Поиски своей любви

      Ацуши пришлось встать пораньше, так как сумку для работы он оставил дома, да ещё и надо убрать презерватив и помыться. Тихонечко поднялся с кровати и потянулся. Чуя открыл глаза и посмотрел сонно на него, расплывшись в улыбке.       — Доброе утро, любимый, — тихо произнёс он.       — А... — повернулся к кровати. — Ой, я тебя разбудил? С добрым.       — Нет, всё хорошо, — тихонечко захотел подняться, но поясницу с пятой точкой заболело, поэтому просто айкнул и лёг обратно.       Парнишка тихо усмехнулся на это и поднял аккуратно его на ручки. Поцеловал в губки кратко.       — Как я говорил, утром ванная ждёт, — усмехнулся и понёс в ванную комнату.       — Угу, — улыбается, обнимая за шею, и смотрит в красивые глазки.       Парень тихонечко принёс его к ванне и включил воду. Прижимает к себе и целует сонное личико рыжего, ожидая, когда ванная наберётся. Мафиози довольно хихикает и подставляется под ласку в виде поцелуев. Когда наконец ванная была готова, Накаджима аккуратно опустил его в воду. Тот тут же расслабился в тёплой, полугорячей воде, в которой боли затихли. Прикрыл глаза и довольно выдохнул.       — Как хорошо...       — Я рад этому, — залез следом и начал его отмывать, а потом и себя.       Когда они окончили, светловолосый выбросил тот презерватив, оделся и вышел из дома, не забыв поцеловать любимого человека напоследок. Добравшись быстренько до своей квартиры, собрал вещи для работы и направился в Агентство. На улице хорошо и приятно, лишь ветерок слегка дует прохладный, но а так всё хорошо.       На работе было спокойно. Все занимались своими делами. Дазай пока что не подходит к парнише, а достаёт лишь Куникиду. Но когда работа закончилась, и все пошли расходиться по домам, Ацуши сам подошёл сам к нему.       — Д-дазай-сан, сможете ко мне сегодня зайти в квартиру?       — Да, Ацуши. Разумеется, пошли.       Они собрались и вышли со всеми. Тихо дошли до общежития, ничего не говорив друг другу. Лучше уж говорить на эту тему, когда никого лишнего рядом нет. Тёмноволосый зашёл к нему по его же просьбе. Парнишка закрыл дверь и первый же начал разговор, повернувшись к тому лицом.       — Шанс м-может... и есть... но Чуя пусть лучше пока не знает.       Ему хочется понять, что это за тепло внутри себя, которое появляется, когда он рядом с шатеном. Ему интересно, что это такое, поэтому решил попробовать так. Быть может, это можно засчитать, как месть рыжему, ведь тот тоже от него тогда ушёл. Но парень не уходит, он просто скрывает. Быть может, просто ошибается в своих чувствах.       — И... только не при всех, — появился румянец на лице. — И давай... пока, как друзья.       — Дай мне шанс. Я не обижу тебя. Не сделаю больно. У него есть другой.       — Я знаю. И он уже порвал с тем. Прямо сейчас я не знаю, с кем мне быть. Мне хочется быть и с Чуей, и... с тобой. Ты мне чем-то понравился, ты мил. Место в сердечке найдётся и для тебя. Можно я попробую дать последний шанс Чуе? Это будет самый последний. Если мне будет больно... можно к тебе вернутся потом? Может это как-то эгоистически или ещё как-то выглядит... но я всё же всё ещё его люблю. Дазай, можно я к тебе уйду, если мне станет больно? Прошу. А... пока... давай, как друзья, Дазай. И... ты бы, может быть, и больше меня жалел, если б знал всё. То, что сейчас — это малость. То, как ты сейчас думаешь. Меня всегда бросают. Видишь ли, я такой человек ещё, который не изменяет и находится с одним человеком. Я уже как-то привык, что меня бросают, хоть я и чувствую боль. Знаешь, а ведь у меня не сердце, у меня осколки стекла, которые доставляют мне боль и оставляют шрамы внутри. Так если эти осколки ещё измельчаться... можно к тебе? Прошу. Знаю, что больно, но можно дать самый последний шанс Чуе? Если мне будет больно, можно к тебе вернутся? Мне кажется, что тебе можно довериться. Мне кажется, что ты хороший человек. Считай, что ты уже есть в моем сердце. И... ну, может хотя бы я тебя ближе к сердцу доставил, ибо... у меня давно образовалась стена у сердца, не подпускающая к сердцу слова, которые хотелось бы принять от любимого человека, — отвёл взгляд. — Может это и нагло выглядит... Я не знаю, как это выглядит. Но всё же, Дазай, давай... друзьями пока что быть? А если всё же... мне будет больно, можно к тебе?       — Хорошо. Но ты уверен, что у него никого больше нет? Я не хочу, чтобы он снова сделал тебе больно. Легко можно понять, что он прыгает от одного человека к другому. И это никакая не любовь. Если бы любил — не изменил бы. Просто скорее привязанность. Точнее, он просто считает тебя своей собственностью.       — Всё может быть. Я не хочу сделать тебе больно, но мне... хочется дать ему последний шанс. Если сделает больно или изменит, или ещё что-то... можно к тебе?       — Хорошо, я буду ждать.       — Спасибо, Дазай, я тебе очень благодарен, — робко поцеловал в щёчку. Сам смущён.       — Ацуши, — взял за руку и приблизил её к своим губам, начиная целовать костяшки пальцев. — Не наступи на те же грабли. Не дай ему снова сделать тебе больно.       — П-постараюсь, — смутился ещё больше. — Я и сам не хочу ощущать больше боли, так как у меня даже сердце порой физически болит.       — Что-то серьёзное? — заволновался. — К врачу ходил? Он хоть, блять, об этом знает? Если да, то какого чёрта?! — разозлился, строго смотря.       — Знает. И прекрасно знает. Мне то в одном месте больно, то потом в другом. И многое другое. В общем... со мной всё не в порядке.       — К врачу ходил? Точно получит этот Чуя! Если прекрасно всё знал, так зачем так поступал, а?!       — Я предложил ему остаться с тем, ибо... Ибо его к нему тянуло, даже когда он был со мной. Но сейчас... они уже не любят друг друга и расстались. Поэтому... сейчас лишь я у него. И оставить его одного не хочется. Я уже привязался к нему и люблю его. Я, конечно, не хочу тебе сделать больно такими словами, ведь... ты хочешь мне помочь. Я тебе благодарен. Очень. Спасибо тебе. Если... что-то случится, я... хотел бы к-к тебе.       — Ну, скорее тому просто надоели его похождения, и он бросил его, а Чуя знал, что ты всегда будешь с ним, чтобы не случилось. И не бросишь. Это человек, который не хочет быть в одиночестве.       — Его бывший сам был с другими. И... я тоже не хочу быть одиноким.       — Я всегда буду рядом.       — Спасибо тебе, — робко обнял за спину, смущённо улыбаясь.       Осаму подхватил его на руки и покружил, а после поставил на место. Накаджима смутился и охнул от неожиданности. Неловко улыбается и радуется, снова обнимая его. Ему так хорошо и приятно сейчас на душе. Рядом с ним он реально чувствует себя лучше. Чувствует, что его любят. Так хорошо, тепло. Шатен тихонечко приблизился к губам парнишки на несколько секунд, но, тихо цокнув, отстранился. Ацуши густо покраснел, поняв, что тот хотел его поцеловать, и смущённо отвёл взгляд, но при этом хотел бы поцелуя с ним. Хоть раз.       — Щас ты как?       — Мне сейчас неплохо.       Тёмноволосый всё-таки быстренько коснулся своими губами губ паренька. Тот ещё более гуще смутился, отводя взгляд, и уткнулся в грудь лицом от стыда и смущения. Сжал руками одежду на спинке невольно.       — Можно ещё раз?       — Мм... Н-ну... д-д-да, — очень красный. И сам хочет ещё.       — Тогда...       Дазай сел на кровать и усадил его к себе на колени лицом к лицу. Скрепил руки в замок за его спиной, а после прильнул к его губам, впиваясь в них требовательным поцелуем. Накаджима до жути красный. Сжимает руками плечи шатена и горячо выдыхает. Сердце забилось лишь чаще от всего происходящего. Робко прижался к нему и совсем легонько и тихо ответил, будто боясь, но и в то же время сильно хотя. Шатен, хмыкнув, не стал больше продолжать и отстранился.       — Ты что-нибудь почувствовал?       —Т-т-тепло, — прижимается и положил голову на плечо.       — А с Чуей также? — поглаживает по волосам.       — Может и да. Мне с ним хорошо.       — Ясненько, — усадил его на постель быстренько и поднялся. — Я тут подумал... Я лучше всё-таки уйду из твоей жизни. Если ты счастлив с ним и тебе с ним хорошо, то портить я этого не хочу. Не хочу, чтоб у тебя были неприятности.       — Ну вот, — сел на пол и прижал к себе колени, отвернувшись спиной к тому. Загрустил.       — Тебе с ним хорошо, так ведь? — сел рядышком и приобнял за плечи.       — Ну... Да. Но... — вздохнул. — Я слишком быстро привязываюсь, — спрятал голову в коленях.       — Просто забудь меня и всё, — подхватил пальчиками подбородок и приподнял голову. Смотрит в эти необычные глаза. — Хорошо?       — Я... не могу, — закрыл глаза и выдохнул. — Я... тебя уже полюбил. Если бы не это всё... — горько усмехнулся. — Я бы кинулся к тебе с удовольствием. Д-даже и... с-сейчас бы. Но... мне бы всё равно не хотелось бы. Но если ты это решил и окончательно... — вздохнул. — Я... Я ничего уже... сделать не смогу. Я хотел бы... чтобы ты остался.       — Полюбил, как друга, ведь так?       — Н-не совсем, — смутился и отвернул голову.       — Ты выбрал Чую, так что давай не грусти, — щёлкнул по носу.       — Ну да, — вздохнул и робко прижался, утыкаясь в грудь. — Но может хоть общаться будем?       — Я не могу. Просто больно. Можно прощальный поцелуй? Прошу.       — Больно?! Больно, что я занят? Поцелую, если ответишь, — тихонечко приблизился к лицу. — Тебе больно... что я выбрал его? Чуя сказал, что не будет препятствовать, если я хочу к тебе.       — Это твой выбор. Решай сердцем. С кем тебе будет лучше. Кто сможет сделать тебя счастливым, — провёл кончиком носа по щеке.       — Я... Я думаю, что... м-может к тебе. Я... Ну я... Я попробую поговорить пока с Чуей. Я скоро.       Ацуши поднялся и быстро выбежал из своей квартиры, направляясь к дому Накахары, оставив Дазая у себя там. Он хочет всё разъяснить и поговорить, чтобы всё можно было решить. Вскоре добежав, постучал в дверь. Мафиози открыл её, и тот вошёл в дом сразу, запыхавшись. Выдохнул и закрыл за собой дверь.       — Ч-чуя, я... боюсь спросить, но... помнишь, что ты тогда сказал, что если хочу к Дазаю... не будешь препятствовать? Ну... Это... — мнётся. — Не хочу портить тебе настроение, но... Ну... — пытается как-то сказать. — Чуя, можно я... Можно хотя бы... Хотя бы... Хотя бы на недельку быть с ним? Я... хочу быть с вами обоими. Теперь уже я разрываюсь. Чёрт. Не хочу, чтобы он ушёл. Чуя, я хочу быть и с тобой, и с ним. Теперь я, как ты, вот же ж. Чуя, можно с ним побыть? Хочу узнать, что будет, если буду с ним. Мне интересно. Я... наверно, зря тебе это сказал, но всё же... Я не врун. Прости, если сделал больно. Я не хочу никому причинять боль. Прости меня.       — Всё хорошо, — вздохнул и поник. — Главное, чтобы ты был счастлив. Я очень люблю тебя. Если... ты счастлив с ним, я не буду мешать.       — Чуя, — обнял за талию. — Не грусти. Прошу. Прошу тебя, ток не грусти, не режься, не умирай, ничего с собой не делай. Я лишь хочу проверить, какого мне будет с ним. Чуя, я не хочу тебя терять.       — Всё хорошо. Иди, — сдерживает слёзы. — Я считаю, если любишь, отпусти... и сделай его счастливым. Я лишь хочу счастья для тебя.       — Чуя... Ну, тише. Не расстраивайся, — обнимает и целует много раз в губки, пытаясь успокоить.       — Скажи, сколько ты будешь с ним?       — Не знаю, — пожал плечами. — Это как дело будет, понравится, будет ли мне с ним хорошо.       — Хотя бы примерно.       — Даже не знаю, — пытается думать, но наоборот лишь думает о нём и переживает.       — Всё будет хорошо. Если выберешь его, я пойму.       — Ну, Чуя, — чуть ли не рыдает.       — Я обещаю, я ничего не буду делать, — погладил по щеке, ласково улыбаясь. — Возможно, он будет лучше.       — Чуя. Ну, Чуя, ну это лишь, чтобы проверить, — думает, что зря это всё начал. — Ладно. Прошу прощения. Не стоило мне вообще говорить на эту тему, — поник. — Я же... всё же выбрал тебя тогда, а не кого-то другого. Я дал тебе шанс, а теперь... я сам тебя бросаю. Я такая сволочь!       — Всё хорошо. Правда. Тебе, наверно, надо к Дазаю, волноваться будет.       — Я такая сволочь! Скотина! — чуть ли не плачет.       — Нет, прошу, не говори так. Я сам тогда ушёл от тебя, вот и ты повторяешь за мной. Считай, мы квиты.       — А ведь точно, — тихо усмехнулся и шмыгнул носом. — Давай тогда... Сколько ты тогда был с тем, столько буду и я с Дазаем?       — Хорошо, — поцеловал в лобик.       — Только ты помнишь, сколько это длилось? Это точно было несколько дней. Не неделя?       — Не помню точно. Пусть будет неделя.       — Х-хорошо. Итог через неделю, — вздохнул и прижался. «Через неделю с лишним, если долго разобраться не смогу», — подумал он.       — Иди. Я буду ждать, любовь моя.       — Чу-уя, как мне не хочется тебя оставлять. Хоть и буду с ним... но давай всё равно общаться? — уж больно сильно привязан и расстаться с ним он никак не может. Боится.       — Как пожелаешь, Ацуши, — поцеловал в носик. «Я очень не хочу тебя отпускать, Ацуши. Меня наизнанку выворачивает только от того, что я представляю, когда ты рядом с ним. Я не хочу, чтобы он вообще тебя касался. Я слишком люблю тебя. Хочу, чтобы ты был лишь моим и ничьим больше. Но... к сожалению, это невозможно. Единственное, что я действительно хочу, так это сделать тебя счастливым. Хочу, чтобы ты почувствовал себя любимым, хочу заботиться и любить тебя, хочу просто находится каждую минуту. Нет! Каждую секунду рядом! Лишь бы ты был счастлив. Но я такая тварь, такая сука. Но сейчас я лишь хочу сделать тебя счастливым. Чтобы ты ни в чём не нуждался, чтобы тебя любили. Если он окажется лучше, я не стану препятствовать твоему счастью. Я слишком эгоистичен. Пора подумать и о других. Я очень люблю тебя», — думает Накахара, смотря на него. — Я... Я хоть немного склеил твои осколки?       — Может быть, Чуя. Мне с тобой хорошо, — чуть улыбнулся и обнимает.       — Тебе пора.       — Н-но...       — Иди!       — Ладно, — вздохнул и открыл дверь. — Прости меня... — тихонько вышел из дома и направился в общежитие.       Рыжик вернулся в дом. Достал вино и начал пить с горла, из-за чего потом набухался не слабо так и отключился, упав на диван. Ацуши же вернулся к шатену.       — Ацуши, я не давлю на тебя или что-то ещё. Не стоило этого делать, — сразу сказал и прижал к себе за талию, как только тот вернулся. Буркнул на ухо и слегка прикусил его.       — Д-дазай, — судорожно выдохнул и покраснел, прикрывая глаза. — М-мы поговорили и... И я пока с тобой, — положил кулачки себе на грудь, прижимаясь.       — Мы вместе?       — Да.       — Точно?       — Да.       — Просто... кого ты любишь?       — Обоих. Но мы решили кое-что. Просто знаешь... — тихо усмехнулся. — Мы теперь с ним будем квиты. Ибо... он ушёл тогда к другому, а теперь я ухожу, — тут же расстроился и стал себя винить. — Я ведь эгоист, да?       — Нет, милый, нет, — крепко обнимает, прижимая к груди.       — Хорошо, — прижался, утыкаясь лицом в шею и опаляя её дыханием. — Спать хочу...       — Хорошо, — поднял тихонечко на руки, от чего тот ещё покраснел. Унёс в спальню и уложил на кровать, укрывая одеялом. — Спокойной ночи.       — Можешь... лечь ко мне? — смущённо попросил, отводя взгляд. Тёмноволосый усмехнулся и лёг рядом, прижимая теперь его к себе. — А вот теперь можно и спать, — тихо и довольно хихикнул. — Хороших снов, О-осаму, — улыбается, прикрывая глаза и лишь немного смущаясь. Положил голову на грудь.       Шатен хихикнул довольно и улыбнулся, прижимая к себе за талию и прикрывая глаза. Накаджима довольно быстро уснул рядом с этим человеком, а тот ещё некоторое время просто лежит и тихонечко гладит по голове, любуясь ими умиляясь его спящему личику, а потом и сам уснул через какое-то время. Ещё только не хватает Акутагаву Рюноске в их отношения включить. И будет вся четвёрка.

***

      На утро понедельника они оба проснулись от будильника Ацуши, который звенел где-то на полу.       — Мм... Доброе утро, любовь моя, — прижал к себе за талию мальчишку и ласково прошептал.       — Мм... Доброе, Дазай, — широко улыбнулся и сонно глянул на него.       Парнишка поднялся, взял телефон в руку и выключил будильник, потом пошёл умываться, а вот Дазай так и остался ещё валяться на постели. Когда же закончил умываться и вернулся обратно, за ним следом пошёл и Осаму, встав наконец с кровати. Поцеловал быстренько за ушком и ускользнул за дверь. Паренёк смутился и улыбнулся, глянув тому вслед, и пошёл на кухню. Достал покушать им обоим и ждёт. Ласково улыбнулся, увидев шатена, и позвал к себе. Они покушали, сидя рядом с друг другом, собрались и пошли на работу вместе.       — Кстати, я могу иногда не приходить, — вдруг сказал Осаму.       — Почему? — забеспокоился.       — Дела.       — Ладно, — грустно вздохнул.       Так они и дошли до ВДА вместе. Зайдя, уселись по своим рабочим местам, а если быть точнее, то это парниша уселся за своё место, начиная работать, а шатен вновь начал бесить Куникиду. День прошёл без происшествий, как обычно. Кто-то отпросился домой пораньше, кто-то ещё остался работать. Когда парнишка закончил с работой, собрался домой. Осаму подошёл к нему и шепчет на ушко. <tаb>— Я тебе позвоню, когда буду свободен или когда смогу прийти к тебе.       — Хорошо, Дазай.       Они разошлись в разные стороны. Осаму ушёл по каким-то своим делам, а Ацуши пошёл к Накахаре. Накаджима не стал задумываться о делах Дазая, хоть и было интересно, но можно было предположить, что это... суицид. Подойдя к дому Чуи, постучался и ждёт. Мафиози спокойно открыл, впуская его к себе. Накаджима тихонечко зашёл с улыбкой, проходя вглубь дома, и сел на диван. Рыжик же ушёл на кухню, где принялся заваривать себе чай. Парнишка пошёл следом за ним и тихонечко обнял со спинки. Тот спокойно заварил себе чай и пьёт. Тут же обжёгся, вздрогнув, пролил на себя кипяток, шипя.       — Чуя...       Накахара поджал губы и потянулся за полотенцем, но его перехватил паренёк и стал вытирать его. Мафиози молчит, опустив руки вниз и облокотившись на него.       — Надо бы поменять футболку, — взял за ручку и повёл в спальню.       Рыжик послушно последовал за ним, мыкнув. Парень привёл его и оставил у кровати. Подошёл к шкафу и достаёт чистую и сухую серую футболку с короткими рукавами. Положил её на кровать и подошёл к нему. Взялся за мокрую футболку и тихонечко снимает, стесняясь.       — Почти, как в тот раз, когда ты пролил вино на себя, — тихо усмехнулся паренёк.       На лице появился румянец. Накахара поднял руки, чтоб было легче, смотря на него.       — Согласен, — хохотнул.       Парнишка снял футболку и тихонечко провёл рукой по груди, смотря на Чую и улыбаясь, но чуть стесняясь в это же время. «Щас бы расцеловал всего, заласкал, да и... переспал бы. Как я скучаю». Его завораживал вид груди рыжего, что хотелось быстрее раздеть всего и доставить удовольствие друг другу. Да, можно было бы посчитать за измену, но всё же. Мафиози прикрыл глаза и тихо замурчал, нежно улыбаясь и опуская руки. «Как же я тебя обожаю. Когда ты хотя бы просто касаешься меня. Твои прикосновения... Они... Они такие приятные, нежные, действительно любящие. Не хочу никому тебя отдавать. Слишком люблю тебя. До сих пор не могу понять, чем тебя так зацепил Дазай, что ты решил попробовать с ним. Чем он лучше меня? Я ведь так люблю тебя. Готов на всё, лишь бы быть рядом. Даже, если ты решишь остаться с ним, я пойму. А если ты будешь со мной, то даже если моя любовь не будет ответной, то я просто хочу быть рядом. Главное, чтобы ты был счастлив. Мой дорогой Ацуши», — всё думает рыжик. Парнишка легонько прижимается к нему и гладит по груди с глупой улыбкой на лице, играясь пальчиками с сосками. Накахара, невольно прикусив от удовольствия губу, чуть выгнулся навстречу руками, будто для обнимашек. «Ммм... Снова эти ласки. Снова эта любовь. Зачем? Чем я хуже него? Чем он тебе так приглянулся? Я ведь лучше. Я люблю тебя. Готов душу и жизнь отдать за тебя. Почему ты не можешь оставить эту затею? Ты же прекрасно понимаешь. Меня уже доедает ревность. Я не могу так. Я собственник. И ты это прекрасно знаешь и помнишь. Я не продержусь дольше двух дней. Это слишком для меня. Даже просто представив, как он тебя обнимает, меня выворачивает. Меня гложет ревность. Если я люблю... значит, это моё! Не могу по-другому. Слишком люблю. Даже касаться тебя не хочу позволять кому-либо», — прижимается и утыкается в плечо. — «Почему ты не мог просто наплевать на то, что он собрался уйти? Чем он зацепил тебя? Обожаю тебя. Всё в тебе! Абсолютно всё! Но жаль, что теперь ты не мой. Я так скучаю. Хочу вернуть всё, как было. Чтобы не было кого-то лишнего, чтобы ты был лишь моим», — отчаянно думал он. Ацуши прижимает его к себе и тоже погрузился в мысли, будто их обоих затянуло и приспичило сейчас размышлять: «Мне хочется тебя вновь и вновь. С тобой так приятно. Меня начинает порой бесить кое-что в себе. Стоит со мной только заговорить, как я привязываюсь к этому человеку. Тоже самое случилось и с Дазаем. Его попытки меня взять и прочее. Меня заинтересовало. Что он сделал бы со мной, будь я его? И... Когда он хотел уйти, мне было... больно. Я уже к нему привязался. Уже его любил. И ему было больно. Больно. Я не хотел сделать больно никому. Я ему вечно всё говорил про тебя, что я выбрал тебя, то, что лишь я у тебя остался. Ему было больно, ведь он хочет мне помочь, а я всё равно выбрал тебя. Вот и стало интересно. Вот и хочу проверить. Я не хочу делать тебе больно. Я понимаю, что тебе сложно. А какого было мне?! Когда ты был с бывшим. Я... Я вечно хотел тебя обнять и поцеловать, хотел забрать тебя от него. Хотел, чтоб ты был лишь моим. Я глубоко мечтал, что ты его бросишь и вернёшься ко мне. Мне тебя не хватало. Я знаю, что тебе больно, и прости, что доставляю боль. Но я лишь хочу узнать, что будет дальше. Прошу, потерпи. Я так хочу тебя», — смотрит на него, как хищник, готовый вот-вот рвануть на добычу. — «Хочу. Хочу! Хочу тебя! Как я тебя хочу. Как я тебя люблю. Как я по тебе скучаю. Ты мой любимый». Не выдержав больше, у рыжика на глазах появились слёзы. Он схватил футболку, которая лежала на кровати, и забежал в ванную, прикрывая за собой дверь. Сев на пол, облокотился спиной об ванную, напялил на себя футболку и тихо заплакал, сжавшись потом в комочек.       — Чуя... — поник, склонив голову вниз. Слёзы наворачиваются. — Чуя.       Накаджима пошёл к ванной комнате и уселся на пол, скатившись по двери вниз, держа ладошки на двери. Смотрит на дверь с тусклым и грустным взглядом и чуть ли не со слезами. «Прости. Прости меня. Я во всём виноват. Я не хочу делать больно. Сейчас, теперь мне так хочется себя убить за всё! За всё, что я натворил! Мне всё же стоило тогда отпустить его. Если бы я это сделал, всё было бы лучше».       — Чуя, прошу, — всё же слёзы рванули из глаз. — Прошу. Прошу! — плачет, держа ладошку на двери и прижимаясь к ней. — Прости меня. Я не хотел такого. Я во всём виноват. Это всё я, — прикрыл глаза и плачет. — Прости.       — Прошу. Прошу! Перестань! Иди! Сейчас меня и так рвёт на части из-за ревности! Прошу! — лежит на полу, свернувшись в комочек. «Нет! Что я говорю?! Я уже и секунды без тебя не протяну! Что за бред?!», — думает он про себя, сжимаясь. Перед глазами мутно.       Паренёк открыл дверь и крепко его обнял со спины, шепча «Прости» много раз. Шмыгает носом. Рыжик дёрнулся, попытавшись выбраться, но потом успокоился и прикрыл глаза. С глаз текут слёзы. Светловолосый шмыгнул и поднимает его к себе на руки. Уткнулся носом в щеку и прижимает к себе, направляясь в спальню. Уложил тихонечко га постель и вытер слёзы.       — Отдохни.       — Побудешь со мной?       — Да, Чуя, — наклонился и поцеловал в губки, нежно касаясь. — Я буду с тобой, — тепло улыбается, вытирая свои слёзы. Накахара подвинулся и похлопал по месту рядом. — Х-хорошо, — лёг рядом и обнял, прижимая к себе.       Мафиози лёг боком, положив голову на грудь любимого. Парнишка стал целовать его в макушку и тихонько прижимать к себе.       — Т-т-ты можешь забыть о Д-дазае?       Накаджима не ожидал такого вопроса сейчас. «В такой момент. И опять о Дазае. Я так не хочу портить тебе настроение ответом. Я ещё не проверил и не узнал ничего», — подумал, вздыхая.       — Я всё равно тебя люблю, — улыбается и молчит, чтобы не испортить настроение.       — Без тебя... жизнь мне не мила, — бубнит себе под нос, прикрывая глаза и тихонько засыпая.       Парниша целует много раз в макушку, прижимая к себе крепче. Рыжик прижимается к любимому, уже наполовину лежа на нём. Мальчишка зарылся личиком в рыжие волосы и улыбается, чувствуя, что тот заползает на него полностью. Накахара уткнулся грудь лицом и заснул через какое-то время, мило сопя носиком. Накаджима укрыл сверху одеялом, чтобы было теплее и приятнее. Закрыл глаза и медленно засыпает с тёплой улыбкой на лице. Всегда приятно спать вот так вот в обнимку с человеком, который тебе дорог. Да, жаль, что это не Осаму сейчас с ним в объятиях, но поделать нечего, ведь тот занят чем-то, а привязанность, которую спутать с любовью легко, так как многие путают, осталась к Чуе.