Дружок

Дружок, ты уверен, что ему можно доверять?

Кирилл открывает глаза. Темно. В окна стучат голые ветви дерева. Они пугающие, как длинные костлявые пальцы монстра. Юноша переворачивается на спину. Растерянно моргает и в итоге хмурится, думая над чем-то. Под одеялом невыносимо жарко. Он чувствует, как капля пота медленно стекает с шеи на грудь, а там она растворяется в ткани пижамы. Ноги ноют, словно он целый день бегал. Юноша переворачивается на бок и прижимает их к себе. Нет. Выпрямляет. Так тоже не удобно. Когда ступни касаются махрового ковра, а одеяло сползает с тела, Кириллу становится чуточку лучше. Не так жарко, не так страшно, и ноги, кажется, нашли удобную позу. В дальнем углу комнаты есть маленькое жёлтое пятно света. Детский ночник. Он светит настолько тускло, что его лучи не доходят до противоположной стены. В одной части комнаты темно и шумно, в другой — тихо и светло. Кирилл поднимается и делает осторожный и небольшой шаг. Пробный, словно он только первый. А потом ещё и ещё, пока не доходит до полки, на которой лежит коробка с кубиками. Он берет её в руки и открывает. Смотрит какую-то секунду, ища взглядом нужный фрагмент рисунка и поднимает кубик, что находится в центре. Под ним маленький листочек.

Ну и что ты собираешься делать, Дружок?

— Он сказал, что можно в любое время, — неуверенно шепчет парень, оглядываясь на дверь. За ней, кажется, кто-то прошёл. Кирилл поспешно кладет коробку на место, будто вот-вот должны зайти в его комнату, чтобы проверить, чем он занимается. Шаркающие шаги стихают в ту же секунду, как листочек с номером телефона прячется в карман. Ручка двери опускается вниз. Медленно, стараясь не издать ни звука. Кирилл вздрагивает и пятится к кровати. Сердце усиленно бьётся, а тело словно с каждой миллисекундой немеет. Ветки продолжают стучать в окно. Завывание ветра не прекращается. Ручка на секунду останавливается. Человек за дверью, кажется, о чем-то задумался. Кирилл продолжает стоять возле кровати, не зная, что делать. Рука в кармане сжимает листочек, будто боится, что его обнаружат. Проходит минута. Ничего не происходит. Никто не заходит. Дверная ручка встаёт на место и шаги отдаляются.

И что теперь, Дружок?

Юноша достает с кармана листок и смотрит на цифры сразу, как делает глубокий вдох, чтобы успокоить быстро бьющееся сердце. Он пытается их рассмотреть в темноте, но не получается: они мелкие и написаны карандашом. Отходить от кровати не хочется. Кириллу все ещё страшно находиться одному, а больше всего он боится, что кто-нибудь зайдёт. Слышать чужие шаги в такую ветреную ночь, когда парень только недавно проснулся от кошмара — жутко. И даже ночник не помогает успокоиться. Парень снова делает вдох, старается настроить себя хотя бы на капельку смелости и ступает к светильнику. С каждым шагом Кирилл ощущает уверенность и настойчивость, но тем не менее страх всё равно никуда не девается. Он выражается в том, как быстро бегают глаза, в желании иметь каждый предмет в поле зрения, как слух улавливает каждый шорох, как подрагивают руки, а в горле сухо. Уже стоя возле ночника, парень в который раз пытается прочитать номер, но листочек настолько помялся, что некоторые цифры стерлись почти полностью. Чувство обречённости, безвыходности нападает на Кирилла внезапно, словно его второй раз выкинули на улицу. Перед глазами расплывается, а бумажка летит на пол.

Эй, Дружок, успокойся! Всё хорошо.

***

Парень подавлен. Евгению несложно это понять. Юноша не поднимает голову, рассматривая каждый предмет на полу, и молчит. Сегодня он не поздоровался с ним, но приход психиатра заметил. Сидит себе тихо и складывает свои кубики. Евгению хочется знать, что случилось с парнем, но пока он ничего не делает, кроме того, что следит за Кириллом. Он старается не обращать внимание на странные взгляды женщины, да только они отвлекают. Она уже долгое время смотрит на мужчину, словно обвиняет его в чём-то. Будто разочарована в нём. — Кирилл, как дела? — юноша наконец-то поднимает голову. — Ты выглядишь грустным. — Он обижен, — вместо парня отвечает Лена. Теперь, когда она это сказала, мужчина присматривается ещё лучше. Действительно, Кирилл держит на кого-то обиду. Такую детскую и почти забавную. — Что случилось? — дружелюбно интересуется Женя, при этом улыбаясь, чтобы создать некую тёплую атмосферу для общения. Женщина зло хмурит брови. Мужчина всеми силами старается не обращать на неё внимания. Её присутствие мешает юноше проявить хоть каплю доверия. Это психиатр понял ещё в первую встречу с Кириллом. — Он дуется из-за того, что я запретила приближаться к телефону. Зачем вы дали ему свой номер? Это непрофессионально, — тон её голоса напоминает одну из тех мамочек, которые следят за каждым шагом ребёнка и которые готовы запереть его в комнате в качестве наказания за дружбу не с тем человеком. Евгений презирает таких родителей. Сейчас он понимает, почему Лена ему не нравится. Теперь до него действительно доходит, что имел в виду её муж во фразе: «Она не считает его своим другом». — Ты хотел мне позвонить? — по-настоящему удивляется мужчина и получает в ответ слабый кивок головы. Светлая макушка снова опускается, худые руки продолжают крутить кубики. Евгений вздыхает и кладёт на острое плечо руку, которая значительно отличается от юношеской — она чуть смуглая, а вены вздутые, словно после долгого тяжёлого труда. В такой большинство женщин хочет спрятать свою хрупкую ладонь и почувствовать защиту. Женя наклоняется, чтобы посмотреть в серые глаза парня, но тот отворачивается. — Почему? — Евгений, — голос женщины становится деловитым, — Не трогайте его. Думаю, сегодня ему не нужен психиатр. Я позвоню вам позже.

Дружок…

Кирилл кидает на мужчину беспокойный взгляд и быстро переводит его на Елену, которая ждет, когда Евгений поднимется и уйдёт. Она сидит к парню близко, настолько, что её бедро касается ноги блондина. Психиатр сжимает челюсть, а в его глазах горит раздражение, которое, что удивительно, парня не пугает, а наоборот симпатизирует. — Я хотел поговорить! — вскрикивает Кирилл почти отчаянно, когда мужчина поднимается на ноги, и сразу сжимается под удивлёнными взглядами старших. Женщина растерянно моргает, не ожидавшая, что друг заговорит.

Замолчи, Дружок!

— О чём? — деликатно интересуется Евгений и садится обратно на пол. Как и в тот первый раз, они находятся в комнате юноши. — Мне тоже интересно. — Я… — глаза парня бегают от одного к другому. Он выглядит жалко. Мужчине хочется погладить его по голове, как несмышлёного ребёнка и успокоить. Кирилл делает глубокий вдох, а потом снова шокирует старших. Грубым уверенным голосом он просит, почти приказывает Лене выйти из комнаты. Женщина застывает. «Никогда подобного не было» — думает Евгений с долей злорадства. Смотреть, как неприятную тебе личность ставят на место, чертовски приятно. Но в следующую секунду, когда он кидает на женщину более внимательный взгляд и замечает её растерянность, Лена кажется ему симпатичной. Без её частого подозрения в глазах и контроля с ней хочется общаться. А потом она снова меняется. В её глазах проявляется гнев, ноздри немного расширяются от тяжёлого дыхания. — Кирилл, — голос грубый и приказной. Таким только в угол ставить и наказывать. — Ты не настолько самостоятельный, чтобы указывать мне. Вот оно что! Евгений с жалостью осознает, что общество Лены подавляет в парне всю его самостоятельность, делая его инфантильным. А ведь в её отсутствие он первый с ним заговорил. Юноша не побоялся позвонить неизвестному мужчине, которого видел меньше часа, но по какой-то причине пропущенного Женя не нашёл. Может, Кирилла увидела Лена, когда он набирал номер? — Я хотел бы поговорить с Кириллом наедине, — мужчина всем своим видом показывает, что не потерпит возражений даже от хозяйки дома и его нанимателя. По сути, Кирилл по просьбе Лены не числится в списке его пациентов. Женя навещает парня лишь в своё свободное время и их встречи совсем не похожи на сеансы, которые он проводит каждый день в психбольнице. Возможно, он не имеет права указывать раз не является лечащим врачом. — Принесу чай, — рявкнула женщина, косо глядя на психиатра. Вопреки злости, что горит в ней, двигается она тихо, почти бесшумно. Хорошо это или плохо, скорее второй вариант, но мужчина рад, что она не устроила шума. Он только ухудшит ситуацию. Дверь Лена за собой не закрывает, лишь прикрывает наполовину отчего слышно, что происходит на первом этаже. Её шаги отдаются ещё несколько секунд, пока она спускается по ступенькам, а потом Женя слышит её приказной тон в голосе и чей-то тихий ответ. Наверное, ей даже поклонились, как в фильмах про горничных. И снова мужчине становится завидно. Роскошь, прислуга — всё, о чём он мечтает с детства. Ему до дрожи в теле хочется просыпаться по утрам и слышать приятный аромат завтрака. Спускаться по чёрной круговой лестнице в одном длинном халате и смотреть на идеально чистую обстановку. Просить других людей делать за него домашнюю работу, пока он занимается любимыми делами. Не знать меры деньгам. И ему не хотелось бы, чтобы с ним был кто-то рядом. Находится одному куда лучше, чем делить свою жизнь с чужим человеком, который в любую минуту может захотеть забрать всё, что у тебя есть. О, как психиатр, он неплохо знает, на что готовы люди, чтобы получить желаемое, и какие могут быть последствия. Да что уж там, с некоторыми он встречался лично, после чего ему требовалась помощь специалиста. А сейчас он сам специалист и… Его помощь нужна этому бедному парню. Женя кидает взгляд на Кирилла. Тот слегка испуганно смотрит на дверь, будто не веря в случившееся, а потом в ответ изучает мужчину. — Так что ты, — начинает Женя, но от неожиданности замолкает, когда юноша бросается ему на шею. Он прижимается к нему так сильно, что старший почти уверен, что чувствует биение чужого сердца. Быстрое, бешеное, взволнованное. Психиатр не обнимает в ответ, руки висят по бокам без дела — мальчишка застал его врасплох. Еще никогда мужчине не доводилось обнимать своих пациентов. Успокаивать словами, лекарством, если нужно — насилием, но точно не объятиями. Говоря начистоту, он даже не помнит, когда в последний раз у него был подобный телесный контакт. Когда с ним жила девушка или еще раньше? Когда он был ребенком? В какой-то момент Евгений ловит себя на том, что они молчат уже достаточно долго.— Кирилл? — Мне было страшно, — шепчет парень, усиливая хватку. Как крохотный котенок он прячет лицо в районе ключиц, сзади сжимая в пальцах черную рубашку мужчины. То, что наверняка останутся складки, Евгения не заботит. Он с осторожностью обнимает в ответ, боясь спугнуть или вызвать бурную реакцию. Хотя во втором варианте он не столь уверен, как в первом. Кирилл не буйный парень, в нём, помимо той единственной вспышки требовательности, не чувствуется агрессии. Но так же мужчина не откидывает мысль, что парниша далеко не такой спокойный и тихий, каким себя показывает. Такими бывают лишь люди, что подвергаются постоянному давлению со стороны окружения, что потеряли себя.

Ты что творишь, Дружок?! Ты ужасно доверчивый… Прекращай.

Кирилл резко даже для себя опускает руки, словно его контролирует посторонний. Кидает осторожный взгляд на профиль мужчины и отстраняется, чувствуя, что совершил что-то неправильное. Щёки краснеют, а тело само отсаживается подальше от Жени, который наблюдает за быстрыми и отрывистыми движениями юноши с изумлением, прикрытым интересом. — Что тебя испугало? — мужчина прочищает горло и решает не затрагивать то, что случилось секунду назад. Он прекрасно понимает, что те объятия лишь минутное наваждение, глубоко скрытое желание почувствовать чью-то защиту. Кирилл моргает и выглядит как побитое животное, что не знает, как делать дальше: убежать от хозяина или остаться и терпеть побои. В случае юноши: извиниться за ненужный момент слабости или оставить всё как есть и игнорировать. — Мне приснился отец, а вы сказали, что… — парень подбирает слова, словно боится показаться наивным пугливым ребёнком. Он решил избрать второй вариант, и Евгений рад этому. Говорит Кирилл медленно и негромко. Старается не смотреть на мужчину, который в свою очередь делает то же самое, чтобы не смутить его ещё больше. — Я хотел вам позвонить, но, — снова замолкает. Жене начинает казаться, что блондин забывает слова от волнения. Мужчина не торопит его, ждёт столько, сколько нужно. Внимательно наблюдает за каждым малейшим движением глаз, рук, головы. Губы шевелятся, что-то произнося, но беззвучно, как молитву. — У меня нет собственного телефона и я… Поэтому я спустился вниз, но Лена не спала. Несколько цифр стерлись и мне пришлось перепробовать все возможные варианты. Когда я разбудил уже второго человека, она увидела меня и очень разозлилась. Мне просто хотелось… — Поговорить об отце? — подсказывает Евгений, когда юноша замолкает. Кирилл поднимает голову, выглядя удивлённым. — Нет. Нет, не о нём. О чём-то другом, не важно о чём, — голос парня звучит смущённо и психиатр снисходительно улыбается отчего смущение усиливается, а щёки краснеют. — Поговорим сейчас? — серые глаза напротив загораются желанием, какое бывает у детей, которым родители сообщили о походе в зоопарк.

Что?! Дружок, быстро прекрати! Нельзя доверять этому мужику! Он считает тебя глупым ребёнком.

— Нет, не сегодня, — Евгений не понимает резкой перемены настроения. Секунду назад Кирилл чуть снова не вскочил от радости, а сейчас мотает головой и смотрит в пол. За спиной слышатся шаги и мужчина разочарованно вздыхает.

***

Никто его не провожает. Елена осталась в комнате с парнем, наверняка чтобы узнать, о чём он говорил с психиатром пока её не было. На прощание она лишь кинула, что завтра они уезжают к родственникам мужа, поэтому встречи придётся отменить на какое-то время. Евгений собирался сказать о том, что это плохая затея, ведь сейчас Кирилл слегка нестабилен и за ним нужно следить, а в случае чего успокоить, но промолчал. Нет, неправильный подбор слов, а нужный не приходил в то время в голову. Юноша нуждается в хорошей компании — это факт и у него действительно странные перепады настроения, которые нужно контролировать, хотя бы для того, чтобы понять их природу, отследить периоды и причины. «Там есть его сверстники. Ему пойдёт на пользу общение с ними», — прежде чем согласиться со словами женщины, Евгений кинул короткий взгляд на парня, о котором шла речь. Тот с непонятной мольбой смотрел на него, и мужчине в который раз стала неприятна гиперопека Елены, что мешает ей увидеть очевидные вещи. Она ослеплена ненужной заботой о друге, которого считает сыном и которому это совсем не нужно. «Конечно», — ответил он тогда монотонно лишь бы оставить последнее слово за собой. Он не взглянул на прощание на Кирилла. Не нужно — потухший взгляд, наполненный детской обидой и разочарованием, ощущался на спине почти физически. Когда он переступает порог чужого дома, ему кажется, что своим уходом обрекает Кирилла на что-то ужасное. Холодный морозный ветер бьёт в лицо, разогревая ещё больше пока что лёгкое беспокойство. — Привет, — голос хозяина дома привлекает к себе внимание и Евгений с радостью отвлекается от копания в себе, своих действиях и возможных последствиях. В знак приветствия он кивает головой, отмечая, что в руках мужчины маленький подарочный пакетик. Длинный серый шарф не обматывает шею, а свисает змеей. От такого вида он вздрагивает, начиная ощущать холод ещё сильнее. — От нас или к нам? — Ухожу уже, — на лице у собеседника проскакивает одобрение, которое сбивает с толку Женю. Мужчина мигом принимает извиняющийся вид, заметив хмурые от недоумения брови психиатра. — О, не пойми меня неправильно, — Влад кидает взгляд за спину Евгения, на входную дверь, возле которой они стоят. Намек достаточно ясен. Причин обижаться нет, как, в принципе, и не было до этого. — Лена так злилась, что даже я не смог избежать попадания под горячую руку. Мужчина выдыхает облачко белого пара и прячет руки в карманы пальто. Пакетик остаётся висеть на запястье. Он не яркий, в глаза кинется лишь своим присутствием, но никак не расцветкой, а, может, его даже некоторые и не заметят — серо-голубой в белую косую полоску. Кому он предназначен и что в нём, Евгения не особо интересует. Каких-то несколько процентов интереса вызывает только то, что сам он давно не получал подарки. — Я должен извиниться? — равнодушно, почти недовольно, спрашивает психиатр. Что бы ему ни ответили, а просить прощения он все равно не собирается. — Нет, — наступает минутная пауза, во время которой муж Елены кидает свой взгляд на пакет, а Женя поднимает глаза на серое небо, где виднеется круглое белое пятно. — Дай мне свой номер.

***

Послушай ее, Дружок. Иногда она говорит правду — нельзя доверять другим людям, в особенности ей и тому докторишке.

***

Машина едет плавно, но медленно, можно рассмотреть голые деревья и даже увидеть на одной из веток одинокий жёлтый листок, что качается на ветру и качается, что вот-вот сорвётся и упадёт. Такая дорога клонит в сон, который Кирилл старается избегать уже второй день после вчерашнего кошмарного воспоминания. От недосыпа его глаза покраснели и слегка опухли, отчего бледному лицу придают ужасный болезненный вид. Временами под колёса попадается либо камень, либо яма, после чего машина несильно подпрыгивает и юноша не больно ударяется лбом об стекло. В каждый такой момент к нему с переднего сидения поворачивается Лена и спрашивает: — Всё нормально? В первое время он отвечал, а Влад в шуточной форме возмущался, что ничего из-за незначительного качка не будет, и ей не нужно постоянно интересоваться. Но когда в тихом салоне они проехали значительное расстояние, а пальцы, чтобы подсчитывать количество единственного вопроса, который нарушает тишину, закончились, оба мужчины перестали реагировать на женщину. Кирилл, сквозь слегка опущенные веки, старается запоминать каждую крупную деталь, по которой можно составить в голове маршрут, вроде магазина, памятника, вывески, дорожных знаков. Он думает, что ему это пригодится, но больше он этим занимается, чтобы не уснуть. А потом начинается сильная метель и смотреть в окно с пассажирского сидения становится невозможно. Юноша переключает внимание на лобовое стекло, где дворники очищают его от снега. Во время дороги он несколько раз замечает, как Влад смотрит на него с зеркала, а потом подмигивает ему, вроде подбадривая. Кирилл неловко улыбается в ответ и снова возвращается к поиску запоминающихся объектов. Последнее, что они проезжают — магазинчик сладостей, на витрине которого нарисована огромная плитка шоколада. Лишь от одного рисунка парня начинает тошнить. Живот скручивает, а во рту появляется привкус утренней овсянки с медом. Он даже чувствует слизкую кашу в горле с сильнейшей кислотой, что вызывает рвотные спазмы. Закрыть рот рукой — рефлекторное движение, как дернуться от прикосновения к горячему. Но оно не помогает. Содержимое желудка рвется наружу и Кирилл успевает лишь согнуться над полом, а не над кожаным сидением. Он почти не слышит, как Елена взволнованно оглядывается и что-то говорит, а Влад осторожно съезжает с дороги и останавливается возле обочины чуть дальше того проклятого магазинчика, но он слышит, как мужчина выходит с машины, оставляя его одного с женщиной. Парня одолевает странная паника. Увидев сперва рвоту у себя под ногами с кусочками изюма, а потом протянутые к нему руки, Кирилл дергается назад, как бедное пойманное животное, к спинке пассажирского сидения. Есть голос Лены, но нет слов — мальчишка не разбирает их. — Давай, выпей воды и выйди подыши, — на плечо ложится рука Влада и тянет немного на себя. На улице ему протягивают прозрачную пластиковую бутылку. Кирилл делает всего лишь один, но достаточно большой глоток воды. На морозе во время метели она до колючести ледяная, но успокоить организм и хотя бы немного избавить от кислоты во рту помогает. Елена с помощью салфеток и пакетика убирает рвоту. Она кривится, но молчит. Парень не чувствует свою вину. Ни когда она выкидывает всё в мусорный бак, ни тогда, когда снегом моет руки до покраснения кожи, а потом вытирает их ароматическими влажными салфетками, что у нее остались. Он вспоминает злорадный огонёк в глазах психиатра, когда она растерялась после того, как юноша грубо попросил её выйти из комнаты. Автомобильный салон пропитан запахом морского бриза, явно ощущаясь после свежего снежного воздуха, будто вылили весь флакон этого аромата. Больше ужасной вони не чувствуется. — Потерпишь ещё немного? — голос мужчины сочувствующий, но не взволнованный, как у Елены. Кирилл кивает, двигается подальше от места, где его стошнило, и ложится на сидение, а ноги держит на полу, чтобы не испачкать кожу. Они едут ещё несколько минут, которые парень проводит с закрытыми глазами. Веки прячут мир за ними, но мозг открывает старый и прогнивший, тот, из-за которого юношу и вырвало. Перед ним в мыслях стоит отец. Не старый, молодой, но через частые нервные срывы его лицо всё морщинистое, глазные яблока красные от лопнувших капилляров, уголки губ дергаются. Со стороны он кажется при смерти, Кирилл смотрит на него и думает, сколько тому ещё осталось. Как жаль, что этот человек всё ещё жив… Своими пожелтевшими руками мужчина держит ребёнка и насильно впихивает в него плитку дешевого шоколада. Тот давится, кашляет, щёки краснеют, а по ним стекают слёзы. Он держит ручонками запястья мучителя и со страхом и ненавистью смотрит прямо в глаза отцу. Кирилл ненавидит это воспоминание. Кирилл ненавидит своего родителя. Он просто проклинает всех, кто продает этот адский шоколад, который его организм отвергает. Дальше, когда последний растаявший кусочек исчезает во рту мальчика, мужчина отстраняется, с яростью смотрит на ребёнка и плюет ему прямо под ноги, уйдя после этого. Не проходит и минуты, как по губам мальца начинает стекать слюна, окрасившаяся шоколадом, а следом его выворачивает прямо себе на руки. Взрослый Кирилл чувствует, как по щеке катится слеза. Он прячет голову в обивку сидения и ждёт, когда скажут: «Приехали».

Дружок, не думай о том, что уже позади. Вот так, правильно, подумай лучше о снеговиках. Они такие забавные. Ты должен будешь их слепить — столько снега! Молодец, успокаивайся.