Часть 1. Детство кончилось.
17 марта 2019 г., 20:44
Эта история о том, как кучка очень молодых и очень храбрых людей сделали сражения за свободу и справедливость своими буднями, своей ежедневной обязанностью. Разве кто-то принуждал их к этому? Никто, кроме врожденного желания жить и дать возможность жить другим. Понимали ли они, насколько труден этот путь, чем они расплатятся в итоге? Возможно, не совсем. Их молодость и любовь давали им силы и надежду, что они справятся. Их имена вписаны в историю магического мира, как Герои Первой Войны. Их дети, если они успели их оставить — знают их по фотографиям и рассказам от других. Можно осуждать их или превозносить, им уже все равно. Они сделали то, что успели, потому что считали это правильным. Давайте посмотрим, как это было.
***
— Держи его! — топот ног отдавался эхом в коридоре, так, что казалось, бежит два десятка человек, а не четверо. — Он свернул здесь! — Нет, сюда! Джеймс прислонился спиной к стене, давясь смехом, стараясь не выдать себя. Он завернул за угол в конце длинного коридора, а его друзья топтались в его начале, пытаясь угадать, в какой именно коридор он побежал. — Сириус, это было мое любимое пирожное. Последнее! Он и так выпросил у меня половину! Так ещё и последнее забрал! — возмущался Римус. — Я скорблю вместе с тобой, друг. Это бессовестный и низкий поступок, — важно произнес Сириус. Тут Джеймс вытянул руку с пирожным из-за угла, не показываясь сам. — Вон он, там! — крикнул Питер, и все дружно уставились, куда он показывал. Воцарилось молчание. Через несколько секунд Джеймс выглянул из-за угла, и увидел, как Римус хмуро смотрит на него, сложив руки на груди. — Это! Мое! Любимое! Шоколадное! Пирожное! Отдай!!! Не то заколдую. Джеймс грустно вздохнул, сделав самое виноватое выражение лица и опустив голову прошел несколько шагов к Римусу. Когда тот уже победно хмыкнув, вытянул руку за пирожным, Джеймс вскинул голову, ехидно ухмыльнулся и запихал пирожное в рот обеими руками. Римус чуть не лопнул от возмущения, кинулся на Джеймса, повалил его на пол и стал трясти его за одежду. — Ах ты… мародер!!! Вот ты кто, ты мародер!!! Сириус и Питер валялись от смеха, глядя, как пунцовый Джеймс пытается проглотить пирожное в трепке, которую задал ему Римус. На этом Римус не остановился: он натянул фирменную жилетку Джеймсу на голову и умудрился обвязать её на голове фирменным гриффиндорским галстуком. Теперь Джеймс что-то бессвязно мычал, и, пытаясь освободиться, пятился назад; он был похож на котенка, который сунул голову в коробку и не может вылезти. Но друзья и не думали ему помогать, особенно Римус, который чувствовал себя хоть немного отомщенным и с видом самой оскорбленной гордости оправлял одежду. — Как ты сказал — мародер? — переспросил Сириус, пока Джеймс пытался развязаться. — Мне нравится. Давайте это будет ему прозвище. — А давай не только ему, а всем нам? — предложил Питер.***
Римус молча улыбался, глядя в окно Хогвартс-экспресса, вспоминая тот день в конце первого курса, когда ими было найдено прозвище «мародеры», в общем-то, ничего хорошего не обозначающее, но подошедшее им так идеально, что уже через несколько дней все их так называли, даже учителя. Потом появились уникальные прозвища, для каждого из их компании, но это… другая история. Римус обвел глазами купе, желая запомнить своих друзей такими. Они ехали в Хогвартс-экспрессе в последний раз, вчера отгремел выпускной, на котором Мародеры умудрились задать шоу, поразившее не только студентов, но и преподавателей. Вчера они последний раз гуляли по замку и окрестностям, сначала большой компанией, потом поменьше, потом остались вчетвером. Римус знал, что, когда они с Питером уже пошли спать — уже под утро, — Джеймс и Сириус ещё не вернулись с прогулки. А спали ли они вообще? Он не спросил. Джеймс нежно обнимал за талию красивую рыжеволосую девушку, которая вчера согласилась стать его женой. Римус ухмыльнулся. Ну ещё бы, она с самого начала была к нему неравнодушна! Сириус сидел напротив них и строил рожи. На его красивом лице рожи выглядели особенно уморительно. Лили посмеивалась, Джеймс делал вид, что не смотрит, но сам еле сдерживал смех. — Смотри, Бродяга, таким и останешься! — Все равно буду краше тебя! — парировал Сириус, подкрепляя свои слова особенно выразительной рожей. Джеймс возвел глаза к небу, и сказал, обращаясь к Лили: — И с ним мне предстоит жить ещё 9 месяцев до нашей свадьбы, представляешь? — Да, и между прочим, ты жил со мной 7 лет и стал от этого только лучше! — заявил Сириус и как будто обиженно отвернулся к окну. Джеймс, улыбаясь, смотрел на него и думал, что бы он делал без своего друга. Сразу после Рождества этого года его родители покинули этот мир, и если бы не поддержка друзей и любимой, он бы с трудом вернулся к полноценной жизни. Родители много значили для него, как и он для них. А теперь… уютный дом в Годриковой лощине стоит пустой и одинокий, вот уже полгода. Вчера, во время их ночной (или уже утренней?) прогулки вдвоем по Хогвартсу они много говорили о будущем, о том, что их ждет дальше. Не то что они не говорили об этом раньше, но выпускной провел границу между детством и взрослой жизнью. И разговоры перестали начинаться со слов «если…», «когда…», «после…», а стали конкретными и практичными. Джеймс предложил Сириусу пожить с ним, пока они с Лили не поженятся, то есть до весны. Сириус приложил много усилий, чтобы не подпрыгнуть до потолка от радости, и сдержанно поблагодарил. Этот дом много значил и для него — не сам дом, конечно, а люди, которые в нем жили. На зимнем кладбище, когда хоронили мистера и миссис Поттер, он стоял рядом с Джеймсом и не сдерживал слез, ведь именно эти два человека подарили ему ощущение дома, в котором тебя любят и ждут. Поэтому Сириус был рад вернуться в этот дом — может быть, ещё и потому, хотя он себе в этом не признавался, что это немного продлило бы ощущение детства и беззаботности. — Ну да, — ответил Джеймс, — приобрел привычку внимательно рассматривать место, куда сажусь и тщательно проверять, не течет ли из душа вместо воды моча или ещё какая дрянь! — не все знали, что первым объектом шуток у Мародеров были они сами друг у друга, и только потом окружающие. Отец Джеймса оставил сыну небольшое состояние плюс маленький, но крепкий бизнес. Изготовление и продажа волшебной утвари — котлы, весы, ложки и черпаки для варки зелий, флаконы для хранения различных зелий которые не разбивались, зелья в них не портились и не теряли силы, некоторые снабжались заклинаниями против кражи. Разная волшебная посуда тоже изготавливалась в небольшой мастерской мистера Поттера — чашки, заваривающие чай сами (если где-то в пределах помещения есть чай), тарелки, сами подогревающие еду, самомоющиеся, не разбивающиеся, с двигающимися картинками для детей, увеличивающиеся или уменьшающиеся по просьбе. Бизнес давно был поставлен на ноги. Сам мистер Поттер был министерским чиновником. Но когда он пытался ввести сына в курс дела министерской работы, тот так отчаянно зевал, что мистер Поттер махнул рукой и решил, что бизнеса сыну хватит на хлеб, а когда придет время заработать на масло и сыр, тот пошевелит мозгами и что-нибудь придумает. — А я помню, как ты на втором курсе выкрасил мои волосы в цвет болотной тины с таким же запахом! И не знал, как вернуть назад — я тогда обходными путями крался к Флитвику, чтобы тот меня расколдовал. Или как ты превратил мои пальцы в червей? Сова Питера ещё тогда пыталась их склевать. А ты так ржал, что не мог сказать формулу обратного превращения? А я даже не мог тебя заколдовать — черви не очень-то палочку держат, — парировал Сириус. — Не ссорьтесь, мальчики, а то я отложу свадьбу, пока вы не научитесь ладить. — Джеймс с притворным ужасом посмотрел на невесту, а Сириус пробормотал что-то типа «тогда придется остаться старой девой». Лили чувствовала себя самой счастливой. Она удивлялась сама себе, хотя её подруги говорили, что ничего удивительного нет. Но все же Лили удивлялась. Она совершенно точно испытывала к Поттеру неприязненные чувства, порой граничащие с презрением, всего лишь год назад. Но в начале их последнего года обучения Джеймс изменился. Нет, он по-прежнему был шутником и любил всеобщее внимание, но некоторые его слова, взгляды, ценности, о которых она узнала, и поступки поменяли её мнение. Тогда, заглянув в свое сердце, она поняла, что больше нет причин для отказа, и приняла его приглашение на Осенний бал, после которого она уже не могла дождаться каждого следующего дня, чтобы снова быть со своим избранником. Их отношения казались ей самой такими романтичными, такими нежными и изумительными. От этого она стала ещё прекраснее, что окончательно свело с ума Джеймса, который готов был жениться на ней немедленно, но Римус и Сириус уговорили его подождать с предложением и закончить школу. Единственное, что омрачало счастье Лили, это была скоропостижная кончина мистера и миссис Поттер, с которыми она так и не познакомилась, лишь видела их издалека на платформе вокзала. Рана от разрыва отношений с Северусом затянулась, иногда Лили спрашивала себя, а были ли эти отношения или ей только показалось? Северус обожал её, ей это было очевидно, но никогда не делал ничего, что могло сблизить их, а лишь наоборот, отдалялся все сильнее. На фоне этих странных отношений, их любовь с Джеймсом была для неё райской птицей, которая, несомненно, смогла затмить собой все неудачи и потери. — Вообще, Лили, они постоянно переругиваются, пару раз даже подрались слегка, но это не мешает им нежно и горячо любить друг друга, — сказал Римус. Джеймс и Сириус одновременно сделали гримасу, изображающую рвотные позывы, а Сириус сказал: — Лунатик, ты не мог выбрать формулировку попристойнее? Тут все-таки леди, незачем ей знать об истинной природе наших отношений с её будущим мужем. У Сириуса было наследство от дяди Альфарда. Тот любил племянника и всё (а "всё" — это было очень и очень немало) оставил ему, хорошо понимая, что от Ориона и Вальбурги ему ничего не светит. Сириус не задумывался о работе. Ровно как и о семье. Он очень нравился девушкам, и многие хотели с ним встречаться. Особенно Марлин. Он с неохотой вспоминал её. Почему-то именно её нежная, спокойная любовь вызывала в нем чувство вины, из-за которого он не мог ответить на её чувства. Марлин не закатывала истерики, как многие другие, вела себя с достоинством и никогда не бегала за ним. Но раз за разом отказывала всем своим поклонникам, и Сириус знал — она ждет, что он ответит взаимностью. Ответить он не мог, хотя Марлин была очень привлекательной и умной, потому что пресловутый инстинкт завоевателя говорил ему, что эта вершина покорена, и делать тут больше нечего. Сириус ждал нечто особенное, праздника и фейерверка, обжигающей искры, интриги — и был уверен, что так должно быть всю жизнь. О той глубине, которая таится в отношениях между мужчиной и женщиной, которые отбросили весь мир ради друг друга, он догадывался лишь очень смутно, по нескольким маггловским фильмам, которые посмотрел вместе с Джеймсом, и по тому, как мистер и миссис Поттер смотрели друг на друга. Но для постижения науки взаимоотношений этого было явно недостаточно. — Ничего, Сириус, я и сама все вижу, истинные чувства не скроешь. — Лили улыбалась, ей было так знакомо это беззлобное пикирование, и она пообещала себе, что никогда не будет препятствовать общению Джеймса со своими друзьями, ведь он понравился ей именно таким — всегда смеющимся, в кругу товарищей, значит, он должен таким и остаться. — О Мерлин, Бродяга, кажется нас раскусили. Неужели кто-то слышал, как ты признавался мне в любви 3 дня назад? — Не думаю. Может, Лунатик рассказал, как ты неделю назад спал в моей постели? Между прочим, сам напросился. — Чертов Блэк, это потому что ты заколдовал мою кровать так, что она тужилась и пердела, когда я ложился на неё! Это все твои извращенские опыты! А потом ты не знал, как это убрать, ждали пока само сойдет на нет. — Ничего я не рассказывал, Сириус, ты ведь сам рассказал все на следующий день. Римус знал, что вернется к родителям. Будущее свое он представлял весьма туманно. Отец Римуса, Джон Люпин, тяжело болел вот уже несколько лет, о нем заботилась его преданная жена, Дания. Из-за этой болезни их семья совсем обнищала, родители даже просили его не приезжать на Рождество, так как не были уверены, что смогут накормить сына. Джеймс не раз предлагал ему работать в маленькой мастерской-магазине, которую оставил ему отец. И хотя, по правде говоря, там не было вакансий, Джеймс бы что-нибудь придумал. Но Римус отказывался, понимая, что просто сядет к другу на шею. Деньги, которые простодушно предлагал ему Сириус, Римус так же отверг, не желая выглядеть попрошайкой. И сейчас Римус боролся со своими внутренними противоречиями — а может, не так уж плохо принять помощь друзей? Хотя бы на первое время? Или уже неловко идти на попятную? А чем потом это закончится — тем, что друзья будут испытывать к нему лишь жалость и их дружба обернется унижением? Римус был очень умным человеком, и не по годам проницательным. Ему пришлось таким стать. Но приобретя эти качества, он ненароком растерял доверие и простоту, которой обладали его менее травмированные друзья. И теперь, запутавшись в своих ощущениях, предположениях и опасениях, он не знал, как быть… — Ладно, все, сдаюсь. — Джеймс поднял вверх руки. — Никто не видел мою куртку? У меня там припрятано фото Сириуса, полюбуюсь, он там такой красавчик, с родинкой на самой… — Зачем тебе смотреть на фото, Сириус же здесь? — удивленно спросил Питер, который отвлекся на свои мысли и не очень понял, о чем речь. Сириус закатил глаза и махнул рукой на Питера: — Хвост, спи себе, мы тебя разбудим в Лондоне. Питер чувствовал облегчение оттого, что учеба закончилась и больше он не вернется в Хогвартс. Занятия в большинстве своем казались ему скучными, кроме, может быть Защиты от Темных искусств и зельеварения. Но на Защите первым всегда был Джеймс, а на зельях были свои лидеры — Лили Эванс и Северус Снейп. Лидеры… Да, Питеру хотелось быть первым хотя бы где-то, но попытки оканчивались разочарованием. Имея весьма неплохие способности и, в итоге, оценки, Питер нигде не блистал, и это причиняло боль. А отношения с друзьями и вовсе давно были источником мучений. С каждым годом Джеймс и Сириус все явственней выделяли друг друга, но если Римуса, одинаково любящего их обоих, это устраивало, то Питер всегда желал оказаться на месте Сириуса и быть ЛУЧШИМ другом. Отказаться от общения и перестать быть Мародером он не мог, ведь это означало менять что-то в своей жизни, возможно, даже нарваться на конфликт. К тому же принадлежность к лучшей компании школы давала ему некоторую выгоду среди других студентов, которой он охотно пользовался. Поэтому он просто делал вид, и вполне успешно, что его все устраивает. Поняв, что в Хогвартсе у него больше нет шансов стать первым и замеченным, шестой и седьмой курс Питер просто терпел, дожидаясь окончания учебы. Дома отец и мать не слишком заметят его присутствие, потому что каждый из них занят своей карьерой. Отец — маггл, врач-хирург, очень успешный в своем деле, всегда игнорировал сына, который «пошел в мать». Говоря так, он имел ввиду магические способности. Питер был бы рад быть магглом, только чтобы отец общался и шутил с ним так же, как со своими студентами. А мать — магический целитель. Собственно, они и познакомились на почве профессии, а потом на этой же почве стали высмеивать друг друга и унижать. Мать всегда презрительно бросала через плечо — «мясник», а он отвечал ей, что она без волшебной палочки даже кровотечение остановить не сумеет. Вспоминая их вечные перепалки, Питер морщился как от боли. Но мать была готова устроить его в свой целительский кабинет помощником, поэтому Питеру было проще вернуться к родителям и терпеть все, чем искать что-то самому и пробиваться самостоятельно. Лили укоризненно посмотрела на Сириуса. Ей всегда было немного жаль Питера, она не слишком понимала, как он вообще попал в их компанию. Сириус всегда относился к нему немного свысока, и было заметно, что Питеру это не нравится. Но… его же никто не заставлял, верно? И Лили сделала вывод, что она просто не понимает их отношений до конца. Свои чувства Питер привык скрывать так глубоко, что никто не замечал, какая буря злости поднималась в нем каждый раз от подначек Сириуса. Внезапно Хогвартс-экспресс остановили для проверки. Никто толком не понимал, зачем проверять школьников, но хмурые мракоборцы заглядывали в каждое купе, иногда даже просили показать вещи или проверяли купе разными приборами. — Они ищут среди нас Пожирателей Смерти? — спросила побледневшая Лили. — Вряд ли, — подумав, ответил Джеймс. — Пожиратели часто используют заклятие Империус, чтобы передать кому-то запрещенные или опасные предметы, они вполне могут использовать кого-то из детей для этого. Сириус нахмурился, опустив голову. В начале весны младший брат, презрительно усмехаясь какой-то его реплике, задрал рукав и показал ему метку. Сириус тогда в полной мере ощутил, что значит фраза «земля ушла из-под ног». Ведь метку дают только тем, кто доказал свою преданность — тем, что убил невинного человека — маггла, или магглорождённого волшебника. Мысль о том, что его младший брат убил кого-то беззащитного и слабого (а кого ещё может убить шестикурсник?) причиняла боль, а ещё… стыд. Даже Джеймсу он рассказал не сразу, потому что стыдился этого, как будто он был в чем-то виноват. Сириус поднял голову и увидел, что Джеймс смотрит на него и понимает, о чем тот думает. Сириус перевел взгляд на Лили и понял, что Джеймс не хочет пугать её тем, что уже в этом поезде, среди них едут хладнокровные убийцы. — А… Пожиратели Смерти могут напасть просто так? То есть вот идешь ты по улице и тебя раз — и убили… — спросил Питер. — Иногда, — тихо сказал Сириус. — Если им этого хочется. Но обычно они убивают магглов или маглорожденных. Или тех, кто борется против них. Примерно за месяц до окончания школы Мародеры и несколько других учеников узнали, что Дамблдор собирает группу активного сопротивления идеям Волан-де-Морта. Как только они узнали об этом, то всей толпой направились к нему в кабинет. Дамблдор не был удивлен и сразу честно рассказал все об опасности и шаткой надежде на успех. О тяжелых заданиях. О страхе, который будет преследовать их, ведь приспешники Волан-де-Морта быстро вычислят их и будут стремиться уничтожить. Половина учеников после этих слов развернулась и ушла. Тем, кто остался, Дамблдор пожал руку и попросил лично занести себя в небольшой список своих союзников — Орден Феникса. — Через неделю собрание Ордена. Дамблдор сказал, что лично вышлет нам приглашения, потому что адрес засекречен, — сказал Джеймс. — Я знаю, какое задание даст мне Дамблдор, — внезапно сказал Римус. На вопросительные взгляды он ответил, — он уже сказал мне, чтобы я… морально подготовился и подумал. Я пойду в… стаю. Буду общаться с ними, заводить знакомства, собирать новости, а кого-то, может быть, удастся уговорить перейти на нашу сторону. Дамблдор сказал, что Волан-де-морт очень часто использует оборотней в целях… зачистки. Недавно они вырезали маггловскую деревеньку в Литтл-Шелфорде. Было полнолуние. Даже собак не осталось… Ребят передернуло от отвращения. Лили шумно выдохнула, но на её бледном личике застыло упрямое выражение. Джеймс обнял её и посмотрел ей в глаза своим особенным теплым взглядом, предназначенным только для неё, и она потеряла нить своих размышлений, растворившись в ощущении счастья и покоя, которое дарили ей его руки. Они справятся. Они верили в это.
