Прости меня, что не смог тебя уберечь

      Каково это — ощущать привкус смерти у себя на языке? Каково это — понимать, что видишь этот грёбанный мир в последний раз? Смерть всегда приходит неожиданно, приносит непонятные ощущения, которые ты пытаешься распознать.       Однажды смерть забрала нечто самое дорогое, что у меня только было. Это неприятное чувство в груди, непонятные приступы слёз, которые ты пытаешься держать в себе, не показывать всю ту горечь, которая плотным покрывалом легла тебе на сердце. Оно правда обливается кровью, когда понимаешь, что теперь жизнь в будущем теряет смысл, теряет тот яркий цвет, тот единственный огонёк, который держит твой духовный мир. Зачем жить дальше, если для этого нет мотивации? Судьба забрала у меня то, что уже не вернёшь. Смерть лишила меня тех тёплых чувств.       Ненавижу это... чувство?       Мне хочется кричать, дыхание просто на момент застыло, не хочет нарушать ту гробовую тишину. Грёбанный мир для меня рухнул, показал свою чёрную сторону. А ведь он, как монета. Судьба подкинула монету, но она упала не тем ребром, не в пользу того, чем я безмолвно дорожил.       Зачем теперь мне жить, если мне нечем дорожить? У меня нет больше того, что я смог бы полюбить вновь также, как когда-то любил это.       Ненавижу эту... боль?       — Всё будет хорошо, — усмехается она, хочет утешить меня, приглушить ту боль.       — Смотри на меня, — только это и смог дать в ответ я, пытаясь говорить как можно холоднее.       Она вновь расплывается в какой-то печальной улыбке. На её глазах слёзы, но ей вовсе не хочется пугать меня. Показывает себя с доброй стороны, будто ничего в этом нет, всё просто.       — Слушай мой голос, — продолжаю говорить я, с каждым разом смягчая тон. Чувствую, как слёзы начинают поступать к моим глазам.       Она послушно с трудом кивает и отводит глаза в сторону, чтобы скрыть свой страх. Но ведь я всё понимаю. Меня нельзя так легко обмануть.       — Не думай о плохом, — наставляю я, уже говоря без какого-то безразличия, в моём голосе только нежность и какая-то любовь. — И мы тебе поможем.       — Мне не больно, — отозвалась она. — Со мной всё хорошо. Но мне страшно.       — Не бойся, я рядом с тобой, — проговариваю я, боясь сделать лишнее движение.       Она такая хрупкая, словно настоящий хрусталь. Эти глубокие понимающие глаза могут рассказать обо всём, но сейчас они с каждым разом начинают мутнеть, постепенно потухать.       Я не хочу терять её...       — Ты мне открыл глаза, — вновь слабо усмехается она, до сих пытается снизить мой уровень стресса. — Мир на самом деле правда чудесен, но...       Она обрывается, явно не желая продолжать. Я понял её без слов. Теперь никакие утешения мне не помогут.       Я осторожно, с такой аккуратностью и трепетом приподнимаю её ослабевшую лапку. Я чувствую её слабый пульс, она ещё живёт. Но сколько осталось до того, как она оставит меня одного? Я прикасаюсь своим сырым носом к её костяшкам на лапе, прикрывая мокрые глаза.       Почему я сдерживаюсь?       — Мы тебе поможем, — говорю я мягким тоном. — Ты только потерпи...       Она старается верить моему голосу, старается верить мне. Чувствую, как её хрупкое тельце содрогается, от чего она прикрывает малиновые глаза. Я стараюсь не думать о плохом, стараюсь забыть о том, что сейчас вижу перед собой самое дорогое, что я имею на данный момент. Только жаль, что она никогда не догадается о том, что стала для меня ценнее любого золота.       — Потерпи нем...       — Тише... — перебивает меня отрывистым дыханием она, переводя на меня заплаканные глаза. Её лучезарная слабая улыбка, стеклянные глаза, будто уже совсем не живые, — Не нужно лишних слов...       Я только продолжаю крепко удерживать её за лапу, зарываясь в её мягкой шерстке. Она такая горячая, такая тёплая. Жаль, что она до сих пор не понимает, как я сильно ей дорожу.       Я ведь люблю её!       Сердце сжимается, когда она вновь содрогается. Чувствую, как мурашки пробежали по её хрустальному телосложению. Слышу утихающее дыхание. Я всё понимаю. Приподнимаю голову и пытаюсь сдерживать слёзы до сих пор, смотря на неё. Так жадно и необоснованно...       — Передай остальным, что я была рада быть их подругой, — опять улыбается она мне. Я пытаюсь не верить её словам. — Я люблю тебя, Чейз...       На этот раз её пульс резко обрывается. Она делает последний выдох и её глубокие малиновые глаза застывают на мне. Я только почувствовал, как в моё сердце втыкаются миллионы острых иголок.       Я потерял её. Навсегда.       Лапа медленно соскальзывает с моей, тихо окунается в багровую лужу крови. Меня мутит от этого запаха, но я не могу отойти от неё. Я отказываюсь верить, что она больше не заговорит со мной. Я хочу её услышать. Скажи мне что-нибудь, пожалуйста! Успокой меня...       Я приподнимаюсь с места, оглядываю свою потерянную любовь, и даже сам не замечаю, как по моей щеке прокатилась одинокая слеза. Даже в ней я выразил больше эмоций, чем при какой-то истерике.       — Я тоже тебя люблю, Скай, — говорю дрожащим голосом я уже в пустоту. Она больше меня не услышит.       Прости меня, что не смог тебя уберечь...