Искупление

Едва за графом закрылась дверь, Анна вновь опустилась на стул, события этого вечера измотали ее, совершенно лишив сил. Ей очень хотелось, чтобы все произошедшее оказалось дурным сном, только это было правдой, и данное Черниховскому обещание висело над ней дамокловым мечом. Отказавшись от ужина, Анна прошла в свою комнату, надо было отдохнуть после напряженного дня, но несмотря на усталость, заснуть не могла. Ворочаясь в постели, княгиня раз за разом вспоминала разговор с Его Сиятельством, пытаясь понять, какое решение будет для нее самым верным. Женщина осознавала: произойди сегодняшний инцидент на глазах у барона – дуэль была бы неизбежна, и наказание за нее тоже. Наверное, ее присутствие здесь осложняет Корфу жизнь, и ему правда станет легче, если Анна будет находиться под защитой мужа. Зная характер Черниховского, вряд ли кто-то решится оскорбить его супругу, и она будет в полной безопасности. И хотя ей не верилось в бескорыстную помощь Вацлава, но по здравому рассуждению никакого подвоха в его предложении не было. Графу было просто незачем обманывать ее: приданого ни гроша, а что до нее самой, то зачем пресыщенному сердцееду измученная неудавшейся жизнью вдова, если его внимания добиваются самые выгодные невесты и роскошные светские дамы? Выходит – граф действительно пытается отплатить добром за добро, предлагая защиту и покровительство. Одолеваемая сомнениями женщина уснула почти под утро, так и не решив, как ей поступить. На другой день у Анны все валилось из рук, и Василий Назарович, обеспокоенный ее состоянием, поинтересовался самочувствием помощницы. Не желая огорчать доктора, княгиня не стала рассказывать о случившимся с ней накануне, заверив Неверова, что с ней все в порядке. - Заработались Вы, голубушка, ох заработались, - покачал головой врач. – Вам бы отдохнуть. - Именно здесь я отдыхаю, - отозвалась Анна, - другого отдыха мне не нужно. Василий Назарович еще раз покачал головой, и больше ничего не говорил. После этого разговора Анна все внимание сосредоточила на делах в лазарете, но мысленно не раз возвращалась к разговору с Черниховским. Надо было принимать решение, которое могло изменить всю ее жизнь. Граф дал ей время на раздумье, только долго он ждать не намерен, и вскоре потребует окончательного ответа. Анна никак не могла определиться, чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону, а время неумолимо бежало вперед, приближая разговор с Вацлавом. И когда два дня спустя Черниховский подошел к ней, женщина все еще не знала, что ответить Его Сиятельству. - Согласны ли Вы принять мое предложение, сударыня? - сразу после приветствия спросил Вацлав. Немного поколебавшись, Анна набрала полную грудь воздуха, как перед прыжком в ледяную воду, и сказала: - Я принимаю Ваше предложение, только если Вы обещаете соблюдать условия нашего договора. - Обещаю, - граф прикрыл глаза, пряча светившееся во взгляде торжество. Но княгиня не заметила этого, поглощенная своими переживаниями. Все внутри нее буквально кричало о том, что она совершила ошибку, дав согласие на брак, однако поменять уже ничего было невозможно. Анна стояла, бездумно глядя в одну точку, и не сразу поняла – Черниховский о чем-то говорит, обращаясь к ней. Лишь произнесенное графом: - Madame, Вы слышите меня? – заставило женщину очнуться, и Анна виновато улыбнувшись, спросила: - Вы что-то сказали, Ваше Сиятельство? Простите, я на минутку задумалась. - Я говорю о нашем венчании, - повторил Вацлав. – Мне придется обратиться к господину Мансыреву с рапортом о разрешении на брак, и сразу после его получения мы немедля обвенчаемся. - Как Вам будет угодно, - Анна чувствовала себя мухой, попавшей в липкую паутину, из которой не было возможности выбраться. - Не стоит так переживать, - граф ободряюще улыбнулся нареченной. – Как только разрешение будет получено, я сообщу Вам об этом. С этими словами Черниховский поцеловал протянутую руку и ушел, а княгиня продолжала стоять, глядя ему вслед. Анна не могла представить себя рядом с этим мужчиной, он оставался для нее чужим человеком, случайно появившимся в ее жизни. Их почти ничего не связывало и вряд ли свяжет в будущем. - Что с Вами, барыня?! – забеспокоилась Дуняша, увидев вернувшуюся из лазарета хозяйку. – Неужто немочь какая приключилась?! - Здорова я, - вздохнула Анна, - устала только и… замуж скоро выйду. Услышав последнюю фразу, горничная застыла с открытым ртом, а после робко поинтересовалась: - За кого, Ваше Сиятельство? Владимир Иванович вернулись? - Не вернулся барон, – грустно улыбнулась женщина. – Мне граф Черниховский предложение сделал. - Это тот барин, который третьего дни с Вами приходил, - догадалась девушка. - Он самый, - утвердительно кивнула Анна. - Ох, барыня, - сокрушенно покачала головой горничная. – Как же так, ни с того ни с сего – под венец. Вам бы Владимира Ивановича подождать и с ним посоветоваться. - Боюсь тогда все станет еще сложнее, - Анна устало закрыла глаза. - Чего - сложнее-то?! – не унималась Дуняша. – Барон, чай, не посторонний человек. Лучше бы Вам за него выйти. А этот граф, хоть и красавец каких поискать, все одно чужой да холодный. Как с таким жить? - Как-нибудь, - махнула рукой женщина, про себя добавив: «слава Богу, недолго». – И Владимиру будет меньше проблем, если я выйду замуж. Дуняша больше ничего не говорила, но по ее лицу было видно – решение хозяйки она не одобряет. У самой Анны тоже было неспокойно на сердце. Вроде бы поступила верно, только смутная тревога не отпускала, заставляя сомневаться в правильности принятого решения. В это же время, словно чувствуя переживания Анны, Владимир тоже не находил себе места, одолеваемый беспокойством за любимую. Барону казалось, он упускает драгоценное время, еще чуть-чуть - и случится непоправимое, изменить которое будет уже невозможно. В конце концов, измученный дурными предчувствиями, Корф решил оставить конвой и отправиться в N-скую в одиночку, что строжайше запрещалось правилами. Пусть до крепости оставалось всего около тридцати верст, одинокий офицер мог легко подвергнуться нападению горцев. Но Владимир не думал об этом, погоняя своего гнедого, и только увидев знакомые стены вздохнул с облегчением. Жалея уставшего скакуна, он перешел с галопа на легкую рысь, и вскоре копыта коня застучали по центральной улочке крепости. Теперь торопиться было уже некуда, Анна наверняка в лазарете, поэтому Владимир решил отложить разговор с ней до вечера. Сейчас, пожалуй, не стоило во избежание неприятностей показываться на глаза начальству, и лучше всего было отправиться к себе на квартиру, надо чтобы Фома позаботился о жеребце. Да и самому не мешало бы привести себя в порядок. Обдумывая предстоящий разговор с Анной, Корф пустил коня шагом, но заметив возле лавочки Дуняшу, натянул поводья. Он хотел было расспросить девушку об Анне, только она оказалась не одна, а в компании Ежи – хлыщеватого денщика графа Черниховского. - Чего ругаешься? – вполне дружелюбно спрашивал он у горничной. - Отцепись! – сердилась Дуняша. – Тебя мне еще не хватало! - Вот оженится пан граф на твоей госпоже, а ты за меня пойдешь, - продолжал подкатывать к девушке служивый. – Станешь польска пани. У меня хутор имеется, хозяйку надо, такую как ты, ладну да работящу. - Ишь ты - «польска пани», - передразнила ухажера горничная. – Охальники вы, вместе с графом твоим! - Зря ты так говоришь. Пан Вацлав хороший человек, не обидит твою пани, и тебе со мной будет dobrze (хорошо - польск). Так что – подумай. Подмигнув девушке на прощанье, денщик развернулся и весело насвистывая отправился по своим делам. Едва он исчез из вида, барон окликнул Дуняшу. Увидев Владимира, девушка засветилась радостью и бросилась к нему. - Барин, Вы вернулись! Слава Богу! - Вернулся, Дуняша, иль глазам своим не веришь? – пошутил Корф. – Ты мне лучше скажи, о какой женитьбе вы сейчас говорили? - Так это, - горничная опустила глаза, – его граф к барыне посватался. - К… Анне?! – у Владимира перехватило дыхание от этой новости. – И что она ему ответила?! - Согласилась, - Дуняша беспомощно развела руками. - Согласилась, значит! – от рыка Корфа девушка попятилась, глядя со страхом на его потемневшее лицо. – Где твоя хозяйка?! - В лазарете, где ж ей быть, - пролепетала Дуняша. – Барин, Вы шибко не серчайте на барыню-то! Чует мое сердце – не с добра она за Его Сиятельство выходит, только ничего не говорит; «так надо» - и все. - Ты вот что, - Корф на минутку задумался, - не рассказывай Анне о моем возвращении. Вечером я сам зайду поговорить с ней. Горничная согласно закивала и, подхватив корзинку с продуктами, направилась в сторону лазарета, а Владимир к себе на квартиру. Обжигающие сердце ревность и негодование постепенно уступали место здравому смыслу, заставляя смотреть на ситуацию по-другому. Слова Дуняши о том, что Анна «не с добра» выходит замуж, как-то не вязались с влюбленностью. Поэтому, поразмыслив, Корф решил спокойно поговорить с любимой. Обвинения могут вновь рассорить их, значит, надо без эмоций во всем разобраться, понять, почему Анна согласилась принять предложение Черниховского, и потом действовать по обстоятельствам. Вернувшись вечером из лазарета, Анна вошла в гостиную, и замерла, увидев сидевшего за столом барона. - Добрый вечер, Владимир Иванович, - произнесла Анна, оправившись от удивления. – Вы уже вернулись? - Добрый вечер, - Корф поднялся. – Да, вернулся. Присаживайтесь, сударыня, нам предстоит долгий разговор. - О чем Вы хотели поговорить со мной? – женщина опустилась на стул, несколько испуганно глядя на гостя. - О Вашем замужестве, например, и многом другом, - барон не мигая смотрел на Анну. – Думаю, у меня есть право знать, почему Вы решились на брак с графом Черниховским. Кажется, до своего отъезда я не замечал у Вас пылких чувств к этому господину. Или Вы так удачно разыгрывали равнодушие? - Вы не можете обвинять меня в притворстве! – вспыхнула женщина. – Вам ничего неизвестно о моей жизни в последнее время. - Так расскажите мне, - Корф вновь опустился на стул. – Если я, конечно, заслуживаю Вашего доверия. И Анна заговорила. Все, что копилось в душе несколько дней, не давая покоя, вылилось горячим потоком. Княгиня рассказывала не умолкая: о столкновении с пьяным негодяем, заступничестве Черниховского, и наконец, о предложенной графом сделке. Владимир слушал эту исповедь не прерывая, а когда Анна умолкла, со вздохом сказал: - Мне остается только поражаться Вашей наивности, сударыня. Неудивительно, что граф решил этим воспользоваться. - О чем Вы?! – удивленно спросила женщина. - О том, как легко Вы поверили обещанию Черниховского развестись с Вами. Поймите – процедура развода в Российской Империи очень долгая и почти невозможная. Развенчание допускается всего лишь в двух случаях: когда один из супругов будет уличен в неверности или при неспособности мужа исполнять супружеские обязанности. В последнее никто не поверит – на счету графа романов больше, чем пальцев на руках, а что касаемо неверности… - Мне все равно, - перебила Корфа Анна, - если граф посчитает нужным обвинить меня в этом для получения развода… - И прослыть рогоносцем, - насмешливо сказал Владимир. – Поверьте, Его Сиятельство не из тех мужчин, которые смиренно терпят подобное. - Но ничего не помешает графу изменить жене, - голос Анны звучал менее уверенно. - Надеюсь, в этом никто не станет сомневаться? - Не станет, - подтвердил барон. - Только в этом случае он теряет право повторного вступления в брак. А теперь, когда Вам все известно, сделайте выводы. Хотя они и так очевидны: либо фальшивое венчание… - Граф утверждал, что венчание будет настоящим и состоится в крепостной церкви, - потрясенно прошептала Анна. - Значит, Вы окажетесь связанной с ним навсегда, ведь жена принадлежит мужу, - резюмировал Владимир. – Скорее всего, он постарается увезти Вас в Польшу при первом удобном случае, чтобы у супруги не было соблазна добиваться развода. - Я совсем запуталась, - Анна сжала голову руками. – Зачем графу нужен этот союз, ведь от него никакой выгоды: ни денег, ни знатного родства, я уже не говорю о своем происхождении, о котором Его Сиятельству еще ничего неизвестно. - Зато Черниховский получит Вас, - может быть, Анне показалось, но в голосе барона появились нотки ревности. - Неужели ему интересна вдова, к тому же не первой молодости? - развела руками женщина. – Этого не может быть. После этих слов Владимир встал и принялся расхаживать по комнате, не глядя на собеседницу. - Почему Вы решили, что не можете привлечь внимания мужчин?! – спросил он резче обычного. – Вы в своем горе полностью отгородились от мира, не желая ничего замечать, а Вас окружают живые люди, которые могут испытывать к Вам определенные чувства, и предложение графа тому подтверждение. Вам пора выбраться из той скорлупы, куда Вы сами себя загнали. - Но я… - попыталась возразить женщина, однако барон перебил ее: - Конечно, это Ваше дело, - Корф по-прежнему не смотрел на Анну. – Вы – взрослая свободная женщина, и если венчание с Черниховским Вас устраивает, я не вправе его запретить, только сначала мне бы хотелось поговорить с графом и выяснить его истинные намерения. - У меня никогда не было желания связать свою жизнь с Его Сиятельством, - твердо сказала Анна. – Я соглашалась на предложенную графом сделку с целью защитить себя, и только. Если же у господина Черниховского другие планы – я вынуждена отказаться от его предложения. - Я могу передать графу Ваши слова? – Владимир остановился возле женщины, глядя на нее сверху вниз. - Можете, - кивнула головой Анна. - Если все так, как Вы сказали – другого ответа у меня не будет. Я не люблю графа и не собираюсь мучить ни его, ни себя в этом браке. - Хорошо, - Владимир поцеловал руку женщины. – Я побеседую с Черниховским, выясню все обстоятельства и передам ему Ваше решение. - Если у него не было намерения разводиться, то мне остается только благодарить Вас за то, что удержали меня от опрометчивого шага, - Анна поднялась со стула. - Сейчас уже поздно, - Корф потянулся за фуражкой, - но завтра я составлю с графом разговор. Пожелав женщине доброй ночи, барон вышел из флигеля, и впервые за эти дни Анна спокойно вздохнула: похоже, столь пугающего ее замужества удастся избежать. На следующий день, не откладывая дела в долгий ящик, Владимир отправился к Черниховскому, который, еще не зная о его возвращении, писал рапорт с просьбой о разрешении на брак. Выведенные уверенной рукой строчки ровно ложились на бумагу, когда за спиной раздался голос, заставивший графа скрипнуть зубами. - Ваше Сиятельство, Вацлав Янович, никак пишете чего? Уж ни рапорт ли господину Мансыреву?