Coffee grains

Каждый день в 19:00 я жду особенного для меня посетителя. 18:50. Протираю дрожащими руками столовые приборы, переводя взгляд то на входную дверь, то на часы. Опять это чувство. Почему я так нервничаю? 18:55. Это ожидание сводит с ума. Я начинаю слышать биение своего сердца. 19:00. Руки опускаются, ноги сами ведут меня к главному входу. У меня захватывает дух. Наконец открывается дверь. Я задержал дыхание и выпалил: — Добрый вечер! Вошедший посетитель кивнул головой, отвечая на моё приветствие, и прошел мимо, направляясь к своему столику возле окна. Он всегда садился на одно и то же место. Я схватил меню с кофейной стойки, которая сама напоминала классическую кофейную банку. Набрав воздуха в легкие и сглотнув, устремился к столику принимать заказ у моего постоянного гостя. Парень поднял на меня взор, и земля ушла у меня из-под ног. Я заглянул в его глаза и почувствовал себя на краю обрыва готовый без раздумий сделать шаг вперед и провалиться в омут его черных глаз. — Что будете заказывать? – на этот раз я перенервничал, задав вопрос, всё еще держа меню у себя в руках. — Мне как обычно… — сказал он и отвернулся к окну, вглядываясь в суету осенней улицы. Всего одна фраза, сказанная мне обычному официанту, но, сколько эмоций пробуждалось в моем, казалось бы, потерянном для высоких чувств сердце при звуке его голоса. Немного растрепанные кудрявые волосы, серебряные сережки в форме кубиков в обоих ушах, длинный черный обтягивающий стройную фигуру свитер с большим воротом похожим на шарф, худобу его ног подчеркивали облегающие джинсы и аккуратные черные кроссовки: я мог смотреть на него вечно, так он был красив. Он всегда заказывал мокко – кофе, сочетающий в себе горечь эспрессо и нежный мягкий дуэт молока и шоколада. Этот напиток хорошо согревает в дождливую осеннюю погоду. Я не отводил от него взгляда, а он лишь смотрел в окно и не торопясь пил свой мокко, оставляя мне лишь догадываться, о чем думают эти наполненные печалью глаза. В какой-то момент мне показалось, что он заплакал, несколько слезинок скатившиеся по щекам были быстро стерты рукавом свитера. В этот момент я почувствовал тревогу и смятение, и было уже глупо что-то отрицать, списывая все на временное помешательство. Все эти странные чувства, переполнявшие меня лишь при одной мысли об этом парне говорили всё сами за себя. Как одинокая холодная зима ворвался в мой, утопающий в безликой повседневности мир, освежая эмоции и порождая чувства, противоречащие моему разуму. — Хенсын, приберись на кофейных стойках и дополни диспенсеры где необходимо, сегодня ты закрываешь смену – звонкий голос главного в отсутствие хозяина кофейни человека и по совместительству бариста вернул меня в реальный мир, — мне нужно бежать, так что все остаётся на твоей совести. Дверь захлопнулась, и я остался один в опустевшей кофейне. Решив, наконец, подумать о работе я направился к кофейной стойке. — Алажуела, Антигуа, Аруша, Бани, Барахона, Бугизу… — я прошел вдоль стойки с диспенсорами, читая вслух названия сортов кофе с карточек на емкостях расположенных строго по алфавиту, — Майсор, Маттари, Мокка… Дойдя до буквы м я остановился, потому что меня отвлек стук в главную дверь кофейни. Я открыл ключами дверь и провещал строгим голосом: — Извините, но мы уже закрыты. Передо мной стояла красивая девушка, она протягивала мне ладонь, в которой лежало черное зернышко. Я непонимающим взглядом смотрел то на ладонь, то пытался понять её отсутствующий взгляд. Но её большие черные глаза не выражали ничего, казалось, она смотрела сквозь меня. Мне стало не по себе, и я нарушил тишину. — Это мне? – я кинул взгляд на зернышко в её руке. Она кивнула и протянула ко мне ладонь. Я взял зернышко и приблизил к себе, чтобы лучше рассмотреть в полумраке коридорчика – как я и думал, оно оказалось кофейным. За спиной раздался звук бьющегося стекла, я резко обернулся, всматриваясь в затемненный зал «B&W». Нужно посмотреть, что там произошло. Развернувшись обратно, я вздрогнул, так как девушки только что стоявшей передо мной и след простыл. Улица, окутанная туманом, скрыла удаляющуюся тонкую фигуру загадочной персоны. Только так я мог объяснить её внезапное исчезновение. Я захлопнул дверь и прошел к тому месту, откуда доносился шум. Один из стеклянных диспенсоров лопнул и из верхней емкости кофейной стойки сыпались зерна, образуя горсть на деревянном полу. Я наклонился и поднял карточку, лежавшую рядом с рассыпанными кофейными зернами. «Мокко» — гласила надпись на бумаге. Меня бросило в жар. Ну не кофе же я обнюхался, в самом деле. Я схватил чистый лист бумаги лежавшей ровной стопкой на стойке, взял карандаш и начал что-то выводить, сам не понимая, что именно и зачем. Всё что было потом я помню смутно. Очнулся я, будучи дома на кровати. Голова кружилась, за ночь несколько раз мне становилось плохо. Мне было страшно, я был ведом кем-то, затуманенные мысли рождали странные картины в моем воображении. Проснувшись утром, я боялся думать о вчерашнем.