Любим, но потерян

      Death [deTH]; существительное. Действие/факт умирания или убийства; прекращение жизни человека или организма.       Эйджи знал, каково это — видеть как кто-то умирает. Наблюдать, как вместе с уходящей жизнью гаснет блеск в глазах, как они перестают видеть и сердце прекращает биться. Он видел это много раз, пока был в Америке. Эш был не в курсе, что Эйджи заставил Дженкинса взять его с собой в морг. Когда он услышал о найденном на причале теле, охватил страх. Увидев тело Скипа, Эйджи зарыдал так громко, что не знал, как не сорвал тогда голос…       Эйджи все еще чувствовал тепло пролитой на него крови Шотера, пропитавшей одежду и кожу. Помнил, как контролируемое безумие утекало из его глаз вместе со слезами, как он произнес медленно, тихо: «Прости…» Даже умирая, он просил прощения. Как это, черт возьми, произошло? Эйджи ничего не видел, но от одного воспоминания внутри холодело до дрожи… Когда звал, просил вернуть, хотел еще раз увидеть Шотера, его уже не было. И достаточно было взглянуть на фото с ним, сделанные совсем недавно, чтобы слезы навернулись на глаза.       Эш нашел его таким — свернувшимся калачиком среди разбросанных фотографий с камерой, прижатой к груди. Эйджи понимал, что тени, нависшие над пальцами Эша тогда, не были его собственными — даже когда отражение воспоминаний промелькнуло в блеске света, пролившегося сквозь разбитое окно.       — Разденься.       Странная просьба, но Эйджи встал на ноги, хотя трудно было что-то разглядеть красными, опухшими глазами. Он выполнил то, о чем просили. Эш накинул простыню ему на плечи и пристально посмотрел в глаза, считывая в них страх. Эйджи боялся того, о чем его собираются спросить.       — Он прикасался к тебе?       — Нет, у него не было шанса.       Эш смягчился. Подхватил Эйджи на руки и слегка покачал из стороны в сторону, прежде чем отнести в ванную, где запер дверь и стал раздеваться сам. Ничто его не смущало, да и Эйджи не сводил глаз с пола, пока в поле зрения не оказались ноги Эша. Только тогда он поднял голову, широко раскрыв глаза.       — Пошли в душ.       Эйджи нахмурился и отвернулся, демонстративно не смотря на него. Стоило закрыть глаза, и он снова видел, как люди Дино оттаскивают рыдающего Эша от тела Шотера, чьи искаженные кантонским* мольбы теперь навсегда заполнили голову… Эйджи почувствовал руки на своих плечах и взглянул вверх. Душ уже был открыт, он не заметил, когда Эш включил его. И как он стал таким потерянным?       Эш вздохнул, положив голову на плечо Эйджи.       — Не исчезай так больше… — мягко прошептал он, убрав простынь в сторону и потянув за собой.       Они залезли под душ вместе. Вода была горячей, на миг ее жар напомнил Эйджи кровь… Он почти запаниковал, но руки Эша вовремя обхватили его, крепко удерживая рядом.       — Я знаю, — прошептал он, целуя Эйджи в макушку. — Знаю…

***

      Эш старался, чтобы глаза Эйджи никогда больше не видели кровопролития. Старался, но… без толку. Эш осознал, что потерял Эйджи, когда услышал, как он скулил во сне, зовя Шотера; когда он спросил вдруг, сколько лет было Скипу и имелась ли у него семья. Осознал, когда Эйджи рухнул, едва пуля прошила ему бок.       Эш провалился. И потерял Эйджи, чистого, милого, доброго. Эйджи оказался сломлен из-за него, и он никогда не сможет простить себе это.

***

      — Эйджи, я… только что… Я только что опознал Эша в морге.       Смерти без разницы, она просто взяла и решила, что Эша стоит забрать с собой. И забрала.       Эйджи помнил, каково было на похоронах Эша — видеть Алекса, Кинга, Боунза и других, оставшихся членов банды рыдающими над его телом. Он притворяться, что не заметил Юэ Луна, застывшего вдалеке от толпы с таким выражением на лице, словно до сих пор не верил, что все это — правда. Он даже осмелился подойти так близко, как только мог. Не плакал, слезы не блестели в его глазах, но он, казалось, померк, потерял силы. Лицо Юэ побледнело, и он нахмурился. Он бросил на Эйджи взгляд, полный страдания, ненависти и печали.       Похоже, даже он не верил, будто Эш Линкс может умереть.       Никто не верил.

***

      — Смерть приходит не тогда, когда организм прекращает жить, — сказал Эйджи Сину, перемещая камеру то выше, то ниже, чтобы поймать лучший ракурс для заката. Щелчок камеры, нежный, но громкий, заполнил воздух. — Смерть наступает, когда отнимают того, кого ты любишь.       Подросток хмуро посмотрел на Эйджи.       — Ты любил Эша?       Эйджи всегда спрашивал себя об этом, всегда предполагал, что любил. Но прошло три года. Его счастье до сих пор казалось утерянным, и теперь он задавался вопросом, была ли эта любовь глубже, чем он думал первоначально.       — Я любил его больше всех на свете… Смерть забирает тех, кого мы любим так быстро, кажется, будто в наказание, — смерив Сина тяжелым взглядом, он покачал головой. — Нет, не в наказание и не в урок. Просто так.