Некуда бежать.

Никогда не понимал самоубийц. Ведь если умирать — то красиво. С некой драмой, тайной и точно не с глазами, выкатившимися с глазниц из-за веревки на шее. — Мистер Шотс, Вы не ответили на мой вопрос, — женщина с аккуратным пучком на голове и каким-то странным блокнотом в руках смотрела мне в глаза. Как же меня бесят эти глаза напротив. — Простите, немного ушел в свои мысли, — и она опять что-то чиркает в этом блокноте. Смотри на меня! — И нет, я не задумывался о суициде. Посмотрела на меня так странно — немного удивленно что ли — и склонила голову чуть на бок. На тебя так действует моя улыбка? Такая выжатая и слабая улыбка заставила тебя скомкать юбку? Что же будет когда я начну тебя… — Мистер Шотс! — твой приятный, будоражащий мою сущность, голос заставил вынырнуть из грез. Из пучины моего безумства, сейчас так напряженно вглядывающуюся в мои глаза. Ты вздрогнула, когда наши взгляды пересеклись; оттянула ворот рубашки, но он все равно возвращался на место, нервируя тебя. Что-то увидела в моих глазах? Увидела мою душу? Ведь глаза — это зеркало души? Задаю тебе этот вопрос, а ты хватаешься за этот блокнот, стискиваешь его до скрежета. Потом все прекращается, успокоилась, заправила локон за ухо — как сумасшедший проследил за этим движением, желая оказаться этими волосами, чтобы ты так же меня трогала — и плавным движением посмотрела на часы, покоящиеся на запястье. Я же положил руки на подлокотники кресла — такого же раздражающего цвета как стол в моем кабинете — и немного расслабился. Осталось десять минут до окончания сеанса. — Вы у меня что-то спрашивали? — пытаюсь отвлечь ее от разглядывания часов. Я тебе так противен? А ты смотришь так, как будто не поняла — хлопаешь ресницами и взглядом провожаешь секундную стрелку моих наручных часов, параллельно пытаясь ответить. — Да нет, — а теперь твой взгляд переместился на карман моего пиджака. Он немного топорщится — там лежит подарочек. Твоя младшая сестра обзавидуется. Ее, кажется, Нэнси зовут? Милая девочка, — Просто хотелось поговорить с Вами про спектакль. Вы сходили на него? Ах, в то вычурное здание с изысканными колоннами и креслами, обитыми в бархат, в вип-зоне? — Да, сходил, — хоть после этого помощник уговаривал не убивать постановщика, ведь он не виноват в том, что сценарист видит любовь в таком свете. Тогда я решил «поговорить» с сценаристом и дать понять, что если любовь и творит магию, то не такую, от которой хочется очистить желудок, а такую, что сердце сожмется и поддастся эмоциям. На это, секретарь, помощник и лучший друг в одном флаконе, лишь криво усмехнулся, сказав, что у всех любовь проявляется по разному. — И как Вам? — ох, наконец-то ты успокоилась и посмотрела в мои глаза. Кажется, твоя сестра сравнила их с грозовым небом. Это было странно, обычно их сравнивали с чем-то холодным и пустым. — Было довольно интересно, — пытаюсь ответить уклончиво, не желая вспоминать спектакль, а еще то, что ты пришла туда с каким-то мужчиной, — А Вам? В памяти всплыли моменты, когда он прикасался к твоему плечу, наклонялся, чтобы что-то сказать, обнимал и улыбался. Пальцы чуть сжали подлокотники, проминая обивку. — Это было немного непривычно для меня. Но моему старшему брату понравилось, — как хорошо, что решил подождать с этим мужчиной. А то больше не смог бы видеться… Посмотрела на часы и удивилась. Либо они замерли, либо и вправду прошло всего лишь две минуты. — Мы можем сегодня закончить чуть раньше, — положила злосчастный блокнот с ручкой на столик, разделяющий нас — почему у меня такое ощущение, как будто ты строишь стену? — и посмотрела на меня, ожидая ответа. — Да, конечно, — я не умею улыбаться, не дано природой, но ради тебя стараюсь. Поэтому, пожалуйста, не смотри так. Встаю с кресла, слышу, как хрустит спина после долгого нахождения в одной позе, и выдыхаю. Достаю из нагрудного кармана маленький презент моей королеве. Как хорошо, что выход находится позади твоего кресла, мне не нужно ничего выдумывать. Ты собралась вставать? Нет, посиди чуток. Кладу руки тебе на плечи, немного надавливая. Садишься обратно, хотя теперь напряжена, не знаешь ведь, что от меня ожидать. Надеваю на шею цепочку с кулоном. Да, как и думал, он тебе идет, дополняет тебя. — Ты от меня никуда не убежишь, — чмокаю за ухо, немного вдыхая запах твоих волос. Прекрасно. Этот день прошел не зря. *** Ты в более свободной одежде. Да, тебе идет. Губы сами по себе расплылись в улыбку. Ты носишь мой кулон. Молодец. Похоже, последнее произнес в слух. А как иначе объяснить этот взгляд и судорожный вздох? Как хорошо, ты, кажется, поняла что от меня не убежать и не скрыться. Ну, да, если бы после всего того, что произошло, ты бы этого не поняла, я бы усомнился в твоем уме. На этот раз ты сама позвонила и попросила забрать тебя с этого места. О, моя королева, я всю дорогу до этого места был рядом с тобой. Потом находился в номере по соседству. И слышал, как к тебе пытались приставать. И нет, этот человек ушел не потому, что его благоразумие победило, а инстинкт самосохранения. Носи мой кулон всегда и везде. Ты судорожно всхлипнула, сжимая в руках подушку и готовая вот-вот расплакаться. Пыталась остановить слезы, а потом не выдержала и начала плакать, обнимая подушку. Лучше меня. Тяну тебя к себе и обнимаю, успокаивающе гладя по волосам. От тебя сопротивления — ноль. Немного странно. Продолжаешь всхлипывать, а я пытаюсь рассмешить забавными историями. Хоть их в моей жизни мало. Мои люди стоят у проема и смотрят неверующе. Потом понимают, что да, это их начальник. — Найти. Избавиться, — коротко и ясно. И не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, кого я имею ввиду. В номере стало просторнее. Они занимали так много места. Так, надо уезжать отсюда. А ты этого не понимаешь, всеми конечностями вцепившись в меня. Как же я счастлив. Впервые за это время благодарен твоему упрямству за то, что толкал на такие действия. Но все же, как ты могла выбрать такой сомнительный отель на окраине этого городка? Не пойму. — Ты больше не будешь убегать? — задаю вопрос, целуя в уголок губ. Посмотрим, насколько далеко мне можно заходить. Твои руки покрылись мурашками и начали дрожать. Еще и пытаешься стереть слезы. Ну, милая, не надо. Держи платочек. Да, он всегда со мной. Нет, никакой женщине до этого не предлагал. Почему? Может потому, что женские слезы на меня не действуют. Кроме твоих. Уже достаточно стемнело, когда мы сели в машину. Тебя пришлось нести на руках — ну кто же знал, что ты заснешь. А потом, когда проснулась, не понимала где находишься. Пока не увидела меня и моего личного водителя со шрамом на щеке. Да, ты успела с ним познакомиться в своих прошлых приключениях. Ты прижалась ко мне, кладя голову на плечо. — Мне некуда бежать. Нет, это мне некуда бежать от мыслей о тебе и от тебя.