21:00

I love you… Я тебя люблю… Ten letters… Десять букв… Three words… Три слова… One sense… Один смысл…

***

«Очень темно. Почти ничего не видно. Где я вообще? Что это за место? А где все? Как я тут оказался? Пусто. Под ногами ничего. Только чернота, у которой нет конца. Что это? Свет? Или, стоп? Шото? –Тодороки?! — окликнул я парня, на что он так же продолжил стоять уставившись в одну точку. — Тодороки, всё в порядке? Эй! Я стал подходить к нему. Не бежать, просто аккуратно приближался, опасности же здесь нет, верно? Вот вроде бы иду к нему, а такое ощущение, будто продолжаю стоять на месте или просто напросто становлюсь ещё дальше. Прибавляю шаг, а всё равно Шото становился всё дальше и дальше. –Тодороки! И вновь реакции нет. Он стоял и в упор глядел на меня. Бросив затею подойти к гетерохрому, я просто повторил его действия, всматриваясь в черноту за его спиной. У вас было такое, что когда вам снится ужастик, вы замедляетесь или просто не можете и крикнуть, позвать на помощь или что-то в этом роде? Наверняка такое было у многих. И именно эти люди сейчас бы поняли Мидорию, когда просто перед его глазами стоит Шото в какой-то непонятной или даже можно сказать поломанной позе, а сзади него вырастают какие-то руки. И это были руки даже не обычного человека. Длинные пальцы, когти, бледная-бледная кожа рук и какая-то темная материя, которая еле прекрывала запястья. И эти руки впиваются в одежду и кожу Тодороки, таща его назад. Его лицо спокойное, спокойнее обычного. Изуку становится настолько страшно, что он вскрикивает имя парня, но получается непонятный хрип, что-то вроде ломаного голоса. Ноги не слушались, побежать было просто невозможно, крикнуть не получалось. Оставалось только смотреть на то, как его товарища утаскивают в пелену темноты костлявые руки непонятного существа…» Изуку проснулся в холодном поту. Вскочив на небольшой кушетке, он быстро стер капли со лба, нервно выдыхая. Это просто отвратительно. Ужасное чувство вины заполнило всё сознание, вплоть до самых тайных его уголков. Чувство, что всё могло было быть иначе. Если бы он только был внимательней! Если бы он только успел среагировать! Если бы он не стоял и не тупил, всё бы обернулось совершенно по-другому! Это он виноват в том, что его товарища сейчас спасают от костлявых рук смерти. Невольно вспомнился и сон, и события, которые произошли буквально четыре часа назад.

Flash back

Но…

Всё произошло буквально в три секунды. Негромкий свист чего-то сверху, напуганные глаза Шото и толчок в грудную клетку. После, тьма в глазах, звук тяжёлого удара и крики всех присутствующих людей. Крики о помощи. Голос Полночь, её напуганные слова, которые до слуха не дошли. Глухой удар спиной об землю, резкий свет, что ослепил не на долго, взор устремленный на огромную груду какого-то метала, а под ним… Рука… Тодороки…

Крик

Боль

Страх

Когда Изуку увидел руку Шото, его глаза наполнились непостижимым ужасом и болью. Его губы раскрылись в немом крике, а на глаза навернулись слёзы. Его очень трясло, это было сильно заметно. Люди кричали, что-то говорили, вроде вызывали скорую. Полночь быстро сорвались с места подбегая к куску металла, что-то крича кому-то. Айзава уже подбегал к месту происшествия, и он с учителями, которые уже успели спуститься на поле, скинули с тела парня предмет, созерцая просто ужасную картину, от которой уже заплакали почти все присутствующие девушки. Шото лежал в какой-то непонятной позе, будто у него просто не было костей. Одежда окропилась кровью, что текла изо рта. Руки и ноги стали опухать и синеть. Глаза были слегка приоткрыты, но взгляд… Пустой… Устремлённый сквозь всех… Он будто сломанная кукла лежал на земле не подавая и намека на жизнь в его теле. Изуку с ужасом видел, как его аккуратно, просто боясь сломать окончательно, поднимали на носилки. Скорая уже прибыла, забирая Шото с собой, сразу надевая на него разные аппараты, которые хоть как-то поддерживали в нем жизнь. Целебная леди подбежала к Изуку, что-то сказала, но поняла, что это бесполезно, так как парень находился в состоянии шока и накотившей на него волны паники, ужаса и истерики. Взяв в руку его запястье, посмотрела на надпись. Тусклые, почти невидневшиеся буквы стали белыми, хотя до этого были черными. Что-то про себя отметив, леди приказала брать Изуку с собой. После прибытия в больницу, Шото отправили в операционную, а Изуку дали успокоительное, постояно следя за меткой. После того как парень успокоился, его положили спать, но сон его спокойным не был.

End flash back

Устало потерев виски, Изуку поднялся с кушетки, принимая сидячее положение. Через пару минут в кабинет входит женщина в белом медицинском халате, садясь на стул около кушетки. –Как ты себя чувствуешь, Мидория? — тихо спрашивает женщина, рассматривая запястье парня. –Как Тодороки? — не отвечая на чужой вопрос, сразу задаёт свой. Погладив большим пальцем серенькую надпись, она отпускает руку Изуку, идя к рабочему столу. Найдя какую-то папку, что-то записала туда и вновь вернулась к парню. Посмотрев в зелёные, немного измученные глаза, тяжко выдохнула, поправила спавшие на нос очки и сказала: –Он жив, — это был как электрический разряд для Изуку. Он уже хотел вскочить и сорваться к Шото, но доктор положила руку ему на колено, останавливаясь. — Тодороки сейчас находится в коме и мы не знаем когда он очнется. Могут пройти дни, а могут и месяца. Это уже не от нас зависит, а от его желания жить. Так же, он может стать инвалидом. В лучшем случае, он сможет и ходить и двигать руками, но быть героем ему точно уже будет нельзя. Будет слишком большой риск повредить и без того поврежденные органы, что соответственно равняется гибели. Скажи, вы ведь соулмейты, верно? Не зря же тебя сюда привезли и велели следить за меткой. –Я точно не знаю, но вроде так оно и есть. Тодороки произносил слова на моем запястье, и похоже что и я на его. Но как-то мы после этого не общались. Странно это всё. –Не волнуйся. Целебная леди будет поддерживать в нем жизнь до того момента пока Тодороки не проснётся. Ты можешь его навещать, это не запрещено, если хочешь, я могу сейчас тебя довести до его палаты. –Я был бы очень признателен. После этого доктор дала Изуку халат и маску, после, они сразу направились к одной из многочисленных палат. Дойдя до одной из них, она сказала, что Мидория может находиться там около двадцати минут. Искренне поблагодарив женщину, Изу аккуратно открыл дверь, и вошёл в помещение. Белые стены и потолок. Запах самых разнообразных лекарств. Окно с видом на город. Какие-то тумбочки, шкафы, полки. Примерно в центре комнаты стояла больничная кровать, около которой стояли капельницы и разные аппараты для отслеживания пульса, давления и так далее. Подойдя к этой кровати, Изуку взял стул, и сел рядом. Лицо Шото было спокойным, раслабленным. Волосы слегка растрепаны. Было такое ощущение, что парень просто спал. Дышал спокойно. Только многочисленные провода портили сию картину. Аккуратно положив свою руку на руку гетерохрома, Мидория заметил, что она болезненно бледная. Вымученно выдохнув, он убрал с его лба прядь волос. Честно, Изуку хотелось плакать. От безысходности, беспомощности, боли. От того, что по его вине всё случилось. Но он прекрасно понимал, что сделанного не воротишь, и плакать тут бесполезно. –Прости меня, Шото, прости, — тихо прошептал парень, закрыв глаза рукой.

***

Прошло семь месяцев. Долгих и мучительных семь месяцев. Всё это время Изуку приходил к Шото каждый день. Разговаривал с ним, рассказывал, что происходило в классе, городе, стране. Бывало, что читал ему что-то или делился впечатлением о просмотренном фильме. Так же к ним приходили родные, учителя и друзья. В такие моменты Изуку старался не попадаться на глаза кому-либо. Он считал себя виноватым. Другие же говорили, что он не в чем не виноват и это был выбор Тодороки. Но Изуку винил себя. Потому он каждый день приходит и разговаривал с ним по совету врача. «Так он подсознательно будет знать, что его ждут и он должен возвратиться обратно» — говорила она семь месяцев назад. И этот день не отличался от других ни чем. Опять придя в палату, сел рядом, взял за руку. Начал рассказывать как Кацуки сегодня чуть не подорвал Киришиму и как Урарака отправила в полет Ийду. Сам он усмехался, но внутри страдал. Больно было видеть его таким. Врачи уже привыкли к нему и разрешали задерживаться чуть ли не на весь день. Вошли в его положение. Изуку был искренне благодарен им за это. Сейчас Мидория просто смотрел на него, гладил по руке и волосам. Смотрел так тепло и по родному. Поправил одеяло, протёр лоб прохладной тряпкой, щеки, шею. Поставил ёмкость с водой на прикроватную тумбу, поднялся со стула, подошел к окну. Август. Последний месяц лета. Ещё тепло, солнышко греет очень хорошо. Зелень была везде, куда не посмотри. Разные птички сидели на ветках, напевая какие-то песенки. Обычный шум стоял снаружи, пятница. Люди готовятся к выходным. Изуку уже знал, что будет делать ближайшие два дня, собственно, что он и делал до этого. Будет сидеть в палате Шото, надеясь на его скорое выздоровление. Устало выдохнув, Изуку отошёл от окна, вновь возвращаясь к койке. Садясь на колени возле кровати, положил руки на матрас, а на них голову. Погружаясь в свои мысли, он вспомнил все моменты проведенные вместе. Вот он вспоминает их многочисленные прогулки, вот они в гостях у Мидории и Инко приносит им печенье, вот они вместе с Ийдой и Ураракой идут к Полночь за конспектами. Вспомнил все. И кажется, что уже не забудет. Сам того не замечая, Изу провалился в беспокойный сон. Ему на протяжении нескольких месяцев снится одно и тоже. Как Шото находится под грудой металла, как его вытаскивают, как его увозят... Он не понял почему открыл глаза. Это было резким пробуждением. Вскинув голову вверх, понял, что уже вечер. Ноги затекли. С трудом поднявшись с пола, парень вновь чуть не упал. Шок и непонимание прошибли его как никогда. –Т-тодороки? Шото всё так же продолжал лежать, лишь только глаза его были открыты, совсем чуть-чуть, и смотрели они в потолок. Его лицо не выражало никаких эмоций, лишь болезненная бледность оставалась на нем. Изуку всего передернуло, когда пустые глаза посмотрели на него. –Вернулся... – поднеся руки ко рту, пытался не зарыдать в голос. Радость искрой вспыхнула где то внутри разрастаясь в огромный пожар. Резко подрываясь к тумбочке, Изуку нажимает кнопку вызова персонала. Сам, неосознанно, садится на кровать, беря руки гетерохрома в свою ладонь. Всё же слезинки скатились по щекам, падая на кожу Тодороки. Через три минуты в палату вбегают медсестры, выгоняют Изуку, говоря приходить завтра. Тот, кивает и уходит из больницы домой. –Изуку, опять до поздна у Шото просидел? Ты хоть на ужин приходи! – начала причитать Инко, накладывая еду в тарелку. –Шото вернулся, – хрипло отзывается он, после чего раздается звук бьющийся посуды. Повернувшись, Изуку увидел свою маму, стоящую как статую, а под её ногами лежала разбившаяся тарелка. –Неужели вышел, – как в бреду шепчет она, поворачиваясь к сыну лицом, – из комы? Боже мой, какое счастье! – вскрикнула женщина падая на колени. – Нужно срочно позвонить Рей!

***

К следующему утру уже все знали, что Шото Тодороки вышел из семимесячной комы. Радости и слез не было предела и как только настали часы когда можно навещать больных, весь класс оказался в палате гетерохрома. Были слышны поздравления, радостные возгласы, многие принесли гостинцев. Тодороки по старой привычке не улыбался, лишь иногда приподнимал уголки губ, но и этого ребятам было за глаза. Айзава тоже молчать не стал, но решил сразу того огорчить, сказав, что героем ему уже не быть. Шото, в свою очередь, пожал плечами, сказав, что это уже не так важно. Когда часы посещения закончились, учеников 1-А класса кое как выпроводили из больницы. Шото же, так и продолжал сидеть смотря в окно. Послышался негромкий стук в дверь. В недоумении смотря на неё, Тодороки думал кого это занесло. В палату зашёл Изуку, с каким то пакетом в руках. Взяв стул, присел рядом. Разговор не завязывался ну вот ни как. Но всё таки был у Шото один вопрос. –Как долго меня не было? – голос его был хриплым, тихим и спокойным. Изуку, потерев шею, ответил: –Семь месяцев. Тодороки, ты помнишь, что произошло? –Честно, – слегка протянул он, отворачиваясь к окну, – нет. Повисла тишина. Шото смотрел в окно, а Изуку перебирал пальцами, уставившись себе в ноги. Вдруг Тодороки поворачивается к парню и говорит: –Спасибо, что ухаживал за мной всё это время. Я правда ценю это. Извини, что принес неудобства.– Мидория вздернул голову, слегка покраснев. –Тебе не за что извиняться, это моя вина! Я не успел среагировать, затормозил, а ты пострадал! Если кто и должен простить прощения, так это я! – вскрикнул тот, резко подрываясь со стула. Тот же благополучно упал. Тодороки слегка дернулся от неожиданности, когда Изуку резко схватил его за руку, прижимая где-то рядом с сердцем. Шото почувствовал его биение, так отчётливо, что сам того не ожидая, поддался вперёд. Мидория посмотрел в глаза гетерохрома, а он в его. Аккуратно присев на кровать, Изу придвинулся чуть ближе, всё ещё держа руку на своей груди. –Мидория... И всё же... Прости... Изуку грустно улыбнулся. Убрав его руку от себя, придвинулся совсем близко, прикосаясь губами ко лбу. –Ты не помнишь, что произошло, поэтому не извиняйся. Ты не знаешь, что произошло. Нельзя так. Я виноват. Это меньшее, что я мог сделать для тебя. – Он поправил гетерохрому одеяло, поднимаясь со стула. –Ладно, мне уже пора. Давай я завтра к тебе приду, хорошо? –Мидория, подожди! – резко схватив парня за руку, Шото дёргает его на себя. Изуку, потеряв равновесие, упал на кровать. Их лица оказались слишком близко друг к другу. Оба порозовели. Тиканье часов разрезали повисшую тишину. В самой больнице было на удивление тихо. Из окна на лица парней падал тусклый лучик солнца. Оно уже уходило за горизонт, но продолжало всё так же освещать землю. Закат был красивым, розово-оранжевым, где-то даже преобладали пурпурные цвета. Тодороки аккуратно дотронулся его щеки, поглаживая. Его глаза выражали теплоту и нужность, будто успокаивал или убаюкивал зеленоволосого. Мидория поддался на ласку, блаженно прикрывая глаза. После, мягко улыбнулся, накрывая его руку своей. Эти действия с его стороны вызвали фeйepвepк эмоций в гетерохроме. Безумное счастье, волнение, даже маленькая искорка страха. А вот Изуку чувствовал себя нужным, защищённым. Наконец, за долгие месяца, он смог счастливо улыбаться, смотря на Тодороки с такой теплотой и любовью, что этот взгляд согревал лучше любого пледа или камина. Изуку подался вперёд, к его руке, ласкаясь, чуть ли не мурлыкая. Шото им залюбовался. Его непослушные кудряшки щекотали кожу руки, щеки были слегка розовыми, губы расплылись в улыбке. Тодороки тоже не собирался скрывать её, лёд тронулся, как говорится. Глаза Изуку блестели от лучиков уходящего солнца, делая его более привлекательным. Его губы отдавались коралловым оттенком. Маленькие и аккуратные. И такие манящие. Шото приподнялся на локте, принимая сидячее положение. После, притянул Изуку к себе, приобнимая, нежно-нежно, боясь спугнуть. Изуку не убегал, наоборот, подавался вперёд на приятные поглаживания, смотрел в глаза. Слегка притянув того за лицо, Тодороки медленно стал приближаться. Все его движения были плавными, пропитанными нежностью и любовью. Мидория поддался. Слегка прикрыв глаза, опёрся на руку, приближаясь к столь манящим, соблазнительным губам гетерохрома. Их губы соприкоснулись в мимолетном поцелуе. Всего лишь касание, аккуратное и краткое. Но именно это касание было вспышкой любви и страсти в сердцах парней. Шото вновь врезается в податливые губы Изуку, уже более уверенно и смело. Мидория потянулся вперёд, теснее прижимался, размыкая губы, отвечал на требовательные, но не лишенные нежности действия. Шото обнимал за талию, прижимал как можно ближе, в попытке вновь услышать его биение сердца. Изуку поддавался. Зарылся в его волосы пальцами, перебирая двухцветные пряди. Слегка подавляя напор, Шото медленно провел горячим языком по ровным зубам, покусывал губы, ласкал его. Изуку просто сходил с ума от его движений, терял голову от его теплых, мягких губ. Отстранившись, Изуку залился в такую краску, что не каждая помидорка бы посоревновалась с ним. Принимая сидячее положение, накрыл пылающие щеки руками, потупляя взгляд. –Изуку, – позвал его Тодороки, беря за подбородок. Поцеловав каждую веснушку, счастливо улыбнулся, – спасибо тебе. –Шото... – прошептал он, ложась на его грудь. Обнял его как можно сильнее. Послышалось тихое, но быстрое биение сердца гетерохрома. Нежно улыбнувшись, приподнялся на руках, чмокнув в губы. – Как же я тебя люблю, Шото Тодороки. Уткнувшись во впадинку между ключицей и шеей, вдохнув приятный запах, поцеловал. Обняв за спину, положил голову ему на плечо, и тихо выдохнув, сказал: –Я тоже тебя, Изуку...