали, что ваша персона такая неизвестная? Единственный сын герцога Стилински. И такой лакомый кусочек достался нам. Хотя, признаться, знал бы, что вы с такой страстью будете выслуживать свою свободу, попросил бы Дерека отдать вас мне.              Стайлз, побледневший от упоминания отца, стремительно покраснел, когда понял, о чём говорил Питер. Кинул затравленный взгляд на солдат и сразу же понял, к чему были эти их ухмылочки.              — И… и сколько человек в курсе, как именно я это делаю? — хрипло спросил Стайлз, старательно уводя разговор с темы о своём происхождении.              — Если честно, не думаю, что в лагере остался хоть кто-то, кто не в курсе, — отозвался Питер и погладил Стайлза по плечу. — У вас довольно звонкий голос, маркиз. Кстати, Дерек велел вас накормить, когда проснётесь. Пойдёмте, я покажу вам нашу походную кухню.              Стайлз представил, как это будет выглядеть. Представил, как на него будет пялиться десяток солдат, наверняка кто-нибудь обязательно отмочит парочку сальных шуточек. Стайлз… на самом деле смог бы с этим справиться. У него и у самого был острый язык, он смог бы ответить, но всегда оставался вопрос, на каких он вообще тут правах. И не будет ли его ответ расценен как неуважение к командиру. И какие после этого будут последствия.              — А где Дерек? — решил проигнорировать приглашение Стайлз. — Мне бы хотелось с ним обсудить кое-что.              — Так Дерек там же, — радостно заулыбался Питер, и Стайлз чертыхнулся. — Не смущайтесь, маркиз. Здесь все всё прекрасно понимают.              Стайлз сжал губы и кивнул, направляясь за Питером. И стараясь идти как можно более непринужденно, игнорируя боль, которая лёгкими волнами расходилась от копчика. А самое главное, игнорировать нужно было взгляды. Потому что каждый, абсолютно каждый солдат, который встречался им с Питером, смотрел на Стайлза понимающим взглядом, а некоторые ещё и делали всякие жесты руками или даже бровями – и Стайлзу хотелось просто развернуться и пойти обратно, забраться в шатёр и сделать вид, что его тут нет, не было и не будет. Но вместо этого он упорно шёл вперёд с высоко поднятой головой, делая вид, что это вовсе не у него пламенеют щёки от такого внимания всех вокруг.              Дерек действительно был среди солдат и с кем-то разговаривал. Когда Стайлз подошёл ближе, он быстро оглядел его с головы до ног, убедился, видимо, что всё в порядке, и кивнул.              — Ты знал, кто я, — обвиняющее начал Стайлз, не подумав, что таким тоном разговаривать не стоит.              — Да, — кивнул Дерек совершенно спокойно.              — Тогда почему ты сделал вид, что не знал? — прошипел Стайлз. — И тогда почему ты…              — Это не имело никакого значения ночью, — перебил его Дерек, и Стайлз тут же замолчал, нервно оглядываясь вокруг. Солдаты разошлись, но вот Питер стоял рядом и улыбался.              — В ваших интересах предоставить мне самые безопасные условия, — вскинул подбородок Стайлз. — Если со мной что-то случится, то отец землю перевернёт, но найдёт вас и выпотрошит.              — Нет места безопаснее, чем командирская постель, — протянул Питер, и Стайлз очень-очень сильно захотел развернуться и ударить его ногой прямо по яйцам.              — Напишешь отцу, — сказал Дерек, проигнорировав их обоих. — Думаю, в наших общих интересах прийти к соглашению.              Стайлз кивнул, признавая эту правоту. Отец пойдёт на всё, чтобы вернуть его живым и здоровым домой.              — А пока, Питер прав, — неожиданно улыбнулся Дерек, и Стайлз насторожился, чувствуя надвигающуюся катастрофу. — Самое безопасное место – рядом со мной. И даже не пытайся делать вид, что возмущён этим – ночью ты вполне однозначно дал понять, что очень даже не против.              Стайлз сжал кулаки и резко выдохнул. Чувствовал, что это затянется надолго.              Вот же чёрт.