Папа

— Нацуми! Поздравляю тебя с очередным злодеем.  — Благодарю, Киришима-кун. — Довольно улыбнувшись отвечает.  — Ты, как всегда, успешно. — Всё не унимался Киришима, держа в руках ладонь своей знакомой.  — А вы во мне сомневались? — спросила девушка, стирая с лица «слезинку».  — Конечно же нет! — возразил про-герой и потрепал собеседницу по волосам. — И да, кстати, перестань меня так называть! Я же не какой-то там старпер, Нацуми!  — А как мне вас тогда называть? — Склонила голову набок, прищуриваясь.  — Я же тебе говорил — называй меня Дядюшка. Я, как-никак, работал с твоим отцом! Лицо девушки в один момент вдруг потускнело, огонь в глазах погас и она неловко сжала в руке край своей куртки. Почувствовав неловкость, Красный Бунтарь приобнял её, утешая.  — Прости… Нацуми обняла того и горько зарыдала.

***

Всем привет! Меня зовут Нацуми Бакуго. Как вы поняли, а может и не поняли, но я дочь Кацуки Бакуго, дочь героя… Бывшего героя, к сожалению. Но сейчас не об этом, ведь прошлое и так ежедневно сжирает чувства. Лучше я расскажу про себя. У меня имеется две причуды. Первая, как и у папы — взрывы. Вторая почти как у моей мамы: она может исцелять себя и окружающих, а я могу только себя. Внешностью и характером я пошла в отца, от чего ещё хуже на душе становится. Ростом, разве что, не вышла. А так, в трёх словах, я копия папы. Моё геройские имя Explosive gun (Прим.: эксплосив ган; взрывной пистолет). На данный момент я являюсь героем номер один, по той причине, что Всемогущий ушёл в отставку, как и Деку, который повредил себе ноги. До меня предпоследним «первым» героем был отец, место которого заняла я, по некоторым обстоятельствам.

***

Бакуго вышла из здания одиннадцатого героя, Красного Бунтаря или же, как сам он просил себя называть, дядюшки Киришимы. Они вместе раследовали дело по поимке одного злодея. Она села в машину и, включив свою любимую музыку, поехала домой. Свой геройский костюм решила не снимать, ведь в нём она ещё больше была похожа на отца. Разве что без гранат и маски. И вот наша героиня уже дома. Она жила на окраине города в двухэтажном доме, вид которого лишь подтверждает тот факт, что у их семейки вкусы были одинаковыми. К зданию был пристроен гараж, в котором находилось много разной техники и куда поехала девушка, чтобы поставить машину. После она направилась в дом, где её ждала мать.  — Мамуль, я дома! — Оповестила она женщину и, повесив куртку, начала разуваться. Герой пошла на второй этаж, где и находилась её комната, интерьер которой был выполнен в цветах, подстать палитре дома: белые, оранжевые, чёрные, с зелёными элементами. Подходит к шкафу, попутно сбрасывая с себя костюм и надевая какой-то причудливый наряд, из которого верх был ей очень большим. Нацуми вскоре спустилась на кухню, где её ждала мать, уже накрывшая к ужину стол. Пожелав друг другу приятного аппетита, они молча принялись за еду, иногда поднимая друг на друга глаза. По привычке её мама, Эмилия, ставила третью тарелку на то место, где всегда сидел отец. Из-за этого становилось очень грустно, но женщина ничего не могла с собой поделать.  — Доченька, ну, как у тебя на работе? — нарушила она тишину, когда вместе с дочерью села смотреть фильм.  — Ничего, всё как обычно. — Выдохнула. — Сегодня, вот, с дядюшкой Киришимой ещё одного злодея словили. А ты как? Не скучно дома?  — Я горжусь тобой… Скучно, понимаешь ведь. До сих пор не могу привыкнуть к этой тишине. — Она замолчала, задумавшись. — Я думаю, что отец бы тоже тобой гордился… — Голос её стал тише.  — Да, наверное… Ну, ладно, мам, я пойду в гараж.  — Ты опять будешь возится с той радиотрубкой, да?  — Да. — Выпалив последнее слово она встала с девана, поцеловала мать в щёку. Выбегает из дома. В гараже она взяла инструменты и пошла к столу, где стоит то самое радио, каждый день она тратила на него, как минимум, полтора часа. Очень часто, как и сегодня, это её злило, в конечном итоге сейчас она просто сильно бьёт по прибору, ругаясь.  — Ах ты… Чёртова машина! Почему ты не работаешь? Почему?! — От чувства безысходности из глаз девушки потекли слёзы. В кругу знакомых и дома она не стеснялась показывать свои чувства, чего совсем не стыдилась. . Смирившись с тем, что ей не удастся ничего тут сделать, героиня отодвигает радио и уже собирается встать, как послышалось шипение, а потом уже и голос…  — WPV228, ответьте! Как слышно? — Из-за плохого сигнала голос иногда прерывался, но слова были различимы. Она обратно двигает к себе прибор, наклоняясь к нему.  — А-алло. — Не верит своим глазам и ушам. — С перебоями, но слышно. Приём?  — Алло, пожалуйста, назовите своё имя. Назовите имя.  — Моё имя Нацуми.  — Нацуми, это Кацу. У вас есть разрешение на пользование линии? Приём.  — Да, у меня есть разрешение.  — Каково ваше местоположение, Нацуми?  — Япония, Токио.  — Удивительно, обычно сигнал забрасывается дальше. Приём.  — Какова вероятность, что такое ещё раз повторится?  — Вероятность достаточно большая, ведь в это время остальные сигналы отключены. Чёрт.  — Приём. Всё хорошо?  — Приношу извинения за резкую смену разговора. Нацуми, вы смотрите футбол?  — Раньше смотрела.  — Каковы ваши ставки на семнадцатый выпуск. Нацуми задумалась, вспоминая, что уже когда-то смотрела этот выпуск и помнит результат. — Наши проиграли со счётом четыре на три, приём! — Разговор, как оказалось, развеселил её, но всё когда-то заканчивается.  — Это мы ещё посмотрим. А сейчас — отбой.  — Отбой… И связь оборвалась. Сглотнув, в ожидании завтрашнего вечера, принялась собирать инструменты, включая везде свет и идя в свою комнату, где позже, вместе с ноутбуком завалилась на свою кровать. Нажимает на кнопку «пуск», после чего её встречает заставка в виде семьи героини. Кацуки, Эмилия и Бакуго-младшая… Все были счастливы, не зная, что должно когда-то произойти. Стирает уже выступившие на глазах слёзы и, мотнув головой, включает первый попавшийся фильм, под который, спустя полчаса, засыпает.

***

 — Дорогой, иди ужинать! — слышится женский голос, который заставляет Кацуки отвлечься.  — Это мы ещё посмотрим. А сейчас — отбой.  — Отбой… — послышалось с другого конца, после чего связь прервалась. Он потушил свет в гараже и пошёл в дом, где его уже ждали. Кацу садится за стол и семья принялась за ужин. .  — Папочка! А ты мне споешь песенку на ночь? — спросила маленькая девочка у своего отца, невинно улыбаясь.  — Конечно спою. Да ещё и на гитаре! — Последние слова он проговорил почти шёпотом, чем лишь сильнее развеселил девчонку.  — Ура! — Малышка хлопает в ладоши, ярко улыбаясь.  — Тогда и я послушаю. — сказала жена, наблюдая за тем, как радуется её дочь. Уложив свою дочурку в кровать и дождавшись, пока её мать ляжет рядом, мужчина принялся играть на гитаре, напевая любимую ими песню. И только доиграв он понял, что они уже уснули. Мягко целует каждую в лоб, покидая комнату. Садится на диван, открывая бутылку пива и включая футбол, о выпуске которого сегодня разговаривал с той девушкой. Именно сейчас в его голову зашла мысль о том, что она оказалась тёзкой его дочери. По началу в игре вели японцы, за которых он и болел, но после начали вырываться русские, заканчивая игру со счётом четыре на три. Кацу сидел ошарашеный, он не мог понять, откуда та девочка могла узнать исход игры. С этими мыслями выключает телевизор, уходя спать.

***

Следующим днём Нацуми уже с восьми утра принялась копошиться в гараже. Там она ремонтировала свою машину. После вчерашней погони её «чуть-чуть» помяло. Девушка спокойно себе ремонтировала автомобиль, когда знакомо зашипело радио.  — WPV228, ответь.  — Твою мать! — выругалась девушка, когда от неожиданности ударила чем-то по своей руке.  — Ой, извиняюсь, я, наверное, отвлекаю?  — Да нет, всё нормально. Машину просто ремонтирую.  — Понял. Нацуми, откуда вам известен исход игры семнадцатого выпуска? Приём  — Пф! — фыркнула, хмурясь. — Как это — откуда? Запись семнадцатого выпуска состоялась ещё в две тысячи двадцать пятом году!  — Что вас удивляет в моих словах? Сейчас ведь и есть две тысячи двадцать пятый год.  — Подождите, вы шутите? Сегодня тринадцатое июня две тысячи сорок пятого года. Приём!  — Стоп. Кажется, я догадываюсь, что сейчас происходит. Радио смогло поймать сигнал из другого измерения, связыаая нас.  — Это что же получается… Так, слушайте, меня зовут Нацуми Бакуго, живу на улице героя, дом тридцать восьмой. А вы?.. — В голосе её теплилась надежда  — Кацуки Бакуго, улица героя, дом тридцать восьмой.  — Этого не может быть… Так звали моего отца. Ты… Папа  — Малышка? Чёрт… Действительно, это ты. Но как такое вообще могло произойти…  — Я, я не знаю… Но… Я сейчас старше тебя! — Нашла время для шуток.  — Ого. Ничего себе. Малышка, а кем ты работаешь?  — Героем.  — О, так я с тобой напарники?  — Нет… — Теперь её голосе отчётливо была слышна грусть.  — То есть?  — Папа, тебя убили тринадцатого июня две тысячи двадцать пятого года, в 22:48.  — Пфф, ты хочешь сказать, что МЕНЯ убьют? Это не смешно, Нацуми.  — Но я не шучу. Папа, не ходи на задание, прошу. Тебя подстрелят в ногу возле гаража тридцать восемь, а на перекрёстке номер три тебя собьет машина злодея. — Она начала реветь.  — Пфф. Не плачь, Нацуми, я выживу, но я должен поймать этого злодея, понимаешь? Все, конец связи.  — Нет. Нет, папа! Она упала на колени и зарыдала, не веря в то, что и в другой вселенной всё повторится.  — Нет. Нет папа! Я не хочу тебя терять. Прошу. Я вновь этого не переживу. И мама. Не ходи туда. Нет. Почему ты такой упрямый. Дебил. Придурок. Дымчатая какашка. Послушай меня! Она рыдала ещё очень долго. Еле дышала, пока сердце сжималось от боли.  — Нацуми, все хорошо? В гараж зашла её мама, с беспокойством смотря в спину девушки, которая быстро начала вытерать слёзы.  — Все хорошо, мам, я машину чиню. У меня сегодня выходной.  — Как доработаешь, помоги мне с готовкой. Сегодня уже как двадцать лет нет твоего папы… Придет семья Киришимы…  — Да, мамуль, я скоро зайду.

***

 — Конец связи. Он отключил радио. Бакуго пришёл в бешенство. Он пинал все подряд. Вот дура! Думает, что меня так легко убить! Ага, ща. Она наверно просто крышей поехала. Я герой номер один. Если я не словлю этого злодея, то погибнут многие. Ненормальная. Тсс… Он пинал гайки и баклашки из-под бензина. На шум спустилась маленькая Нацуми.  — Папуль, что-то случилось? — Она тёрла рукой глаза.  — Нет, малышка, все хорошо. Просто устал. Он обнял дочь и поцеловал в лоб. Она обняла его в ответ.  — Папочка пошли кушать.  — Хорошо. Они пошли на кухню. Семья, казалось, была счастлива, лишь мужчина был на взводе, что было заметно.  — Дорогой, что-то случилось? Ты весь бледный.  — Все нормально. Размышляю наше с дерьмоволосым задание.  — Ты там будь осторожнее… И не выражайся!  — Я же герой номер один. Что со мной может случится?!  — Ну да… Возвращайся пораньше.  — Постараюсь. Они поели и разошлись кто куда. Бакуго повезла дочь в школу. А Кацуки надел костюм, сел в машину и поехал к Эйджиро. Там он забрал напарника и они поехали на задание. Герои разделились. Эйджиро погнался за одним, а Бакуго отвлекал второго. Бакуго бежал между гаражами. Вдруг слышмт выстрел и боль в ноге. Он посмотрел на ногу, она была в крови.  — Ублюдок. — Сплюнул мужчина.  — Хахахаха, ну что, герой номер один?! — Хозяин скрипучего голоса, кажется, торжествовал. Злодей налетел на Кацуки, но тот его отбил. Они начали драться. Причуда Кацуки не работала. Он дрался в рукопашную. К своей неудаче, Герой потерял очень много крови, но не столько, чтобы без сил повалиться на землю. Плюнув на всю свою гордость он встал на ноги, убегая. На время потеряв бдительность даже не замечает того, как оказался на середине дороги, по которой прямо на него неслась машина. Соорентировавшись, в самый последний момент отпрыгивает, шокированно смотря на отлетающее от удара об лобовое стекло тело злодея.

***

Нацуми отсчитывала время. Было 22:45. Все сидели за столом и поминали бывшего героя. Одна Нацуми сидела в комнате и с замирающим сердцем смотрела на часы. Папа прошу послушайся меня. 22:46. Ты должен. Прошу. Господи, пускай этот придурок меня послушает! 22:48. На девушку нахлынули воспоминания. Но не те. Там был жив отец. На пару секунд она ослепла. Потом девушка зарыдала. Вдруг к её плечу дотронулись. Она резко повернулась и схватила того за руку.  — Детка, тише. Что случилось? — Знакомый голос ударил по ушам, заставляя на мгновение замереть. Перед ней стоял её живой отец. Девушка зарыдала ещё больше.  — Папа… Вскочив, она с объятиями на бросилась на него, обливаясь слезами. Сильные руки отца прижали её к себе, поглаживая по спине. Он больше не оставит её.