Это не конец

И тут Намджун понимает, что у Сокджина течка. Джин не может здраво рассуждать, ибо мозг уже затуманен и одурманен сильным запахом альфы, который ошарашенно стоит и смотрит. Запах карамели, исходящий от омеги, был ещё сильнее. Намджун старается изо всех сил не напасть на омегу, ибо тот такой желанный. Единственное, что сдерживает его — это мысль о том, как этот омега будет плакать. Намджун не хочет этого: не хочет, чтобы этот омега плакал, страдал и испытывал боль. И сейчас Сокджин лежит на холодном полу, что даёт ему хоть какую-то прохладу, ибо тело его такое горячие; ёрзает, сжимает свои ноги, ибо боль невыносимая. Его штаны уже во всю промокли и Джин уверен, что это уже заметно. Он краснеет, боится и взглянуть на альфу перед собой, что старается не вздыхать аромат омеги. Вдохнёшь — и не сможешь сдержаться. Джин вспомнил Намджуна, который только вышел из душа, в одном полотенце на бедрах. Черт, такой сексуальный… И он понимает, что хочет Намджуна. И плевать на все принципы, на то, что он несовершеннолетний, что все это не по любви, а в связи с обстоятельствами, что он ещё девственник. Он хочет уже почувствовать и унять свою боль в заднице, которая уже вся истеклась естественной смазкой. Джин надеется, что альфа сейчас сам на него накинется, но тот вообще не двигается и стоит, не шевелясь, смотря на омегу. Что с ним такое? Он не ожидал? Ещё бы, этого никто не мог ожидать! А может, Намджун не хочет навредить ему? А может он вообще не хочет? Вопросы так и терзали бедного омегу, как и желание уже самому накинуться на альфу. Но он даже не может подняться; он будто приклеился к этому полу. Всё, терпеть больше не может. — Пожалуйста, Намджун, помоги. Не могу больше. — жалобно зовет того омега и альфа моментально среагировал, взяв омегу на руки. От омеги прет этой карамелью так, что альфа чувствует, что уже будто пьян и не может сдерживаться. Он бросает омегу на свою кровать и нависает сверху. Омега понимает, что скоро Намджун поможет ему, весьма не простым способом. Альфа проводит своей рукой по горячему лбу омеги, смахивая уже прилипшую челку. Комната постепенно наполняется смешанными запахами карамели и яблок. И Джину кажется, что уже постепенно теряет сознание. — Я не могу, Джин… — с трудом признается Намджун, чувствуя, как в джинсах в районе паха становиться тесно. — Пожалуйста, я прошу. Это не выносимо.! — громким тоном скулил омега. — Пожалуйста, Намджу… Омегу прерывает неожиданный поцелуй. Альфа агрессивно сминает девственные губы омеги, прикусывая их. Намджуну кажется, что он явно чувствует карамель, это заставляет его кусать, а затем облизнуть губы омеги. Это первый поцелуй Джина: грубый, пошлый, слегка мокрый. Он ещё ни с кем не целовался, а его поцелуй не такой, какой хотел омега. Грубый поцелуй сменился на более нежный, уже ленивый и Джин неумело отвечает, обнимая альфу за шею. Он чувствует, как язык альфы проникает ему в рот, по-хозяйски исследуя его, затем сплетается с чужим языком. Когда заканчивался воздух в лёгких, они оба отстранились, а между их губ образовалась ниточка слюны Альфа агрессивно стал целовать и легонько кусать шею омеги. Сокджина хотелось съесть, да, но и причинять боль этому омеги не хотелось. Он покрывал его шею поцелуями, вырисовывал своим языком какие-то узоры, ставил красные отметины. Омега продолжал скулить, требуя большего, как какая-то собачка, которая хочет большей ласки. На Джине хлопковая бежевая рубашка, которая прилипла к мокрому телу омеги. Намджун не переставал целовать омежью шею, одновременно стал расстегивать и рубашку омеги, наслаждаясь пахучими железами. В комнате было душно, жарко и приторно. Сняв с Сокджина рубашку, Намджун приступил ко своей. Расстегнув пуговицы не до конца, он через шею снял с себя рубашку, откидывая её куда-то в сторону, также и с другой. Сокджин краснеет, но не сильно, при виде полуголого Намджуна. Он видел его тело и оно каким и было, таким и осталось — шикарным. Альфа наклонился к омеге, стал делать дорожку из поцелуев, начиная с шеи, усыпанную уже красными пятнами, и спускался ниже, пока не дошел до кромки штанов. Он стал тянуть штаны омеги вниз, вместе с его боксёрами, и заметил, как тот уже тихо постанывал. Намджун усмехнулся и снял с него всё, наслаждаясь прекрасным видом. Дрожь омеги не прекращалась, а желание чувствовать альфу так и возрастало. Сокджин смотрит жалобно на Намджуна, что тот смотрел в ответ и улыбался; он склонился над лицом омеги, снова погружая его в головокружительный поцелуй. Какое желание не было у Намджуна, он оставался для омеги нежным и старался не перейти границы. Намджун раздвинул такие податливые ножки омеги в стороны, открывая вид на розовую пульсирующую дырочку. Не забывая про то, что этот малыш явно девственник, он не торопится сразу насухо входить. Не хочет причинять ещё большей боли омеги, тот и так ерзает и не знает, что делать. — Потерпи немного, Принцесса, сейчас будет немного больно… — подготовив один палец ко входу, он смазывает его естественной смазкой омеги, а затем и медленно входить и двигается. Омега сжался, из его уст вырвался едва уловимый стон. Сокджин никогда не позволял такого. Вслед за первым, последовал и второй, растягивая омегу уже двумя пальцами, как на манер ножниц. Стоны омеги были уже чуть громче. Сжимая простыни, кусая покрасневшую пухлую губу, омега пытался всеми силами расслабиться. Боль постепенно заменялась на приятное ощущение, заставляя омегу застонать. Покончив с растяжкой, альфа аккуратно вытащил свои пальцы из омеги, желая заменить их уже своим членом. Он снова наклонился к горячему Сокджину за очередным поцелуем. Сминая покрасневшие губы, он быстро расстегивает ремень вместе с ширинкой, снимая штаны вместе с боксёрами и откидывая всё в сторону. Их тела такие горячие; кожа к коже. Свежего воздуха совсем не осталось: кругом витал запах «спелых яблок в карамели». Снова губы альфы касаются нежной шеи омеги, медленно спускаясь, проводя языком по ключицам и ниже, доходя до груди и затрагивая розовую бусинку омеги, ловя пронзительный стон. Из-за таких ласк омега не может и глаз открыть, снова сжимая свои ножки вместе. Намджун отстранился и посмотрел под собой на омегу: такой мокрый, горячий, податливый. Такой желанный. Разведя снова ножки омеги в стороны, альфа подставил уже головку колом стоящего члена, собирая всю истекающую смазку. Омега чувствует, как что-то горячие упирает ему в задницу. Он напрягся, понимая, что сейчас лишится самого ценного. Он боится, но нежный баритон альфы отвлекает омегу: — Расслабься… И он расслабляется, с трудом, но расслабляется. Сокджин вскрикивает, когда альфа входит своим членом до самого основания, но двигаться не начинает, а легко поглаживает омегу по животу. Он даёт ему привыкнуть к своим размерам, подавляя в себе желание по-жёсткому его оттрахать. Ведь понимает, что омега не выдержит. Сокджин привыкает и уже сам двигается бёдрами на пробу. Это даёт знак Намджуну, что можно двигаться. Он легко, медленно начинает двигаться, постепенно наращивая темп. В омеге так мокро, так узко, что сводит альфу с ума. Альфа перешёл на средний темп, входя и выходя из омеги, из-за чего Джин жалобно стонет, сжимая простыни в кулак. Омега больше не чувствует боли, а лишь приятные ощущения пробегают по всему его телу. Не давая делать альфе больно, он больше не напрягается, полностью расслабленный. Стоны разносились, кажется, по-всей квартире. Джин жадно вздыхал их перемешанные запахи. Он взял альфу за шею и потянул, затягивая его в сладкий поцелуй, сплетая языки. Альфа удивлён, но упорно отвечал на поцелуй, наращивая темп ещё сильнее, чувствуя, что вот-вот кончит. Сокджин начинает оставлять алые полосы на спине Намджуна от такого бешеного темпа. Голос срывается и Джин больше не может кричать и издавать звуки наслаждения. Омеге даже не нужно было касаться себя, чтобы получить хоть какую-то разрядку; он с немым криком кончает на живот. Намджун делает ещё несколько движений и сразу же выходит до того, как начинается завязываться узел, не желая, чтобы омега забеременел. Альфа кончает следом на живот омеги, где уже капельками растекалась по боку его сперма, пачкая простыни. Сокджин лежит, как безвольная кукла, пытаясь перевести дыхание. Горло уже болит от раздирающихся стонов наслаждения. Не в силах ничего больше сказать, он закрывает глаза, чувствуя, как подступает сон; и он полностью погружается в него. Он чувствует, как кто-то укрывает его сверху одеялом и ложится рядом: обнимая и прижимая ближе и целуют в макушку, что-то шепча. Приятно чувство растекается в сердце омеги. И он не жалеет, совсем нет. Он даже…счастлив? Да, определённо. Намджун тихо надевает свои джинсы, поверх боксёров, тихо застегивая ремень, чтобы ненароком не разбудить омегу, что спал на постели. Решил сбежать, как какой-то трус; сделал дело — и пошёл. Нет, так нельзя. Сероволосый мельком посмотрел на спящую омегу: по его телу пробегали мурашки, такое бледное, но такое нежное, усыпанное красными пятнами. В груди альфы что-то ёкает, из-за чего у него нет ни малейшего желания уходить. Намджун подходит тихо к Сокджину, укрывая одеялом и тихо ложится рядом, прижимая к себе. Этого омегу хочется целовать ещё, обнимать его дрожащие тело ближе к себе и уберечь от всего опасного. Намджуну нравится, как пахнет омега, как и он сам. Его хочется видеть постоянно рядом, каждый день, каждый час, минуту, секунду. Сердце забилось бешено, услышав нежный сонный шёпот: — Намджун… Я люблю тебя. Омега явно сказал это во сне: глаза закрыты, тело невольное, тихое похрапывание. Эти слова, как удар в сердце. Такого приятного чувства альфа никогда не испытывал. Зная, что омега любит его, нет, его истинный, дают хоть какую-то надежду на счастливое будущее. Сероволосый тихо наклоняется и целует истинного в макушку, шепча в ответ: — Я тоже. Возможно, омега этого не услышал, но Намджун скажет это ещё. Сколько угодно.

***

Утром Сокджин просыпается от любимого запаха спелых яблок. Открыв глаза, он видит перед своим лицом спокойное лицо альфы: глаза закрыты, губы приоткрыты. Омега не ожидал, что он окажется рядом. Думал, что тот уйдёт, бросит его одного, но нет. Он лежит рядом, слишком близко; рука его покоилась на боку омеги. Сейчас Джину очень хочется поцеловать в эти приоткрытые губы, быть рядом и никуда не уходить. Смутно вспомнив все то, что произошло вчера, Сокджину резко стало стыдно. Его поведение было слишком вульгарным, таким неправильным? Это все инстинкты и желание. Он признаёт, что сильно хотел его. Хотел — получил. Но что делать, когда Намджун проснётся? Как смотреть ему теперь в глаза? Вдруг, у Намджуна появилась неприязнь к нему? Сокджину страшно. Он аккуратно, стараясь не издать ни шороха, приподнимается на руках, мотая головой, чтобы найти свои вещи. Увидев их, омега хотел было встать, но тут его резко хватают за руку, останавливая. — Куда же ты? — раздался хриплый низкий голос. Сокджин моментально поворачивается, отпускает голову и видит уже не спящего Намджуна. Тот ухмыляется, продолжая держать омегу за руку. Джин хотел было что-то ответить, но тут его дергают за руку, заставляя упасть на постель рядом с альфой. Сокджин такого не ожидал, хлопая от удивления глазами. Медленно повернув голову в бок, он посмотрел на альфу. Смутившись, он потянул одеяло выше, пряча свою верхнюю часть тела. — Как ты себя чувствуешь? — спокойно интересуется альфа. Запах омеги стал слегка слабоватым, не таким насыщенным, как вчера. — Голова немного кружится, — честно признается Джин, смущаясь. — но всё в порядке. — Вот видишь, а ты уйти собирался. Лучше полежи, отдохни. Видимо, альфа переживает за состояние омеги. Сердце Джина наполняется теплом и заботой. Уходить не хочется на самом деле, не сейчас. Хочется быть рядом. — Почему ты здесь рядом со мной? — вдруг напрямую спрашивает омега. Ему было просто интересно, почему. — Зачем мне уходить, когда любимая омега совсем рядом. — отвечает альфа, прикасаясь нежно кончиками пальцев к румяной щеке омеги. — Что? — «Любимая омега?» — в мыслях повторяет удивленный Сокджин. Он ведь не ослышался? Намджун под «любимая омега» имеет именно его? — Джин, я не могу никуда уйти. — говорит Нам, смотря прямо в удивленные глаза напротив. — Мы истинные, я никуда не смогу от тебя уйти. Он прижимает Сокджина ближе к себе, положив свою ладонь ему на лицо. — Я люблю тебя, Принцесса. — нежный тихий шепот раздается сразу же в голове омеги. Он не верит своим ушам. Кажется, он спит? Неужели, его чувства взаимны? — Ты, любишь меня…? — с дрожью, но с такой надеждой спрашивает омега, сдерживая слёзы. Альфа наклоняется ближе к лицу, шепча в самые губы: — Люблю. Давно люблю. Не описать словами, как Сокджин счастлив сейчас; его чувства не отвергнуты, он не сломлен, его любят, любит истинный альфа. Омега приблизился к альфе ближе, прижавшись и молча положив свою голову тому на грудь. Он слышит и чувствует сердцебиение Намджуна, которое тоже не спокойное. Намджун обнял омегу, прижимая ещё ближе к себе, чувствуя какую-то влагу на своей груди. Посмотрев на омегу, он увидел, как по лицу скатываются слёзы. — Почему Принцесса плачет? — спрашивает немного обеспокоенный Намджун. Омега, шмыгнув носом, отвечает коротко, улыбаясь: — Принцесса счастлива. На лице Намджуна проскользнула улыбка. Он крепко взял нежную руку омеги в свою, утыкаясь в русую макушку и прошептал: — Отныне, ты — моя омега. Я всегда буду рядом: оберегать, защищать, заботиться, любить… — Я — твоя омега, а ты — мой истинный альфа.

***

— Сокджин-хён! — возмущенно тянул Хосок, недовольно смотря на Сокджина перед собой. — Ты стал намного реже появляться, что с тобой? — Я просто, ну, это… — заторможенно бормотал старший омега, подбирая правильные слова. — Мы с Намджун-хёном встречаемся, теперь. Хосок разинул рот и шокировано хлопал глазами. — «Да неужели они наконец-то вместе?!» — мысленно ликовал младший. — Оооо, — слащаво протянул Хосок. — неужели ты нашёл в себе силы признаться ему? Молодец, хён! Не зря я за тебя кулочки держал. — Но… — в неком недоумении проговорил Джин. — Это он признался мне в своих чувствах. — Правда?! — воскликнул Хосок, ибо совсем такого не ожидал от альфы, который (по рассказам Сокджина) вообще не подавал никаких признаков симпатии. Сокджин коротко кивнул, немного смущаясь. — Для меня это тоже было неожиданным… — признается Джин. — Но я так счастлив, ты даже не представляешь. — Я так рад за тебя, Сокджин-хён! Наконец-то ты обрёл своё счастье! — уже прыгал от такой радости Хосок. — Только, как так вышло, что он тебе признался? Уши старшего омеги покраснели как и щёки от воспоминаний. — У меня началась течка и… — Что?! Течка?! — перебил старшего удивлено-волнующийся младший. — Да… И так вышло, что мы провели её вместе. — Он воспользовался твоим состоянием! — крикнул Хосок. — Нет, что ты, нет! — отрицательно замазал головой старший. — Он вовсе не воспользовался мной, совершенно. Скорее, я… — Хён, а вдруг он просто хочет попользоваться тобой? — предполагает младший. Чтобы Намджун пользовался Джином? Да ну, бред. Сокджин даже не замечал никаких таких моментов, а в голову такие мысли и не лезли. Прошло чуть больше недели их отношений; всё было прекрасно. Сокджин и в жизни никогда не получал столько любви, как от истинного альфы. Намджун был добр и нежен (как и всегда) с омегой: целовал, без какого-либо напора, ни намёка на пошлость, лёгкие чмоки и прикосновения, нежные слова, комплименты. А может, это лишь пыль в глаза? Джин не первый день знает Намджуна; тот бы не стал пользоваться кем-то. С омегой он разговаривал серьезно и честно, он был с ним откровенным. — Нет, он не пользуется мной, поверь. — говорит уверенно и точно Сокджин, легко улыбаясь младшему. — Он любит меня, я знаю. — Если уж ты так уверен, то ладно. Главное и не забывай, что я всегда на твоей стороне: выслушаю, поддержу, помогу. — улыбнулся Хо. — Спасибо, Хосок~и.

END OF FLASHBACK

Чимин думает, как бы ему войти в то огромное здание, у входа которого стоят две беты. Его могут просто так впустить? Ага, нет. Чимин уже пытался, но те ни в какую не хотели. Думать долго не надо, это лишь время занимает. Тихо подкрадываясь через кусты, которые росли как раз возле этого девятиэтажного здания. Нужно идти настолько тихо, чтобы не было слышно ни шороха, ни топота. Настолько быть незамеченным, чтобы казаться невидимым для всех. У Чимина вроде как это пока получается. Надоедливая черная челка так и лезла в глаза, из-за чего тот не видел пол дороги и то, что находится по его ногами; он чуть не споткнулся и не упал, создавая огромный шум. Вот он уже медленно приближается ко входу; беты всё ещё стоят на месте. Вроде как те не особо следят за окружающими. Есть хотя бы малейший шанс, что он сможет просто так проскользнуть. Дожидаясь нужного момента, он уже собирался быстро пробежать, но, не заметив булыжник, споткнулся об него и упал с грохотом на землю. Беты среагировали, повернувшись на шум. Чимин быстро понял всю ситуацию, моментально прячась за кусты, что беты даже не успели его заметить. Боль пробежалась по всей ноге; он уже хотел было запищать, но быстро закрыл рот ладонью. Омега занервничал, когда услышал приближающиеся шаги, которые становились все громче и громче. — «Мне конец.» — мысленно пронеслось в голове омеги. Он думал, что его сейчас поймают, но нет. Раздался чей-то голос из далека. Шаги прекратились и стали наоборот, тихими. Через несколько секунд, Чимин решает выглянуть и посмотреть: беты куда-то ушли. Это его шанс! Поднявшись, омега двинулся ко входу, быстро заходя в здание. Джин, после скандала с Чимином себе и места не находил. Внутри что-то бушевало, на душе не спокойно. Он переживал, как там младший, все ли с ним хорошо. Да, они накричали друг на друга, но это ведь не повод не беспокоится. Они впервые так серьезно поссорились и разделены уже на долго время. Раньше всегда были вместе и расстаться не могли. Их ссоры были по пустякам, но даже так, всегда мирились. Здесь же ситуация совсем иная: Чимин повзрослел и стал более разумным. Он понимает, что без младшего вот так просто не сможет дальше жить. Хоть скандал развел первым именно Чимин, Джин готов извинится хотя бы за свою ложь, что длилась два или три года. — Джин-а, ты куда? — спрашивает выглядывающий Намджун, когда услышал шорохи в коридоре. — Я хочу извиниться перед Чимином, ведь тогда я не успел. — отвечает поникший омега, доставая свою обувь. — Но даже если он будет против наших отношений, мне будет всё равно. Омега подходит к задумавшемуся альфе, обведя руками его шею и целуя в щёчку, шепча: — Я люблю тебя и ни за что не уйду от тебя. Намджун берет нежное личико омеги в свои ладони и целует в мягкие губы омеги. — Я тоже не намерен расставаться с тобой, Принцесса. Чимин хорошо запомнил дорогу. Он поднялся на восьмой этаж, пешком, ибо на лифте ехать было бы опасней, создавая шум. Ему главное — проскользнуть тихим и незамеченным. Нашёл дверь, которая была в самом конце этажа. Ещё не вошел, как даже здесь ощущается запах, перемешанный карамели и яблок. Сердце бешено стучит; дико волнуется. Ему очень стыдно за своё поведение, что даже растерял все продуманный слова. Стоять долго он не хочет. Ещё раз вспоминая слова, он поднимает руку и стучит в дверь. Стук в дверь прерывает влюбленных. Оба недоумевают, ибо никого не ждут. Джин отстраняется от Намджуна и направляется к двери. Без раздумий сразу же открывает на половину. Глаза распахнулись от удивление и неожиданности. На пороге стоит Чимин, немного потрепанный и с черной шевелюрой на голове. Виднеются даже слабые мешки под глазами, которые говорят о том, что кое-кто не спал всю ночь. — «Что с ним случилось?» — спрашивает сам себе в мыслях Джин. Вид Чимина его немного пугает. Намджун в растерянности: тишина нагнетает и неизвестно, кто там к ним пожаловал. — Хён, я бы хотел… — начал было Чимин, но его тут же перебивают: — Заходи. Сокджин распахнул двери полностью, отходя, чтобы впустить Чимина в квартиру. Теперь Намджун смог увидеть незваного гостя. Он, как и Сокджин, неожидали его приход к ним. Вот они уселись и за стол. Сокджин предложил младшему что-нибудь выпить, но тот отказался, решив перейти сразу к делу, подняв голову и смотря на Сокджина. — Хён, я хотел бы извиниться перед тобой и… — переведя взгляд с Сокджина на Намджуна, ему стало ещё неловко. — перед Намджун-хёном. Я знаю, что поступил неправильно по отношению к тебе и твоему решению. Я просто очень боюсь потерять тебя, хён. Я думал, что уйдя к альфе мы не сможем больше видеться и я потеряю тебя. Чимин готов плакать, ибо все так таилось глубоко внутри. Этот страх. Сложно говорить, больно, с трудом. Чимин сдерживается, потому что гордость ему не позволяет. Но он продолжает: — Так что прости меня за тот день. Я не против твоих отношений, ведь когда-то это должно было случиться. — он смотрит на Намджуна. — И перед вами хочу извиниться и за свое поведение. Я подумал о вас неправильно. Вы хороший человек, я знаю. Да, он знает. Ведь когда-то этот человек спас Сокджина и самого Чимина. Ему можно доверить самое дорогое, что у Чимина есть. Намджун удивленно хлопал глазами. Перед ним уже давно никто не извинялся и даже самому стало неловко. Но он не злится на мальчишку, нет. — Я не злюсь на тебя, Чимин. И уверяю тебя, что тебе не о чем беспокоиться. — Намджун посмотрел на Сокджина, который сидел рядом с ним и взял того руку крепко в свою. — Я люблю Джина всем сердцем, обижать не стану, бросать тоже. — Я тоже, Чимин, не злюсь. — говорит старший омега, виновато опуская взгляд вниз. — Я и сам хотел извиниться перед тобой. — За что? — недоумевал младший. — Хотя бы за всю ту ложь, что длилась так долго. — с большой горечью отвечает Сокджин, с поникшей головой. — Так получилось, Чимин. Я очень хотел тебе все рассказать с самого начала, но моя боязнь была сильнее и не давала этого сделать. Очень жалею, что все так обернулось. Чимин больше не злится на хёна, ведь теперь понимает и знает, что чувствовал Сокджин. Подняв наконец голову, Джин уверенно произносит: — Я больше никогда не буду тебе врать, Чимин! Честно-честно. Почему-то лицо Чимина расплывается в улыбке от этих слов. Он переводит взгляд на Намджуна и замечает, как тот с такой нежностью и любовью смотрит на Сокджина. — «Неужели этот человек действительно любит Сокджина?» — спрашивает сам себя в своей голове Чимин. Намджун показывает это всеми способами. Видно, как он счастлив и Сокджин. Ведь, ему теперь беспокоиться за него не надо, он доверяет Намджуну. — Спасибо, хён. — искренне вдруг благодарит младший, вставая из-за стола. — Мы же будем видиться.? — Конечно, Чимин! Ты можешь приходить в любое время! — отвечает старший на вопрос младшего. — Я боюсь, что меня сюда не пустят больше… — Об этом не беспокойся. — вдруг уверяет его Намджун, встревая в разговор. — Теперь ты можешь приходить, когда захочешь. Я не запрещаю. Намджун по-доброму улыбается омеге, показывая свои очаровательные ямочки. — Спасибо… — Я буду приходить и к вам с Хосоком. — говорит Джин. — Хорошо. — говорит Чимин и разворачивается, намереваясь уже уйти. — Уже уходишь? — вдруг интересуется Намджун. — Может, посидишь с нами ещё, узнаем друг друга по-лучше и… — Боюсь, не сегодня. — неловко перебивает Чимин. — У меня ещё дела. — Оу, ну, тогда в следующий раз. Намджун по-прежнему улыбается, делая вид, что не расстроен, хотя так и есть. Джин с Намджуном провожают и прощаются с Чимином. Тот обулся, попрощался с ними тоже и сказал, что завтра заглянет! Те даже не против, а будут рады. Омега вышел из квартиры и направился в сторону лифта, смотря вниз и размышляя над сегодняшнем днём. Намджун оказался правда милым и заботливым. Видно, как он любит Джина и не даст в обиду, что для Чимина важно. Самое главное — Джин счастлив, а если счастлив он, значит и Чимин — тоже. Его мысли вдруг отвлекает проникший в нос запах. Ощутимый, до бешеного биения сердца знаком. Мята. Чимин поднимает глаза и слышит, как мимо него кто-то проходит. Чимин останавливается и разворачивается, чтобы посмотреть на него. Все что он видит: удаляющаяся фигура парня, со светлыми волосами, от которого веет мятным ароматом. Сердце омеги бешено стучит, тело не хочет двигаться, стоит в полном ступоре, не зная, что делать. Смотрит в след удаляющейся фигуры. Запах постепенно начинает исчезать, чего Чимин не хочет вообще. Поздно он побежал навстречу к этому человеку, когда он уже скрылся из его вида.