Крепостная: Новое начало.

— Теперь ты моя, — Слова бросали в дрожь, на губах брюнетки они звучали так горько. — Моя и только моя, — прекрасная ехидная улыбка сверкала на лице, дело было сделано. Напротив Лидии стояла маленькая, худенькая девчушка, её русые локоны спадали на, красные от жара, плечи, всё тело горело диким огнём, а пятки покрылись толстым слоем грязи. Плечи ныли от перенесённой дороги, а ноги так вообще онемели. Дыхание было таким медленным, будто ещё один вздох и юная девушка уснёт вечным сном. — Слышишь меня? — такой противный, но сладкий голос, приятный на слух. — Слышу, госпожа, — шёпотом, почти неслышно произнесла Китти. Слова просто растаяли в воздухе. — Кстати, я желаю, — брюнетка приблизилась к Катерине впритык, что та чувствовала её горячее дыхание на себе, — Чтобы ты называла меня «моя госпожа», — уголок губ пополз вверх. Власть. Вот что так любила Лидия. Теперь она могла владеть телом и душой крепостной так, как сама хотела. Хочешь — издевайся, хочешь — заставляй петь, хочешь — и она будет делать всё, что пожелает её госпожа. — Я Вас поняла, моя госпожа, — девушка сглотнула ком в горле и склонилась. Каждое действие, каждый миллиметр, каждый вдох рядом с ней был невыносимым. — Хорошо. А сейчас, — Брюнетка указательным пальцем приподняла подбородок Китти и приблизилась настолько, что к её бледным губам оставалось всего лишь пара миллиметров. — Сыграй мне на своём фортепиано. И пой. Я хочу услышать тебя, — Пальцы сжали челюсть, — Что-нибудь эстетическое. Рука Лидии отпустила лицо крепостной, и указала на музыкальный инструмент, который теперь занимал большую часть гостиной комнаты. — Слушаюсь, моя госпожа, — ещё один поклон. Ноги еле-еле плелись по паркету, и Катерина осторожно присела на стул, тяжело вздыхая. Открывая крышку фортепиано она уже понимала, что жизнь в этом доме не будет сладкой как мёд, а скорее горькой, как полынь. Пальцы аккуратно расположились на клавишах ожидая момента полной тишины в комнате, дабы начать лить музыку в свет. И вот, первые звуки. Фортепиано работало исправно, каждая нота была словно пение птиц весной Гостиная полностью потопала в музыке, она была везде, даже в самых тёмных уголках. Лидия стояла посредине комнаты, смотря на Китти, пожирая её своим взглядом. Может она ей понравилась, коль так смотрит на неё. Или это всё из-за жажды мести? Вдруг в музыку ворвался нежный голосок крепостной, которая делала песню богаче, лаская уши панны. Но девушка лишь стояла и слушала, не издавая ни звука, будто не дыша. Корсет платья достаточно сильно зажал её талию и грудную клетку, дыхание было почти что незаметным. Пальцы продолжали нажимать на чёрно-белые клавиши, отыгрывая свою симфонию. Страх овладел Катериной быстрее, чем закончилась музыка, поэтому на финальных нотах было заметно, как она нервничает. — Довольно, — Отрезала Лидия и фортепиано тут же прекратил играть. — Не музыка, а... — Остановилась, ожидая взгляда Китти. — Ничтожество. Ты — ничтожество, — грубый голос, сладкий, но грубый. Катерина лишь поднялась со стула, опираясь рукой об крышку музыкального инструмента, дабы не упасть в обморок. Лёгкий поклон, всё что она могла сделать сейчас. — Служанки, — Прокричала Лидия и в гостинную тут же вбежали две девушки. Тоже крепостные. Они были немного выше, чем сама Китти, что также пугало девушку. — Дайте ей одежду, отправьте в ванную, а потом пускай приходит обратно. На всё это у тебя есть 20 минут, милочка, — глаза осматривали почти бессознательную Катю. Уголки губ поползли вверх, вся эта ситуация так нравилась госпоже. «Твоя жизнь только начинается, милая Китти», — произнесла Лидия и покинула комнату, оставляя своих слуг наедине. Девушки тут же подхватили Катерину под руки, уводя в другую комнату. *** — Она здорово отыграется на ней, — девчушка с русыми волосами сидела на какой-то деревянной скамье, которая была немного сломана, и слышала голоса служанок Лидии. — А нас она тоже так будет? — вторая крепостная была, видимо, ещё совсем юной и не понимала весь смысл ситуации. — Надеюсь нет. Мы не забирали её пана, думаю нас трогать никто не будет, — женщина взяла кусок ткани и опустила в воду. — Что с этой не так тогда? Такая бледная, — Фраза вышла в половину голоса, чтобы никто из других крепостных не услышал. — А к чему здесь пан? Старшая служанка остановилась и удивлённо подняла густые брови. — Ты что, не знаешь? Младшая наоборот, удивилась. — Чего не знаю? — Помнишь пана Алексея, котрой приезжал сюда где-то месяца четыре назад? — Помню, — ответила она и посмотрела на гору нестираной одежды. — Это же первая любовь нашей госпожи, — руки вновь упущены в воду. — А причём эта бледнолицая? — всё равно не понимала девушка. — Она была любовью пана, сложи два на два, — женщина слабо улыбнулась и продолжила стирку. — Четыре, — воскликнула крепостная и посмотрела на свою подругу. — О боже, Марин, стирай ради Бога, не гневи ни его, ни меня. Голова была как в тумане, разговор двух крепостных еле-еле доносился к самой Катерине, которая вяло сидела на скамье, пытаясь собраться с мыслями. Сейчас Лидия вновь заберёт её к себе и будет издеваться, заставляя делать грязную работу, или хуже. Грудь слабо поднималась и опускалась, выглядело это так, будто ещё один вздох и Китти отдаст свою жизнь самому Богу. Медленно поднимаясь, удерживаясь руками за каменную изгородь, девушка принялась приводить себя в порядок, а то иначе будет только хуже. В её запасе оставалось не больше 13 минут, нужно было торопиться. Ноги привели её в небольшую кабинку, где Катерина попыталась умыть своё лицо и другие части тела...