Дождь и немножко нервно

Байерли пришел в себя, когда его перекладывали на каталку. И сразу же попытался с нее встать, отталкивая врачей (тех было трое, плюс две медсестры). Его профессионально перехватили, прижали к каталке в шесть рук (одна из медсестер держала капельницу и кислородную маску), зафиксировали. Сунувшегося было помочь Айвена оттерли, но Байерли успел его увидеть в просвете между плечами медиков, обжег ненавидящим взглядом, выплюнул: — Сука! Тебя же просили! Как человека! Мне нельзя сюда! Голос его из-под маски звучал невнятно. Медсестра четко знала свое дело и уже возилась с веной, почти на ходу. Хорошо, что лифты здесь просторные. И коридоры широкие. — Не психуй, это не больница. — Держаться рядом с каталкой оказалось не так-то просто: врачи шли быстро, хотя вроде и не бежали. А вот Айвену приходилось почти бежать. И говорить на почти-бегу. — Это имперский военный госпиталь. Ничего не случится с твоей гребаной секретностью… — Да пошел ты! — Дальше вам нельзя. — Шедшая перед Айвеном медсестра остановилась, тем самым вынудив остановиться и его. — Можете подождать здесь. Или в приемном, на первом этаже, там вам будет удобнее. Пропустила каталку, придерживая дверь, еще раз улыбнулась Айвену и отшагнула за смыкающиеся створки. Двери закрылись сами, но почему-то все равно было такое ощущение, что это она поспешила захлопнуть их перед носом у Айвена. Айвен постоял перед ними, хмурясь и покачиваясь с носков на каблуки и обратно. Странно. Информация о военном госпитале Байерли если и успокоила, то он ничем этого не выдал. Впрочем, может быть, он просто в таком состоянии, что плохо соображает и не понял. Как бы там ни было, у Айвена не было ни малейших сомнений в правильности своего поступка. И случись все снова — он поступил бы точно так же. Вот только взгляд над маской, ненавидящий и отчаянный… Во что же такое Бай опять вляпался? А попутно втянул и его, Айвена… Впрочем, пока еще как раз-таки не втянул. Айвен прошелся по коридору мимо дверей операционной. Три шага в одну сторону, четыре в другую. Самое время свалить. Долг можно считать выполненным. И общественный, и дружеский. Пострадавшим займутся профессионалы, а Айвен может может быть свободен и отправляться домой спать, хотя бы те жалкие три-четыре часа, что остались до будильника. Завтра будет новый рабочий день, и никто не обещал, что будет он легким. Не нашлось такого вруна. Три шага — неспешных, длинных, куда торопиться. Поворот на каблуке. Снова шаги, такие же неторопливые и размеренные. Почему-то четыре. Интересно — почему? Расстояние же одинаковое. Разворот. Три шага... Врачи выглядели деловито, но не особо обеспокоенно, а один, с бейджем реаниматолога, даже пробормотал что-то разочарованно в том смысле, что он тут, похоже, не нужен, зря только выдернули. Так что вроде как за жизнь пациента они не особо переживают, ситуация не критическая. Да и, в конце концов, чем Айвен может помочь, оставаясь тут, в приемном покое или вот на этой кушетке, специально, наверное, поставленной напротив дверей операционной для самых нервных ожидающих родственников? Ничем не сможет он помочь. Абсолютно. К тому же и родственник он довольно дальний, если уж на то пошло. А операция может продлиться и час, и два, и времени на поспать не останется совсем, а завтра потребуется свежая голова… Айвен вздохнул. Прошелся по коридору до окна, посмотрел на бегущие по стеклу капли. И вернулся на кушетку у закрытых дверей операционной — ждать. *** — Колото-резаное ранение левой половины живота, не проникающее в брюшную полость, ограниченное повреждение брюшной стенки, целостность брюшины и внутренних органов не нарушена. Резаное ранение ладонной поверхности правой кисти, вывих левого плечевого сустава, растяжение суставно-плечевых связок, вероятный надрыв верхней и средней, а также общее переохлаждение организма, многочисленные ушибы, ссадины и следы сексуального насилия. Хирург был молод и явно старался произвести впечатление, сыпал медицинскими терминами, большую часть которых Айвен автоматически фильтровал. — Имеют место быть также умеренная кровопотеря и последствия травматического шока. Для купирования проведена диффузионная терапия и оксигенотерапия, введены сердечно-сосудистые препараты комплексного действия. Гемодинамика стабильна, состояние пациента удовлетворительное, рекомендовано стационарное наблюдение и контрольный снимок через две недели, тогда станет понятным, как протекает заживление и не требуется ли оперативное вмешательство. — То есть все очень плохо? — Айвен и так обычно после сна соображал с трудом, а тут еще и без кофе. Да и заснул он сидя, и не так чтобы долго удалось поспать, что не способствовало ясности мышления. Хирург досадливо поджал губы. Подергал нижнюю зубами — крупными и квадратными, как у кролика. Вздохнул и перешел на более понятный непосвященным язык: — Да нет, я как раз и пытаюсь вам объяснить, что ничего особо серьезного. Ножевое ранение без повреждения внутренних органов. ПХО сделали, зашили, швы снимать через десять дней, ежедневно менять повязку и обрабатывать. Ничего сложного. В хирургической помощи пострадавший более не нуждается, наблюдаться может у травматолога. Раны кожи — это не наш профиль, а рука и живот в норме. Вот на ладони похуже, три шва, но сухожилия целы. Другие... хм… повреждения менее существенны, зашивать не потребовалось. Плечо вправили под общим наркозом, зафиксировали, прокапали плазму. Осталось контролировать заживление, сделать контрольный снимок и не торопиться с ЛФК, а то может развиться привычный вывих плеча. Так что это были только рекомендации, а насильно удерживать мы не имеем права, когда пациент выказывает настолько резкое нежелание… а он его выказывает. Вот только документы оформим и отказ от госпитализации подпишем. Насколько я понимаю, отказ тоже подпишете вы? Пострадавший ваш хм-м... родственник? Что-то в тоне врача Айвену не понравилось. Настолько, что он даже проснулся. И еще больше ему не понравились чопорно поджатые губы. — Коллега. — Понятно. А имя у вашего… хм… коллеги имеется? — Хирург вытащил из кармана световое перо и активировал лежащий на столе планшет. — Конечно. — Иногда Айвен соображал быстро и улыбался широко. Очень широко. — Его зовут Джон. Секретный агент Джон Смит. Можете так и записать. Но... — Он положил ладонь на планшет, припечатывая и не давая писать, а когда хирург поднял на него озадаченный взгляд, продолжил со значением: — Но я бы вам не советовал записывать. Хотя это, конечно же, только рекомендации. На тот случай, если вы не хотите неприятностей с имперской СБ. А ведь вы не хотите, правда? Вот и мне так кажется, что вы человек понятливый. И понимаете, когда лучше вообще забыть, что сегодня вы кого-то оперировали. Хирург отложил световое перо. Моргнул. Вытянул губы трубочкой, словно присвистывая. И тут же доказал, что улыбаться он умеет ничуть не хуже Айвена: — А разве я кого-то оперировал? Понятливый молодой человек. Это плюс. — Кстати, насчет того, кого я не оперировал... мы могли бы доставить его домой нашим транспортом, он более приспособлен для перевозки… неоперированных. Если вы укажете адрес… Но любопытный. Это минус. — Благодарю, но это лишнее. — Дело ваше. — Скрыть разочарование врачу до конца не удалось. — Подпишите вот тут. И вот тут тоже. И я бы советовал вам нанять профессиональную сиделку, ближайшее время ваш коллега будет несколько беспомощен в быту, а кто-то же должен менять повязки, обрабатывать швы и колоть анальгетики и антибиотики. У нас хорошая база, я могу посоветовать первоклассных профессионалов, все с медицинским образованием.... Очень любопытный. — Никогда не сдаетесь? — спросил Айвен нейтрально. — Ладно, ладно! — вскинул ладони врач, ничуть не смущенный. — Но попытаться-то я должен был? ***