Навесу и в закатном свете

      Дерек был парнем спокойным…       Дерек был парнем понимающим…       Дерек был парнем заботливым…       Дерек был…       …Доминантом с обострённым чувством собственничества.       И он был намерен напомнить об этом своему сабу. Напомнить, где проходят границы, которые нельзя пересекать, напомнить правила, которые нельзя нарушать, напомнить, что он принадлежит ему — весь, от макушки до пят, каждой клеточкой, каждой мыслью, вдохом, каждым желанием и вспышкой боли, каждым вскриком — телом и душой.       Весь.       Дерек ещё раз проверил верёвки и узлы: он не сможет себя простить, если на коже останутся ожоги, или ещё хуже — повредятся нервы. Он подвешивал Стайлза с величайшей осторожностью, медленно, в ритме своих движений беззвучно повторяя правила подвесного бандажа, смещая узелки в безопасные места и следя, чтобы верёвки не легли там, где могли что-то передавить. Он был аккуратен, даже нежен, но отнюдь не милостив.       Руки Стайлза были связанны до локтей у него за спиной, голова осталась практически на весу, одна нога была согнута и опущена так, чтобы пальцы почти касались пола, другая — поднята, оставляя уязвимой внутреннюю сторону бёдер.       Отойдя на шаг, Дерек удовлетворённо отсмотрел итог своей работы, чувствуя гордость за самого себя. Они нечасто пользовались верёвками и то, что он не допустил ни единой ошибки, многое говорило о нем как о Доме. Он невольно залюбовался. Стайлз был обнажён, и свет заходящего солнца, падающий из находящегося напротив французского окна, золотил его кожу, будто темными звёздочками усыпанную бесчисленными родинками. Стайлз был отличным сабом, послушным и жадным. Он будто чувствовал Дерека на каком-то недоступном обычным людям уровне и охотно откликался сам.       Дерек положил ладонь на его нижнюю ногу, чуть сжимая и проводя по чувствительной, нежной коже. Ему нестерпимо захотелось увидеть, как на ней будет смотреться припасённый им воск. Стайлз резко вздохнул, будто почувствовал его мысли, и это выдернуло Дерека из его мечтаний.       Он посмотрел на своё запястье, засекая время. Его у них не очень много. Пусть бандаж сделан правильно, Дерек не может позволить Стайлзу пробыть связанным слишком долго.       Он отошёл, заканчивая последние приготовления. Закрыл дверь, не давая просочиться сквозняку их квартиры, настроил кондиционер, выставил в нужном ему порядке все предметы, которые он решил использовать в этой сессии, на предварительно передвинутом Стайлзу за спину столе.       Он не стал включать свет и зашторивать окно, зная, что Стайлз его смущается, боясь быть увиденным.       Он повесил ему на соски зажимы с маленькими, но увесистыми колокольчиками, помня, насколько те чувствительны и как долго ещё будут напоминать его мальчику о его проступке.       Он включил аудиозапись на ноутбуке, прекрасно осознавая, что едва уловимый шёпот не позволит Стайлзу полностью погрузиться в ощущения, отвлекая и зудя в ушах как назойливая муха.       Он с мстительным удовольствием взял со стола первый предмет и провёл им по открытой, беззащитной ступне, с трудом удержавшись от соблазна прижаться губами к розовой пяточке.       Стайлз взвизгнул, истошно дёрнулся, но путы погасили его движение, и он лишь слегка качнулся. Дерек провёл пером ещё раз, уже в обратном направлении, медленно проворачивая его в своих пальцах, непринуждённо ведя кистью за пытающейся увернуться ногой и смакуя издаваемые Стайлзом звуки и мелодичным звоном.       — Ты знаешь, почему ты здесь? – спросил Дерек голосом, приберегаемом специально для наказаний. Спокойным, твёрдым, похожим на его обычные интонации Дома, но, в отличии от них, неучастливым и обезличенным.       — Да, сэр, — дрожащим голосом ответил Стайлз.       — Почему же?       — Вы наказываете меня, сэр. Я провинился, и Вы злитесь.       — Хорошо. И в чем же твоя вина? — Дерек положил перо на стол и поводил ладонью над предметами, выбирая. Его пальцы сомкнулись на тонком продолговатом кусочке имбиря, с расширяющимся, как у пробки, основанием.       Стайлз перестал извиваться. Не видя Дерека и не зная, что тот делает, он напрягся, став похожим на сжавшуюся пружину.       — Я флиртовал, — после долгой, тягучей как патока и тяжёлой паузы выдохнул он, вздрагивая, когда Дерек коснулся его, проведя ладонью по ноге до ягодицы, больно сжимая её и с оттяжкой шлёпая.       Стайлз резко втянул в себя воздух, качнувшись на верёвках. Звякнули колокольчики. На бледной ягодице быстро налился алый отпечаток большой ладони. Зная, что место удара немилостиво жжёт, Дерек провёл по нему пальцами, с удовольствием отмечая его теплоту и пёстрый на светлом фоне цвет. Снова сжав мягкую плоть в ладони, специально царапая кожу короткими ногтями, он отвёл её и, облизав палец, на пробу ввёл его внутрь. Удовлетворительно хмыкнув, Дерек заменил палец имбирём.       — Ты уверен в этом? — спросил он, напоследок хлопнув пару раз ладонью по резко напрягшемуся заду.       Стайлз зашипел под громкий перезвон и непроизвольно повёл бёдрами, пытаясь сбежать от возрастающего жалящего ощущения.       — Да, сэр. Я… — он замолчал, хватая воздух. Его голос звенел, а сам он походил на водную гладь с расходящейся по ней рябью. Кожа покрылась мурашками, волоски встали дыбом. Было видно, как дрожь, возникшая у ягодиц, волнами разнеслась по всему его телу, — Мы разговаривали. Я увлёкся и, — судорожная пауза, — ввёл его в заблуждение. Ненамеренно. Мне очень жаль, сэр.       Дерек с мстительным удовольствием ущипнул его за бок.       — Я рад, что ты понимаешь, в чем действительно твоя вина. Не только передо мной, но и перед тем парнем. Ты нас расстроил. И хуже всего: в чьих-то глазах ты мог показаться доступным. Это недопустимо, Стайлз. Ты принадлежишь мне, и я знаю, что это моя обязанность как Дома донести до всех, что ты занят, но я не могу гарантировать, что это будет знать каждый, кто может быть в тебе заинтересован. И твой долг не только как моего саба, но и как парня, не давать им надежды. В этот раз ты не справился и поэтому будешь наказан.       — Я понимаю, сэр.       Прежде чем вернуться к столу с инструментами, Дерек осмотрел Стайлза на всякий случай. До этого они всего раз использовали такой вид бандажа. Стайлз дрожал, его мышцы сокращались, кожа блестела от пота, соски набухли под тяжестью колокольчиков, но в остальном все было в порядке. Стайлз бросил на него слезливый взгляд, но он только потрепал его по голове и зашёл за спину.       Обычно на столе лежало больше предметов: паддл, несколько флоггеров разной жёсткости, масла, жгуты верёвок, дилдо, вибраторы, распорки, расширители, кляпы обычные и полые, электростимуляторы, анальные и уретраные плаги, колесико Вартенберга, спички и факелы, тканевые ленты, маски и многое другое.       Сегодня там были только пара тёплых полотенец, упаковка ушных палочек, неиспользованные верёвки, перо, лед в термоустойчивой закрытой ёмкости, пояс верности, маска на глаза, жёлтая, с золотистыми вкраплениями свеча и нож.       Стайлза можно было бы просто отшлёпать, но он, несмотря на то, что больше любил чувственные игры вроде fireplay, отлично терпел боль и куда хуже воспринимал игры, которые не позволяли ему по-настоящему погрузиться в удовольствие.       Надев Стайлзу на глаза маску, а на член — клетку, Дерек зажёг свечу, оставив воск плавиться и, щёлкнув задвижкой, открыл лёд. Окунув пальцы в холодную воду, он выловил один кубик и остановился у Стайлза за спиной, почти касаясь его кожи.       — С этого момента тебе запрещено издавать любые звуки, кроме твоего стоп-слова. Ты меня понял?       — Да, сэр.       Дерек промолчал и не шевельнулся. Единственным звуком в комнате был гул кондиционера, гоняющего тёплый воздух. Стайлз сжался, будто ожидая удара, громко дыша через нос. Осторожно, чтобы не дать колыханию воздуха выдать себя, Дерек занёс руку с зажатым в ней жгущим кожу льдом над беззащитным, открытым ухом Стайлза, поудобнее перехватил кубик и стряхнул с него несколько крупных капель. Стайлз со свистом втянул в себя воздух, рефлекторно тряхнув головой, но добился лишь того, что вода затекла глубже, а следующие капли потекли по шее.       — Ну посмотри, что ты вынуждаешь меня делать.       Пропихнув кубик льда ему в подмышку, Дерек повернулся к столу и вернулся, держа в руках ватную палочку. Придержав одной рукой голову Стайлза, чтобы тот, не дай бог, не дёрнулся, он предупреждающе покружил палочкой по краю уха, прежде чем погрузить её внутрь, убирая воду. Стайлз задышал часто-часто, сжимая кулаки и жмурясь.       Убрав палочку, Дерек вернулся со льдом и, присев перед сабом на колени, провёл холодным кубиком вокруг верхнего соска, напрочь игнорируя попытки Стайлза отстраниться. Сосок был красным, потемневшим от крови и набухшим. Дерек с удовольствием бы слизнул с него воду и сжал зубы, но для этого требовалось снять колокольчик, а ему нравился их звон. Медленно ведя рукой над его телом, Дерек прокапал холодную дорожку до распирающего клетку члена, сжал в ладони лед, остужая её и игнорируя мокрый холод, а когда от кубика ничего не осталось, грубо обхватил его член вместе с яйцами и ждал. Громкий писк оборвался задушенный бульканьем, Стайлз подался вперёд торсом и коленями, будто пытался прикрыться.       — Мне показалось, или я что-то услышал, Стайлз?       Тот отчаянно покачал головой, стискивая челюсти и раздувая ноздри. Из-под маски выкатилась одинокая слеза и сорвалась с кончика его носа.       — В этот раз я поверю тебе, а не своим ушам.       Стайлз благодарно кивнул, и Дерек, разжав ладонь и проигнорировав вдох облегчения, вернулся к столу. Поддавшись настроению, он окунул руку в холодную воду, зачерпнул немного и обрызгал Стайлза. Улыбнувшись себе под нос, он взял свечу, проверяя, как сильно она разгорелась. Это был не парафин, воску требовалось немного времени, и к этому моменту вокруг плещущего огонька успела образоваться горячая лужица.       Стараясь не расплескать, Дерек подошёл к Стайлзу, прикидывая, откуда начать. Взгляд сам собой приковался к соскам. Но он отверг эту идею: им сегодня и так досталось. Полей он их воском, Стайлз будет плакать несколько вечеров.       Поднятая нога дёрнулась и выбор пришёл сам собой.       Ему пришлось высоко поднять руку, когда он наклонял свечу, позволяя горячим каплям упасть на кожу: со слишком близкого расстояния воск мог оставить ожоги. Капли упали некрасивыми кляксами. Рядом с ними упали ещё несколько, затем ещё и вскоре вся нога от колена до бедра была покрыта расплавленным, стынущим воском. Охлаждаясь, он возвращался к своему золотистому оттенку, гармонично окрашивая кожу почти в тон закатному свету солнца.       На нежную внутреннюю сторону бедра он капнул лишь несколько капель, когда вспомнил влекущую, но позабытую мысль.       Родинки.       Десятки и десятки родинок, разбросанные по коже маленькими мишенями. С них, конечно, будет сложнее срезать воск, но он не будет торопиться. В нетерпении он подался вперёд и на мгновение растерянно замер, не зная, какую тёмную точку закрасить первой, и расстроено понимая, что не сможет полить их все. Стайлз висел на боку.       Но зато в его власти были родинки на бедре, боку и плечах. Небольшая часть, конечно, но и не меньше дюжины. Начал он с бёдер. Жирные кляксы растеклись на коже, закрывая созвездие родинок. Пару капель на выступающие косточки и россыпью вверх до тонкого бока. Там восковые капли разбивались брызгами и тонкими ручейками текли на дрожащий живот. Плеснул немного воска на косой пресс и ребра, просто для своего удовольствия — ему хотелось посмотреть, как те дрожат, и вернулся к плечам. Из подмышки, куда он засунул лёд, стекали иссыхающие ручейки, и он специально капнул воском поближе к приоткрытой отведёнными руками впадинке.       Отступив на шаг, он критично осмотрел итог своей работы.       Весь бок Стайлза, от поднятой ноги до плеча, был покрыт золотистым воском. Его кожа блестела от пота, а мышцы с большими паузами содрогались в спазме. Он хватал ртом воздух, а чёрная маска на его глазах подчёркивала красный цвет его щёк.       Перестав ощущать Дерека рядом, Стайлз обеспокоенно повертел головой, как испуганное животное, и это стало сигналом.       Дерек затушил свечу, присел на одно колено рядом со своим мальчиком и снял с него повязку.       — Ш-ш-ш, все хорошо, я здесь, — тихо сказал он, убирая мокрую чёлку с глаз, — ты отлично справился. Сейчас я тебя освобожу.       Стайлз кивнул, улыбнувшись уголками губ и благодарно заглянул ему в глаза.       Первым делом Дерек вытащил из него имбирь и Стайлз вдохнул с таким явным облегчением, что тот сам испугался: показать своему Дому, что часть наказания воспринималась как тягость, — весомый проступок.       Дерек хлопнул его по заднице, отмечая, что этот вдох не прошёл незамеченным, и принялся развязывать ему руки, затем ноги и меньше, чем через пять минут, Стайлз был свободен, аккуратно умещаясь в объятьях Дерека. Ноги его плохо держали, поэтому они сели на ковёр, упираясь в стену — большой и маленькой ложкой. Дерек принялся массировать ему руки, прогоняя противные иголки и разминая затёкшие плечи.       — Извини меня, — пробормотал уставший Стайлз. Он положил голову Дереку на плечо и ткнулся лбом в его шею.       — Не делай так больше, — тихо и спокойно ответил Дерек. — Я понимаю, что этот случай — ерунда, но я боюсь тебя потерять.       — Не буду, — улыбнулся Стайлз, блаженно вздыхая, размякая под его руками и теснее прижимаясь спиной, — никуда я от тебя не уйду, ты же знаешь.       Дерек остановился, мягко сжимая его в объятиях и с несвойственным ему трепетом пробормотал во влажные волосы:       — Да, знаю. Спасибо.