Последний разговор

      Подумаешь, кровь. Мало ли ее кругом! Льется рекой и чаще впустую. Остался бы равнодушным, не будь это кровь Грэйвена Аше.       Опальным конец. Жизнь отныне течет без них. Грэйвен Аше, в отличие от других полководцев Владыки, хотя бы знал, что такое честь, и заботился о солдатах, но о себе и своем будущем позаботиться не сумел. Он сам виноват — не послушал моего совета, отказался от предложения девочки, отверг уговоры и доводы... Жаль. Не Архонт Шпилей убила его — великого генерала погубила собственная гордыня. Чего-чего, а ее всегда хватало.       Последний разговор — именно здесь, в Железном Очаге — до сих пор в памяти.       — Я не звал тебя! — Грэйвен Аше, тяжело опирающийся о стол, замечает, что тени вокруг него сгущаются, и отрывает взгляд от большой карты Ярусов. Карта вся в пометках: стрелки, крестики, флажки — пути продвижения войск, места для лагерей и тайников с оружием. Великий генерал планирует мудро, но непозволительно медлит, будто ноги к земле приросли, действует не столько ради победы, сколько ради того, чтобы насолить Нерату, и вести себя правильно с одним молодым, но опасным существом не умеет. Не терпит неповиновения, своеволия, не терпит и свободы. — Зачем ты явился, Архонт? Тебя прислал Тунон?       На мгновение на его лице появляется страх. Уже старик для солдат, для меня он так и остается сущим мальчишкой.       — Поговорить, малыш, — трудно удержаться от соблазна и не поддразнить его.       — Не смей меня так называть! — Аше мгновенно становится лиловым от ярости. — Не смей, ты, безродный грязнорожий выскочка...       Тени, словно гигантские змеи, угрожающе подбираются к Аше, он недоверчиво косится на них и умолкает, но смотрит по-прежнему недобро, исподлобья.       — Ты растерял все приличия в этой дыре, генерал.       — Не учи меня манерам, голый дикарь!       Есть старый способ, больше даже привычка, оставшаяся еще со времен пребывания во дворце Кайрос: вытащить кинжалы, сжать их посильнее, покрутить в пальцах — это всегда помогает сохранять ироничное спокойствие. Хотя бы снаружи.       Аше умен и тоже понимает, что лучше остановиться.       — Не вынуждай меня говорить с тобой так, — недовольно произносит он. — Что тебе надо? Отвечай и убирайся!       — Ты постарел, но от тебя по-прежнему много шума. Я всегда прихожу ненадолго, ты знаешь, и только по делу. Никто не присылал меня проливать твою кровь, и сам я этого не хочу. Ты ведь уже слышал об указе Владыки? О том, что Ярусами будет править один Архонт, а остальные должны подчиниться или умереть.       — Слышал, — бурчит Аше в бороду. — Ты что, хочешь мне поклониться?       От неожиданности меня разбирает смех. Тени содрогаются и пляшут, и Аше почему-то ежится, а потом скрещивает на груди руки и молчит, пытаясь придавить меня тяжелым взглядом. Не выйдет, малыш.       — Нам не придется склонять головы друг перед другом, генерал, — скоро сюда придет новый Архонт, полный не до конца известных мне сил, серьезная угроза для нас. Ты знаешь, о ком я.       — Не запугивай меня своей девкой, Клинок Суда. Всем известно, что ты подмял ее под себя: даже если не лежишь с ней, то стоишь у нее за спиной. Хочешь ей блага? Так и передай: пусть обходит Железный Очаг стороной — может быть, останется жива, а заявится сюда — мои северяне выпотрошат ее, как курицу. Это все. Уходи. Я очень занят.       — Раньше ты был разумнее. Ну что же, будь готов, и когда девочка снимет с тебя голову, не говори, что я тебя не предупреждал... малыш.       Эти слова и воспоминания уже ничего не изменят. Содеянного не исправить.       «Но я не хочу сражаться с ним, Марк! Он мне не враг!» Увы, девочка, он стал тебе врагом, и это был его собственный выбор. Тебя я тоже предупреждал, и ты победила, но Ярусы лишились единственной настоящей армии и хорошего полководца. Прощай, упрямый сын Севера.       В Железном Очаге мертвая тишина, догорающие костры, останки, обломки оружия... И окровавленный труп прямо под ногами.       Подумаешь, труп... Мало ли их кругом. Остался бы равнодушным, не будь это труп Грэйвена Аше.