Весь мир, но всё, чего я хочу - это ты

Она красивая. Зуко всегда так думал. Тогда, когда он был поглощён невыполнимой задачей поймать и вернуть Аватара в качестве опозоренного, испуганного шестнадцатилетнего изгнанного принца народа Огня. В те времена, когда он считал её, Сокку и Аанга— а в конечном итоге и Тоф — врагами. Он должен был смотреть на них как на врагов, как на преграду, отделяющую его от законного трона. Но все же… Зуко всегда ценил, как её улыбка притягивала людей ближе, и как её глаза отражали бурлящие волны океанских просторов. Еще до того, как она ушла из их команды «БумерАнг», он знал, что она была основой квартета. Она была той, кто высоко поднимал подбородок и напоминал им, за что они сражаются, напоминал им, что у них есть цель и что вся эта боль, страдания и будут для большего блага. За долгожданный мир, который так долго ускользал от их четырёх народов. Зуко знает, что она была их опорой, потому что она блестяще умеет быть его спасительной благодатью.        — Повелитель Огня, — приветствует она, входя в кабинет Зуко, суетясь над новой свечой, которая должна быть зажжена, чтобы заменить ту, которая увяла с утра, пока Зуко писал необходимые документы войскам, чтобы отступить, и приглашения для дипломатов посетить недавно сформированную Страну Огня. Он ласково улыбается ей, щёлкает рукой, чтобы зажечь ее.        — О, Спасибо. Я всё ещё не привыкла к этим спичкам, — она улыбается, как солнце, и Зуко всегда был поглощен этим.        — Не за что, — говорит он с хриплым смешком, вставая, чтобы поприветствовать её должным образом — покорным поцелуем.        — Я пришла сюда не только за этим, ты же знаешь, — шепчет она, но всё равно тянется за другим поцелуем. Зуко не знает, как долго они стоят, обнявшись и обмениваясь поцелуями, как если бы они были парой обычных подростков, которые не держали в ладонях равновесие своего мира. Но ему всё равно.        — Пойдем спать, Повелитель Огня, — говорит она, намекая и уклоняясь от мольбы. Это первый раз, когда она не произносит его статус с типичным для неё оттенком сарказма и ошеломленным восторгом. Она произносит это торжественно и основательно, как будто связывая его со всей историей, которая была построена под этим именем.        — Катара, — произносит он её имя тихо и оживленно, как молитву. Он думает, что это уместно, учитывая, как он всегда держал её в самом лестном свете, — Прости, любовь моя, просто столько всего происходит, ведь это двухлетняя годовщина нашего с Аангом союза, и люди хотят ощутимых результатов, они не понимают, что все это — карточный домик. Она прижимает пальцы к его губам, и он обнимает её за талию, крепко прижимая к себе.        — Я знаю, Зуко, поверь мне. Но завтра я отправляюсь послом в Ба Синг Се, и я просто хотела повидаться с тобой, прежде чем уеду на две недели. Он наклоняется, чтобы поцеловать её снова, и приходит в восторг, когда чувствует, как улыбка прижимается к его губам.        — Мне так повезло, что у меня есть ты. Ты такая умная и тактичная в таких делах.        — И ты тоже, — фыркает она, оскорбленная его самоуничижением.        — Возможно, но по крайней мере людям нравится быть рядом с тобой.        — Что ты говоришь? — спрашивает она с ухмылкой, одной рукой обхватывая его щеку, в то время как её большой палец с нежной осторожностью пробегает по шраму на его лице.        — Ты дразнишь, — он надувает губки, отчего смех Катары становится легким и танцующим. Он думает, что это самый чудесный звук в мире.        — Я люблю тебя, — говорит она без запинки.        — Я тоже тебя люблю, — отвечает Зуко с осторожным ликованием.        — Значит, твои дела могут подождать и ты можешь просто быть моим. Я обещаю, что народ Огня и весь мир смогут получить тебя завтра. А я просто хочу тебя сегодня. Зуко никогда не мог лишить Катару чего бы то ни было, поэтому без малейшего колебания он щелкает пальцами — гасит все свечи— и поднимает её на руки. Они обмениваются смехом и поцелуями по дороге в спальню, и Зуко думает, что если бы не Катара, то он никогда не был бы счастлив.