Identity V: Второе поколение

До ре ми Музыка звучала в ушах, пока в комнате стояла звенящая тишина, пожирающая мозг своей оглушающей силой. Но он не здесь, он в прошлом. Он там, где он был счастлив. До ре ми Клавиши покорно прогивбаются под тонкими, еще неумелыми пальцами, издавая тихие звуки, еле-слышную мелодию приевшейся композиции, которая, кажется, пронзила голову кровавой пикой, унося через стекающую по вискам кровь все то, что лежало на душе. Тони не умеет играть. Но он быстро обучается, ведомый руками своего отца, желающего видеть в своем сыне свой собственный идеал. В этом твоя проблема, Райли. Ты лелеял мысль о том, что рожденный будет тобой. Нет, он будет лучше, он будет тем, кем ты не смог стать. Ладонь сбивается, лоб ударяется о деревянное покрытие, пока юный голос приглушенно раздается из уст чистого чуда. -- Отец, я не могу... -- выдыхает мальчик, стискивая бледные, покрытые веснушками руки, виновато сжимаясь в комок, словно побитый котенок. Боится. Что они с ним сделали? Свеча догарает, истекая воском, словно кровью, постепенно убивая саму себя, прожирая то, из чего сама и состоит. Голубые глаза блестят, отражая трепещущее пламя, словно озеро служит зеркалом для острых еловых верхушек, направленных в далекое небо. Веки закрываются и открываются вновь. Он в своем кабинете, окруженный книгами, бумагами, папками, измазанный в чернилах и пыли. А ведь раньше от одного пятнышка на своей рубашке Райли мог бы сгореть со стыда. Ребенок меняет родителей. Перед ним около сотни карт, сложенных друг на друга. Конец ручки ударяется о зубы, сжатый меж ними, пока брови сходятся на переносице. Хочется спать. Кофе стынет в кружке, пропитывая сладким ароматом все помещение, въедаясь в каждый предмет своими цепкими когтями, оставаясь в нем до следующего визита свежего воздуха. От этого запаха уже тошнит, кажется, что он невероятно кислый, чуть ли не гниющий, сравнимый с человеческой плотью, пожирает разум изнутри, острым лезвием вонзаясь прямо в нос, раздрабливая кости. Красный карандаш обводит единственное место. Единственное здание, которое возвышается над остальными, словно предводитель, словно доминант, угрожающий собственной силой. Фредди мотает головой. Иисус, что за бредни появляются в его голове? Особняк найден, можно вздохнуть спокойно... но вот легкие сжимает прессом, какая незадача. -- Фред, вали спать, -- заткнись заткнись заткнись. -- Я нашел его, Пирсон. И больше я не совершу ошибок. Тишина. Кажется, он уснул. Какая разница, Фредди и так проведет здесь всю ночь, не отрываясь от красного, кровавого круга, выведенного вокруг адского места, вокруг лимба, где покоятся души детей, увязших в собственных грехах и пороках. Им нужно очиститься, не так ли? Родители очистятся с ними. Голубые глаза смотрят на свечу. Пламя дергается в предсмертной конвульсии... Пальцы перебирают клавиши. Звучат последние ноты, сладко отдаваясь в ушах. ...и наконец затухает, погружая комнату в непроглядную темноту. До ре ми