stay.

      — Ты точно не можешь остаться?       Ченле крепко держится за ладошку младшего, нервничая и переживая.       — Нет.       Джисон пытается звучать уверенно и серьёзно, но всё равно его голос надламывается, точно так же, как внутри с глухим хрустом приходит в негодность какая-то деталь.       Кореец притягивает к себе старшего, обнимает так крепко и пальцами зарывается в лиловые волосы, не желая отпускать и на мгновение. Он представить себе не мог, что поездка с родителями в Китай может закончиться столь болезненным прощанием с мальчиком, которого Джисон, кажется, полюбил. По-детски, с присущей наивностью влюбился в китайского паренька, у которого волосы цвета лаванды, глаза улыбающиеся и смех, который многим может показаться странным, но Паку нравится. Ему в Ченле нравится абсолютно всё, даже капризная сторона старшего, которая делает из него некоторое подобие принцессы. Джисон согласен быть в этой истории рыцарем.       В самом начале их летнего романа каждый из двоих прекрасно понимал, что скоро придёт время прощаться. Влюблённые часов не наблюдают, а те продолжают неумолимо идти, приближая конец августа, начало сентября и отъезд Джисона обратно в Корею. Оба из них знают, что они всё ещё могут переписываться в социальных сетях, могут присылать друг-другу фотографии и созваниваться в facetime, но разве можно радоваться этому всему, когда ты привык к ощущению тепла рядом? Когда ты привык к тому, что чужая рука так идеально помещается в твою собственную, когда ты привык к приятному запаху его волос, когда практически каждый день остаётесь друг у друга с ночёвкой, смотря фильмы marvel и обнимаясь до хруста в рёбрах крепко. Разве можно смириться со звонками по видеосвязи, когда при разговоре ты привык гладить пальцами мягкую кожу на щеках и ладонях?       Но они не в силе ничего поменять. Ещё слишком молоды для того, чтобы без родителей уезжать в другую страну, и не важно, в Китай или в Корею, главное, лишь бы ближе друг к другу. Нельзя идти против воли родителей, но и убедить их переехать всей семьёй только потому, что у сына случился этим летом приятный роман с другим мальчиком — идея безумная и заведомо провальная.       Поэтому Джисон сейчас ласково сжимает в объятиях китайского паренька с волосами цвета лаванды, не позволяя ему отстранится, потому что принцесса не должна видеть слёз своего рыцаря.       — Леле?       — М?       — Ты плачешь?       В ответ следует несильный удар по спине и слишком громкий всхлип. У Джисона губы в улыбке растягиваются и он всё же отстраняется немного, чтобы обнять свою принцессу за пухлые щёчки и улыбнуться. Чжон замечает на глазах младшего слёзы и начинает плакать с новой силой.       — Чшш.       Младший склоняется над лицом китайца и лёгкими, быстрыми поцелуями покрывает его влажные щёки, стараясь успокоить, а старший, кажется, только громче плакать начинает, прекрасно понимая, что больше с ним уже никто не будет так нежен. Что рядом Джисона скоро уже не будет.       У корейца сердце сжиматься начинает, когда Ченле всё ещё громко рыдая, пытается прижаться к нему, стараясь впитать в себя больше тепла человека, ставшего за эти три летних месяца самым родным. Джисон не думает ни о чём другом в этот момент, кроме как постараться утешить Чжона. Разум отключается, и он просто льнёт своими губами к чужим, влажным и солёным от слёз.       У Ченле глаза округляются, и он сразу же затихает, пытаясь прийти в себя. А Пак не отстраняется, лишь целует мягкие губы, прижимая к себе поближе. Ченле приходит в себя не сразу, но всё же закрывает глаза и с трепетом и нежностью на поцелуй отвечает.       — Я обещаю, что вернусь следующим летом и поцелую тебя снова.       Ченле краснеет и протягивает младшему свой мизинчик. Потому что обещания на мизинчиках самые крепкие, и он уверен, что пронесёт свои чувства к Паку через холодную зиму, чтобы после согреться родным теплом любимого мальчика.