Шаги из шкафа

— Айвен… — М-м-м? — А-а-айвен… — Ну чего? — Айвен отрывается от комма, стараясь, чтобы раздражение не проступило ни в голосе, ни в мимике. Он отлично знает, что получит в ответ. — Да нет, ничего… так просто… Айвен… Вздрагивающая, чуть заискивающая улыбка, нервное пожатие плечами. Как всегда. Стиснув зубы, Айвен снова утыкается в комм, смотрит на буквы, не понимая их значения. И ждет. Чтобы через минуту-другую услышать робкое: — Айвен?.. * Человек в этой жизни очень многое выбирает не сам: например, планету рождения. Родственников. Или вот имя. И не всегда выбранное не тобой тебе нравится, неужели так трудно понять? Впрочем, против своего имени Айвен раньше ничего не имел, только вот слышать его по триста раз на день — это любого выбесит. Даже если произносят его без навязшего на зубах добавления “этот болван”, даже если произносят ласково и даже если не кто-то, а Бай. Раздражает. И это тем более обидно здесь, на борту бетанского лайнера, где им с Баем больше вовсе не обязательно притворяться просто друзьями, потому что и экипаж, и две трети пассажиров — с колонии Бета, где такие пары абсолютная норма, никто даже бровью не поведет, и вроде бы как раз ничего не должно раздражать или омрачать. И впереди целый год такого же запредельного счастья — быть вместе открыто, а не от случая к случаю. Не урывками, не прячась, не стараясь избегать коснуться друг друга даже случайным взглядом. Командировка на двоих на Колонию Бета — да о таком можно только мечтать! И вот зачем этому балбесу надо все портить своим постоянным: “А-а-айвен”?! Постоянно! Типа: — Айвен… — Чего? — Да нет, ничего, так просто… И так по сто раз на день, что начинает уже подбешивать, ну сколько можно, и улыбочка такая вечная. Ну он что — не понимает, что Айвена это злит уже? Да, поначалу казалось милым, но достало. И то, что еще две недели назад выглядело невероятно щедрым подарком судьбы — год вместе и не надо скрываться! — постепенно начинает казаться уже вовсе не таким привлекательным. И как-то потихоньку закрадываются мысли о том, что, наверное, он просто не создан для брака — для любого брака, не важно с кем, даже вот с родным и любимым вроде бы и нужным до чертиков, от одной мысли потерять которого все внутри обрывается, но… Как же этот родной и любимый бесит порою, когда вот так все время рядом и с этим своим вечным: “А-а-айвен”! А главное — Бай же не дурак, он же должен понимать! Тогда чего добивается? И вроде как даже и понимает, и в глазах обреченная паника, а все равно: “Айвен…” Снова и снова. Давит на уже болевую точку, словно языком на ноющий зуб. И смотрит с тоскливым ожиданием. Чего ждет-то? Срыва? Ну так Айвен не железный, иногда и срывается. Ну, почти. Встает, например, и уходит. И долго гуляет по смотровой палубе или сидит в баре, порою ловя себя на том, что бессознательно выводит пролитым пивом на стойке до боли родные буквы. Или уходит сам Бай. Вот как сегодня, например. Наверняка сидит у одного их смотровых окон, уставившись на свои любимые звезды, думает о чем-то своем, зараза доставучая и обидчивая. Близко сидит, почти носом уткнувшись, он так любит, и стекло перед ним туманится от дыхания. Интересно, а он рисует пальцем буквы на этом стекле?.. Теперь-то ведь можно, и не надо оглядываться в панике: не идет ли кто, не заметили ли, не обратили ли внимания. Теперь можно... Черт. А ведь в этом, похоже, все и дело. Бай впервые получил возможность открыто называть его по имени, так часто и таким тоном, как ему хочется, никого и ничего не стесняясь, не боясь проговориться, выдать, подвести. Айвену дома было проще, он волновался лишь за себя, да и то не так чтобы очень, а Бай переживал за репутацию того, кто дорог, это куда страшнее. Он же в жутком напряжении пребывал постоянно, под этими своими вечными полуулыбочками и ехидными замечаниями. Теперь напряжение ушло, теперь — можно. Никто не осудит, не посмотрит косо. Кроме разве что самого Айвена. Вот Бай и не может не проверять, что на самом деле имеет такое право, такую возможность — снова и снова, хотя и понимает, что уже достал и скоро, возможно, право это как раз-таки потеряет, и именно из-за проверок. Но не проверять — не может. Замкнутый круг. И впору то ли умилиться, то ли пойти и придушить придурка на месте, вот на той самой смотровой палубе и придушить, куда он постоянно удирает, он и сейчас наверняка удрал именно туда после… нет, не ссоры еще, но уже на грани. Ну так и есть. Сидит в темноте на подоконнике, уткнувшись лбом в смотровое окно, весь такой несчастный. Вот же балбес! Объясняй теперь ему, балбесу, что все понимаешь и никогда его не бросишь, как бы противно он себя ни вел… — Бай… Бай вздрагивает и оборачивается на оклик, весь еще такой неостывший от… нет, не ссоры, ершистый и настороженный: — Что?.. Хм… А кто сказал, что обязательно надо что-то объяснять? Можно иначе. Например, вот так: — Да так, ничего… Ба-а-ай… Уже не скрывая улыбки и видя, как у Бая идет трещинами привычная маска, как вспыхивают недоверчивой радостью глаза. Есть игры, в которые лучше играть вдвоем.