Виноваты фанфики

— Всё, поехали бухать, — крикнул Братишкин, вставая со стримерского кресла и надевая кофту. — Они просили рум тур, надо бы наверно всё-таки их порадовать, — Хесус увеличил изображение, чтобы чату было лучше видно, и взял камеру в руки, повертев её, чтобы показать свои уже бывшие апартаменты. Хесус всей душой ненавидел этот маленький подвал за его неудобство, но понимание того, что он находится последний день в своей будке, вызывало даже какое-то чувство… тоски? Вряд ли он будет скучать по этому месту, но ностальгировать ему же никто не запрещал. — Пока, лохи, — напоследок выкрикнул Братишкин. — Спасибо, что пришли. Всё, давайте, ребят, — попрощался с чатиком Хесус и вырубил стрим. — Ну давай быстрее, Лёш, я уже пожрать хочу, — возмущался Вова, уже одеваясь у двери. — Ты думаешь, я не хочу? Я голодный как зверь, — ответил Хес, перелезая через кровать и направляясь к зеркалу, чтобы подправить прическу. — Ебать, ну ты серьезно? Как девка, честное слово, — раздраженно произнес Братишкин, стоя в куртке и уже изрядно запарившись. — Ну девка, и дальше что, для тебя же стараюсь, а ты не ценишь, — Лёша пригладил волосы и наконец пошел одеваться. — Да ценю я, солнце, ты и так у меня самый красивый, — шутливо флиртовал Вова, послав воздушный поцелуй. — Всё, погнали, — Хесус запер дверь и, выйдя из дома на ярко освещенную улицу, вызвал такси, чтобы поехать в свой любимый ресторан со своим «любимым» стримером. По пути Братишкин благополучно дремал, склонив голову набок, а Лёша думал о только что прошедшем стриме, на котором произошло столько всего гейского, что шипперы наверняка отметят этот день в календаре и будут пересматривать запись ещё очень долго. Да уж, стрим и правда получился максимально гейским. Хесус, конечно, знал, что это всего лишь шуточки, которые нравятся и зрителям, и ему самому, но порой это казалось таким реальным, что становилось не по себе. По коже пробежали мурашки, когда он вспомнил, как они читали те фанфики. А особенно чувства, которые он испытывал при прочтении. Стыд, неловкость, волнение и возбуждение, которое, к сожалению, было реальным, а не наигранным. Он с ужасом осознавал, что действительно возбудился от фанфика и ссылал это на то, что он относительно давно не дрочил. Хесус очень надеялся, что Вова не заметил этого пикантного факта, иначе позора было бы не избежать. Братишкин по-любому рофлил со всего этого безобразного гейства, а вот Лёша начал по-серьёзному загоняться. Сегодня он просто шутил такие же гейские шутки, как и обычно, но что-то явно изменилось. И это что-то не давало покоя, въелось в подкорку и разъедало мозги. Хотелось избавиться от этого навязчивого чувства, но оно плотно засело и обосновалось в голове. Это же не может быть симпатией? Это просто невозможно, всё из-за чертовых фанфиков. Он просто накручивает себя, вот сейчас он плюнет на свои принципы и набухается, чтобы расслабиться и забыть сегодняшний вечер, и все встанет на свои места. Находясь в своих глубоких раздумьях, Хесус и не заметил, как они подъехали к ресторану. Расплатившись за двоих, Хес галантно открыл Братишкину дверь, и парни направились ко входу в сие чудное заведение. Войдя внутрь, они повесили куртки и направились к свободному столику в конце зала. Людей было не слишком много, что очень порадовало Лёшу, ведь таков меньше шанс, что их кто-то узнает. Живот заурчал в требовании пищи и Хесус, сев на удобный кожаный диванчик напротив Братишкина, быстро начал листать меню в поисках чего-нибудь аппетитного. Вова тоже не отставал и начал выбирать блюда. И бухло, куда же без него. — Ты ведь пить не будешь, да? Опять какой-нибудь коктейль закажешь? — подколол Братишкин, ехидно улыбаясь. — А вот и не угадал, сегодня я планирую нахерачиться в хлам, обмыть новую квартиру, так сказать, — ответил на этот выпад Хесус, глядя тому прямо в глаза. — Ва-а-ау, дед решил вспомнить молодость. Что закажем? — всё также пролистывая меню, спросил Вова. — Хочу коньяк, очень давно его не пил, — решительно ответил Хес, подзывая к себе официанта. — Нихуя ж себе, вот это ты разошелся, смотри, чтоб потом плохо не было, — предостерег того Братишкин. — Не волнуйся за меня, я могу себя контролировать, — заверил его Лёша, делая заказ у только что подошедшего официанта. — Ну-ну, посмотрим, я о тебе же забочусь, — недоверчиво произнес Вова. — Спасибо, зайка, мне очень приятно, — ответил Лёша, подперев голову рукой и с наигранным умилением глядя на Братишкина. Сделав заказ, парни просто сидели и болтали о переезде, о твиче и прочей чепухе в ожидании своей еды и бухла. Когда готовые блюда наконец принесли, они сразу же накинулись на приготовленные для них кулинарные шедевры, даже не разговаривая во время трапезы. Закончив с поглощением пищи, парни принялись разливать коньяк по бокалам. Рюмка за рюмкой, градус в крови повышался, сознание начинало понемногу размываться, а разговоры становились развязнее. — Сегодня был ахуенный стрим, — заплетающимся языком произнес Братишкин, — но фанфики это вообще кринж, не ожидал, что шипперы настолько ебанутые. Вот кто на полном серьёзе будет представлять двух нормальных мужиков ебущимися в задницу, писать про это и рисовать? Неадекватные. — Ну это тоже в какой-то степени творчество, хотя очень специфичное. Если им нравится, пускай шипперят, мы же от этого геями не станем, — ответил Хесус, задумчиво глядя на стол и выводя на поверхности известные только ему одному узоры. — Знаешь, у меня наверно крыша едет, но мне иногда кажется, будто мы реально геи и все вот эти наши шуточки уже и не шутки на самом деле. Я тебе ни на что не намекаю, не пойми меня неправильно, просто я боюсь, что это зайдет слишком далеко, — в голосе Братишкина звучала нескрываемая тревога. Выпив еще один стакан виски, он с грохотом поставил его на стол, неуверенно поднимая глаза на Хесуса. — Если быть честным, мне тоже так кажется, и наверно даже чаще, чем надо. Но будь мы натуралами, мы бы наверняка не чувствовали подобное и даже не поднимали бы эту тему, — с сомнением произнес Лёша, чувствуя себя неловко от такого разговора. — То есть ты хочешь сказать, что мы геи? Лёх, ну это смешно. Я всю жизнь дрочил на девок, встречался с девками, трахался с девками, чего я не могу точно знать о тебе. Мне ведь раньше реально казалось, что ты гей, неужели я не ошибался? — с подозрением смотрел Вова на Хеса, наливающего себе ещё коньяка и с сожалением обнаружившего, что он закончился. — Да оставь ты эту бутылку в покое! Лучше ответь, ты пидор или нет? — Да нет же, я не пидор! Это ты просто на меня так влияешь... Че ты делаешь? — испуганно спросил Хесус, увидев, как Братишкин быстро перебрался к нему на диванчик. — Ну вот сейчас и проверим, пидор ты или натурал. Тест на гея, так сказать, — ответил Вова и неожиданно притянул к себе Хесуса, затягивая его в страстный поцелуй. Он осторожно прикусил его нижнюю губу, просовывая язык во внутрь и делая им какие-то неописуемые вещи. Вова приложил руку к груди Леши, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. Братишкин целовался явно опытно, судя по тому, как невольно застонал Хесус. Тот, будто испугавшись собственной реакции, сразу же разорвал поцелуй, лихорадочно облизывая губы. Он оглядывался вокруг, в надежде, что никто не заметил, чем они только что занимались. — Вот мы и проверили, ты точно пидор. Мои поздравления! У тебя пульс участился, а ещё зрачки расширены, теперь точно не отвертишься, — с непонятно откуда взявшимся весельем в голосе произнес Братишкин. — Да кто бы говорил, психолог хуев, сам не лучше. Ты, блять, поцеловал меня, не могу поверить, что ты это действительно сделал. И кто после этого из нас тут бóльший пидор? — взволнованно ответил Хесус, пытаясь привести в порядок дыхание и собственные мысли. — Ну ясен хуй, что ты. Я просто проводил эксперимент, без гейства, — Вова был всё так же невозмутим. — Ах, эксперимент значит? Ну тогда я тоже проведу свой, — с этими словами Хесус припал к губам Братишкина, одной рукой зарываясь в каштановые мягкие волосы, а другой пытаясь нащупать пульс. Вова хотел было отстраниться, но Хес уверенно держал его, не давая возможности этого сделать. Разум был затуманен, здравый смысл благополучно съебался, оставив лишь желание просто продолжать поцелуй. Лёша уже и забыл для чего он это начал, ему просто нравилось целовать Братишкина и останавливаться совсем не хотелось. Его партнеру, похоже, тоже. Когда парни наконец разорвали поцелуй, они испуганно глядели друг на друга, пока осознание того, что они натворили медленно доходило до них. В них как будто что-то сломалось и тем самым открыло новые чувства. Вмиг протрезвев, Братишкин как-то потерянно посмотрел на Хесуса, не понимая, как они докатились до такого. Хотелось повернуть время вспять и не начинать этот глупый разговор, но сделанного не воротишь. Неловкое молчание повисло в воздухе. — Мы просто перепили вот и всё. Это ничего не значит, предлагаю просто сделать вид, что мы с тобой никогда не целовались, чтобы избежать неловкости. Я не хочу из-за этого терять тебя как друга, — предложил Хесус. Он действительно не хотел прекращать с ним общение из-за своей глупости. Из-за того, что повелся на эту игру и не сдержался. Из-за… — Я бы мог согласиться на твоё предложение, но мне кажется это бесполезно. Рано или поздно это снова вылезет наружу и зайдет слишком далеко. Но ты прав, прерывать нашу дружбу нет никакого смысла. Мне нравится с тобой общаться и это главное, — задумчиво произнес Братишкин. — Может, закажем ещё чего-нибудь? — Ну уж нет, с меня на сегодня точно хватит. Думаю, пора уже закругляться, надо ещё вещи собирать, да и спать уже хочется, — ответил Хесус, заказывая такси. — В принципе мне тоже пора. Завтра встретимся? — спросил Вова, направляясь к выходу за курткой. — Конечно, а кто мне поможет вещи перевозить? — ухмыльнулся Лёша. — Я вообще-то грузчиком не нанимался, но так и быть, всё для тебя, солнце, — в привычной манере полушутливо ответил Братишкин, по-джентльменски открывая Хесусу дверь. Когда их такси поочередно подъехали, парни попрощались, пожав друг другу руки как настоящие мужики, и поехали по домам, каждый думая о чем-то своём. Хесус пытался разобрать сегодняшнюю ситуацию, стараясь понять, что же он чувствует к Вове на самом деле. Он просто оказался в заложниках у этого шипперства, все эти якобы романтические чувства наверняка надуманные. Но в глубине души зародилось сомнение, от которого он уже вряд ли сможет избавиться. Вдруг бесконечный поток его мыслей прервал звук оповещения о новом сообщении. Братишкин: “А ты неплохо целуешься, кстати ;)”