Ave Omnissiah!

* * * 6 месяцев спустя. * * * Боец лежал в специальной капсуле с водой. Никаких сложных медицинских гелей, только классика аш-два-о. Результаты моих экспериментов на людях меня вполне устраивали на первый взгляд — установка аугментики бойцам полка шла полным ходом, но поскольку это нельзя было сделать быстро — пришлось растягивать процесс. Тем более, что после заварушки нас вывели из боя на некоторое время и не трогали. Пролистнул страницу на медицинском инфопланшете. Аугментика бойца прекрасно приживается. Сложнее аугментики — только направленная мутация, как у Астартес, послеродовое изменение ДНК. Боец был в хорошем состоянии, как и тот, что был рядом с ним. Сам я, благодаря псайкерству, был трудноубиваем, но если уж пятьсот девяносто седьмой полк стал моим, можно сказать, личным угодьем, то почему бы и не заняться аугментикой помимо внешней брони? Любой полк, в котором есть техножрец, может похвастать аугментикой, а скитарии — так особенно. Сказано — сделано и наш корабль стыкуется к космостанции гвардии, а я начинаю процесс работы над полком. Это без малого тысяча человек, и планы у меня громадные. Имея те возможности, что имел я благодаря СШК, техномантии и тауматургии, было бы грехом просто варить самогонку — хотя и от неё не отказывался, экспериментируя с материалами для изготовления спирта и настаивания. Из-за стекла на меня смотрел один из наших бойцов, которому наниты собирали полностью аурамитовый скелет взамен костяного, и модифицировали его органы, собирая вместо них гораздо более эффективную штуку. Лёгкие… много ли у них функций? Газообмен. Зато сколько места занимают. Этого же мнения, по-моему, при создании Астартес придерживался и император, который сократил объём, усовершенствовав структуру лёгких своих гигантов, позволяя им дышать даже там, где человек задохнётся. Поэтому я приступил к проектированию кибернетических имплантов, поскольку меня совершенно не устраивала текущая живучесть бойца моего личного полка. Хотя Кастин бы удавила меня, скажи я это, на деле пятьсот девяносто седьмой не посылали абы куда. Да и Лорд-Генерал мне благоволил, поэтому и не помыкал лишний раз и я хотел оправдать его доверие. Искусство аугментики восходит к доимперским временам. Грубый биомеханический кошмар — вульгарная аугментика, которую использовали в галактике редко и она во все времена была дешёвой и простой, очень простой. По сравнению с тем, что делал я — просто топорная операция. Процесс затянулся надолго. Первыми имплантами, которые я разработал, стали искусственные мышцы, которые были эффективнее обычных, и повторяли таковые у железных людей — киборгов эпохи расцвета человечества. Полимерные мышцы из сложного нанополимера имели высокую по сравнению с человеческой, силу, хотя им было далеко до поршневой системы с гидравликой. Однако, они обладали ещё одним отличным качеством — прочность. Прочность позволяла им быть естественной бронёй для человека, закрывать жизненно-важные органы и просто повышало живучесть гвардейца. Сами по себе гвардейцы — это люди, привыкшие к мысли о том, что они умрут, могут умереть на любой высадке. Это не гражданские, которые ещё лелеют надежду дожить до старости. Поэтому империум держался на пафосе, религии и самопожертвовании. Религия и пафос позволяли если не побороть страх смерти, то хоть немного примириться с мыслью о том, что ты теперь живёшь ровно столько, сколько император тебе отведёт. Быть гвардейцем — это как болеть редкой и смертельной болезнью, от которой люди постоянно умирают — кто знает, когда ты помрёшь, а может быть выживешь? Тогда это будет удивительно. Поэтому нужна была вера. В то, что император защищает, в то, что смерть твоя — не пустой звук для империума и пожертвовать собой — хорошо и нужно. Многие не справлялись и мягко говоря, слетали с катушек, таких отправляли в штрафные батальоны, которые умирали также часто, как криговцы. Кстати о Криге — забавный факт, но если ты по любому должен умереть, то чем меньше тебе отведено мучиться, тем лучше. Поэтому эти ребята в противогазах справлялись с мыслями о смерти по-своему, и очень эффективно, должен признать — они просто занимались самоэвтаназией и тогда как другие гвардейцы страдали, мучились и лелеяли надежды выжить, криговцы радовались тем дням, что живут и стремились умереть в бою поскорее, не томя себя долгими ожиданиями кончины. Раз уж всё равно случится что-то плохое — пусть оно случится пораньше, нефиг мучиться, перед смертью не надышишься! Аугментика в Империуме — широко распространённая практика усовершенствования человека и любая медицинская клиника механикусов исполнит почти любой каприз за ваши деньги — от протезов конечностей до сложнейших мозговых имплантов и искуственного тела, которое не только прочнее, но и долговечнее человеческого. А мозг… Мозг имеет свойство деградировать с годами, но наука научилась бороться с этим задолго до появления империума. Поэтому существуют магосы даже древнее империума! А доимперские времена для нас нынче — это древняя, легендарная эпоха, эпоха когда всё было иначе, эпоха поистине доисторическая. Поэтому получение согласия на эксперименты с аугментикой для меня было проще простого — обречённые согласны на что угодно, если это может не только увеличить их шансы выжить, но и снизить страдания. А поскольку в любом случае бойцы будут получать когтями тиранидов, топорами орков, и так далее — проще стать полукиборгом. Законы есть законы, пусть империум жесток по природе, столь же ожесточён он в следовании Лекс Империалис — основных связующих империум законов, поэтому получив от них письменное разрешение, я погрузил всех в капсулы, подключил к системам жизнеобеспечения и начал процесс… Скелет — из сплава аурамита и адамантия, крайне прочен, мышцы — не такие прочные. Но тоже очень и очень, потом — внутренние органы. Заменить их мягкие и ненадёжные потроха искусственными органами — дело одного месяца. Для образца я использовал не военные, а гражданские биоимпланты, которые разработаны в двадцать пятом тысячелетии в медицинских целях. Каждый орган — каждую печень, почки, селезёнку и прочая, я тщательно обработал пси-силами и защитил от чужеродного влияния псайкерства с помощью литаний чистоты, гравированных на них. Эффект от них был послабее, чем от колдовских символов, но был. Самое мягкое, важное и ненадёжное в человеке — глаза. Импланты, заменяющие потерянные глаза в империуме встречались повсеместно у военных и гражданских, но я просидел в своей лаборатории неделю, проектируя новые глаза на базе тех, что были у меня в СШК в разделе медицинских имплантов. И наконец — перешёл на самое интересное. Сердце, сосуды, система энергоснабжения. Сила и эффективность аугментики напрямую зависела от того, какую энергетическую систему использовать — можно было использовать что-нибудь простенькое, можно что-нибудь посложнее. Требования к источнику энергии были особенно жёсткими — источник энергии должен выдавать минимум пятьсот киловатт, быть компактным и не требовать постоянного или даже регулярного обслуживания. Я много осмотрел вариаций, от технологий некронов до древнетерранских источников энергии. Простейшим вариантом был энергоимплант марки CRRX, но его мощности чуть-чуть не хватало. Подумав немного и обломившись, я решил, что если уж бойцу жутко понадобится электричество — пусть берёт броню, и всадил в тело медицинский CRRX. Это трёхсоткиловаттный источник энергии, который удовлетворял всем остальным требованиям. Был надёжен, долговечен и при повреждении не аннигилировал всё вокруг. Даже установил дублирующую систему энергопитания с конденсаторами высокой ёмкости и долговечности. Зубы — вот уж где я мог вообще не волноваться. Зубы человека — структура сложная, но если подумать — очень простая. Они не мягкие и гибкие, им по большому счёту не нужны нервы и прочие сложности. Зубной имплант — вещь широко распространённая. Зубы бойцам я поменял всем до единого, установив простые и надёжные, которые крепились к аурамитово-адамантиевой челюсти. Функция у зубов одна — они делают кусь. Репродуктивную систему не стал менять или даже трогать — пусть работает как работает, хотя места она занимает много, особенно у женщин — проще воспользоваться достижениями науки, да… Вместо всех этих кусков плоти влез бы неплохой такой реактор, но да ладно — не буду придираться сверх меры. Пожалуй, больше всего внимания я уделил офицерам, и Регине Кастин с Каином. Регина жутко бесилась, что до первого свидания я не то что увижу её нагой, но и не слабо поковыряюсь в её драгоценном теле, но сдалась — раз империуму нужно — придётся. Я оценил масштаб своих притязаний и должен признать — удивительной красоты женщина! Её имплантация была такой же, как у солдат — я не халтурил, с той лишь разницей, что с ней я согласовал все аугментические добавки к организму заранее. Единственным экзоимплантом, то есть внешним, который она согласилась установить — был хвост, который должен выходить чуть выше копчика и иметь весьма функциональное назначение, как и мои два хлыста. Что ж, если Регина так захотела — грех мне не исполнить её пожелание. Тем более, что леди заботилась о своём внешнем виде и полагала, что с хвостиком будет грациознее выглядеть. Составление мед сборки заняло некоторое время, после чего началось последовательное преобразование частей тела моих подопечных. И если с одним-двумя нормально, то когда подопечных тысяча — нужно приложить все доступные силы. И я прикладывал — носился по лаборатории как умалишённый, проверял вживляемость — поначалу проблем было просто не счесть — приходилось дорабатывать сборки уже в процессе, повторять процесс имплантации, но эти проблемы были успешно разрешены, хотя и попили моей кровушки изрядно. Особенно плохо было, что не вздремнуть толком. А на одной самогонке я долго держаться не мог. Впрочем, через три месяца всё поутихло и я даже стал отлучаться из лаборатории, оставляя сторожевых сервиторов следить за происходящим внутри. Наш корабль был припаркован около крупной космостанции Астра Милитарум, и два других полка были в длительном увольнении или тренировались в виртуальной реальности… * * * Регина осматривала себя в зеркало за ширмой. Одобрительно хмыкала, а я стоял и ждал результата. — Подай мои вещи, — донеслось от неё. — Держи, — на ширму залетела её форма и нижнее бельё. Через минуту она гневно воскликнула: — Да какого хрена?! — Что такое? — Трусы не налезают на этот имплант. — Хм… — Это всё, что ты можешь сказать? — Брюки тоже не налезут, так что придётся тебе делать вырез. — Подай нож. — Лучше ты подай труселя, я отрежу. — Да сейчас, размечтался, — она выглянула из-за ширмы, — а ты неплохо поработал. Подав ей ножницы, я дождался, когда Регина оденется и выйдет. Должен признать — хвостик ей шёл. У женщин-механикус это вообще популярный вид механодендрита. Регина подвигала им в разные стороны: — А он не такой гибкий, как я думала. — Ты просто не научилась им хорошо управлять. Нужно привыкнуть. — Наверное, — она нахмурилась, — а что с остальными? — Просыпаются. Я доверил контроль медикам со станции. Ничего необычного. — А меня, значит, нагишом захотел лично полапать? — Регина нахмурилась. — Как можно так думать. Я честный человек. Хотя есть за что ухватиться, предпочту скромно промолчать. — Ха, — Регина задрала нос, — нравлюсь? — Не то слово. — А какое? — Ты великолепна. Улыбнувшись, она подмигнула мне: — Пошли уже, у нас много работы. И я не ощущаю других имплантов, — Регина посмотрела на руку, — вроде обычная рука, какая была, такая и осталась. — Ударь по кушетке. Обычная, как же… Регина размахнулась и ударила кулаком по кушетке, которая изрядно прогнулась. Выгнув бровь, она перевела взгляд на меня: — Неслабо… — Это было без боевого режима, так сказать — мягкий, домашний, — подал даме руку, — давай лучше прогуляемся. Я полгода здесь в лаборатории один, как пень в огороде. Заскучал. — То-то ты так осмелел, — Регина взяла меня под руку, — Пошли уж, куда? — Навестим наших офицеров. И согласно моим данным ты хочешь есть. — Просто ужасающе, — подтвердила она. — Я как раз приготовил ужин. — Сам? — Сам. — А алкоголь? — Только лёгкое вино. — М… Тогда ладно, — сдалась Регина, — пошли. Вечер был приятнейший, я бы сказал — он полностью оправдал все мои многомесячные страдания в лаборатории. Регина мало того что аккуратно, но быстро смела всё со стола, так ещё и поблагодарила меня маленьким поцелуем. Уроженцы сурового мира Вальхаллы не отличаются распущенностью, я бы сказал — были людьми сугубо семейными, поэтому подобное не слишком типичное поведение — весьма серьёзный признак. Но пока что только признак. После чего Регина, сославшись на усталость попросила дать ей денёк отоспаться и ушла, виляя хвостиком. В прямом смысле слова. * * * Шесть месяцев — слишком долгий срок для отстоя пены, как выразился Каин, когда очнулся и узнал дату. Он бодро вошёл в мою мастерскую — огромный комплекс кают, по сравнению с прошлыми — огромный. Мастерская была завалена самыми различными техническими причудами и приблудами. Комиссар увернулся от едущего навстречу ему сервитора и сразу же направился ко мне. — Магос. — Комиссар, — я развернулся, — как ваши дела? — Благодарю, более чем, — Каин был необычайно бодр и свеж, — вы уже доложили в штаб о нашем, так сказать, возвращении? — Нет, а что? — Ничего особого, — тут же отозвался комиссар, — я просто хотел знать, пошлют ли нас на задание немедленно. Бойцам нужно привыкнуть к своим возможностям и практически заново изучать детали боя. — Однако теперь нет необходимости проводить тщательные физические тренировки, — заметил я, — и мы можем сконцентрироваться на виртуальных. Каин согласно кивнул: — Виртуальность — сложная штука. Однако Муниторум есть Муниторум, мы уже полгода не участвовали в боях. Для отстоя пены это слишком долго, обычно полк отдыхает месяц-другой после боя и снова в бой. Так что нас, наверное, уже заждались. — К гадалке не ходи. Однако, комиссар, я бы хотел тщательно убедиться, что бойцы правильно распорядятся дарами Омниссии в виде их кибернетических имплантов. Плюс у меня есть для штурмовиков ещё одна обновка. Пойдём со мной. Каин с любопытством оглядываясь по сторонам, пошёл за мной в соседний зал, где я проводил эксперименты с экзосистемами — будь то броня, экзоскелет, аугментика и что угодно иное. Увеличение силы и установка интерфейсов позволило соединить броню с нервной системой пользователя, полноценно и качественно. Что, в свою очередь, потребовало от меня полностью переработать броню всего полка — внешность у неё осталась та же, старая терранская броня пехоты, а вот внутренние системы — усовершенствовал, значительно усовершенствовал, кое-что открутил, кое-что прикрутил. Я представил каину новую броню и оружие. — Я сделал броню тоньше и быстрее. — Тоньше? — Каин удивился, — мы и так несём потери, а утончать броню… — Мой анализ боёв показал, что повысив толщину брони, мы повысим смертность. Большинство смертельных ситуаций для бойцов, которых мы потеряли — не избежать, даже если удвоить толщину брони. Выстрел танковой лазпушки, или лобовое попадание бронебойного снаряда, или пехотная мельта… Это говорит нам о том, что баланс между подвижностью и бронированием смещён в сторону брони, что логично только и исключительно в городских боях. Броня должна иметь баланс — ведь любого выстрела и удара можно как избежать, так и принять на бронь. — И наши воины слишком неповоротливы. Но ведь ты модернизировал мышцы и теперь всё должно быть нормально? — Нет, внутренность это внутренность, экзоскелет действует как внешняя аугментика, повторяющая контуры тела. То есть личная сила бойца вступает в дело только тогда, когда экзосистеме не хватает силы. Вот, кстати, интересная разработка, — я взял со стола болтер, который лежал здесь в развинченном состоянии. Собрать его не составило труда. — Болтер? — Болтер. Паттерн Годвин, модель под болты шестнадцать и два десятых миллиметра, которые ныне редкость. Обладает исключительно мощным действием по небронированным и легкобронированным целям. Боезапас — двадцать пять болтов. — Но зачем нам болтер? — удивился Каин, — когда Хеллган — полностью удовлетворяет нужды штурмовиков. Мы можем с помощью брони стрелять практически бесконечно. — Знаю, Каин, знаю. Но у болтера есть сменный боезапас. Вот к примеру мельта-болты, осколочные, бронебойные, — я поставил на постамент обоймы, — вот адское пламя — разработанные против тиранидов с ядовитыми иглами, вот металлический шторм — шрапнельный принцип, вот болты против космодесанта, вот против демонов и прочих порождений варпа… — я выставлял из ящика арсенал болтов, — а так то и астартес были бы не против ходить с лазпушками, подключенными к системам питания их брони. Вот только болтеры — крайне гибкое оружие! Каин не сдавал позиции: — И сколько может утащить боец? Три-четыре магазина. Сотня выстрелов, даже если стрелять снайперски-точно — автономность по БК чуть выше нуля. — О, а вот на этот случай я разработал другую систему. Я изучил механизмы фазового сдвига и координатного смещения пространства, поэтому, вот. Я притащил к столу ранец. — И? — Каин не был впечатлён. — Он заменит обычный ранец штурмовика. Внутри установлена система фазового сдвига, и четыре роторных магазина с болтами разного типа. Смотри. Я открыл ранец и продемонстрировал Каину систему. Внутри был рельс — длинная направляющая, по которой двигались болты, компактный телепорт в виде белой коробочки и система подачи боеприпасов в виде цепи, похожей на танковую гусеницу. Механизированная патронная лента. Комиссар с интересом посмотрел на это чудо техники, видно было — техножрецы не стремятся раскрывать своих секретов. — Вот этот блок телепортирует снаряды, причём — способен выдавать до пятидесяти болтов в секунду. Потом они идут по вот этим направляющим и вниз, в патронную ленту, или могут автоматически заполнять магазин. Нужно только вставить его сюда с помощью специального переходника. Болтер можно переключать на любой тип огня — реализовано просто — флажковый переключатель с четырьмя запрограммированными режимами. По умолчанию — это осколочные, бронебойные, зажигательные и слезоточки. — Слезоточки? — Химические болты… вообще-то они разрабатывались под легковоспламеняющийся газ, но я заменил его едким слезоточивым. Такой вдохнёшь раз — всю жизнь кошмары сниться будут. Разогнать толпу такими болтами можно легко, как и выкурить кого-то из помещения. — Если враг не прихватил респиратор. — И если он не криговец, — хмыкнул я в ответ, — хотя знаешь, ты по-своему прав. Иметь бесконечный боезапас надёжнее, чем зависеть от линкора и пункта снабжения. — Откуда у тебя столько болтов? — Я же не сидел без дела, — даже возмутился я, — в корабле были предусмотрены обширные дополнительные трюмы. Это самая большая Глориана из когда-либо построенных. Я установил систему сборщиков, подачи и хранения боезапаса… Мы можем делать до трёх миллиардов снарядов в сутки, правда, там ещё производятся ракеты, снаряды автопушек для полковых зениток, боекомплект для артиллерии и авиации… Но снарядами бойцы будут обеспечены, даже если вся тысяча болтеров будет стрелять круглые сутки без остановки. Каин пригладил бакенбарды: — А это мощно, должен заметить. А что делать мне? — Для твоей зенитки я сделал такую же систему, — обрадовал я его, — уверен, тебе понравится. Это чудовище я вообще переделал — добавил ему мощный лазган, спаренный с основным орудием. Техножрецы вообще не любят делиться своими тайнами — и не случайно, ведь мир Адептус Механикус — феодальный. Феодальные княжества, вернее, генерал-фабрикаторства, не воюют друг с другом открыто, но бывает, конфликтуют по вопросам веры и денег. Утечка своих технологий на сторону — большая беда, а если соседи начинают производить такой же товар, как у тебя — то это большой удар по экономике мира-кузни и его феода. Поэтому Механикус тщательно следят за своими секретами, не доверяя их никому, но речь идёт не только про секреты производства и паттерны продукции, но и про тайны техники вообще. Конечно, среднестатистический боец гвардии мог почистить свой лазган без участия техножреца, но в каждом полку были свои наблюдатели за машинами, которые следили за железом и обслуживали это железо. Технопровидцы, как правило.