Войти в образ

Бай Юй был уверен, что во всём виноваты подтяжки. В тот миг, когда он влетел в гримёрку к Илуну, чтобы по обыкновению пошутить и потрепаться перед съёмками, тот как раз надевал брюки от синего костюма профессора Шэня, а на ногах у него была какая-то сбруя, крепившаяся к низу рубашки, отдалённо напоминавшая женский пояс для чулок. С этими чёрными резинками на ногах Илун показался Баю чем-то похожим на Тима Карри в фильме «Шоу ужасов Рокки Хорора» (только корсета и чёрных чулочков не хватало), и, чёрт возьми, это было очень необычно и эротично. Вот у Бая и вырвалось: — Офигеть! Я бы тебя трахнул, Лун Ге*. Илун бросил на него заинтересованный взгляд, в котором были не только удивление, но и немой вопрос. — А они не давят? — тут же поспешил исправить свою оплошность Бай Юй и, подойдя вплотную к Илуну, приподнял пальцем одну из резинок на его бедре. Под ней обнаружилась чуть вдавленная и покрасневшая полоска кожи. — Если целый день не снимать, то немного натирают, и металлические пряжки врезаются в кожу, но я привык, — ответил Илун, стараясь не обращать внимания на то, что Бай не спешил убирать руку с его бедра, напротив, продолжал исследовать его, медленно ведя ладонью вверх. Они часто трогали друг друга, дурачась в перерывах между дублями, но это было нечто иное. Мало было Чжу Илуну надевать на съёмки подтяжки для рукавов, так он ещё и этот раритет где-то откопал и нацепил на себя. Бай Юй сглотнул, достигнув обтянутой тонкими трикотажными трусами ягодицы Илуна, и задал новый вопрос: — Слушай, а зачем ты их носишь? — Чтобы рубашка не вылезала наверх из брюк, ну, и чтобы войти в образ, — ответил тот. — У тебя и без этого отлично получается, ты такой же идеальный, как и профессор Шэнь, — сказал Бай Юй и только, закрыв рот, понял, что это прозвучало почти как признание в любви. — Спасибо, — смутившись, ответил Илун. — Может, ты прекратишь лапать мои ноги, Джонни Бай**, а то я подумаю, что ты и впрямь собираешься меня совратить. Столь явной провокации от скромника Илуна Бай просто не ожидал, но всё равно не растерялся: — А тебе бы этого хотелось? Вопрос повис в воздухе, делая ситуацию ещё более неловкой. Илун застыл, облизывая внезапно пересохшие губы, несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул, и лишь потом ответил с лёгкой усмешкой: — Ты, конечно, неотразим, Джонни Бай, но не настолько. Кто знает, до чего бы они договорились, если бы не появление гримёрши. Бай Юй поспешил убрать руки прочь от Илуна, а тот торопливо натянул на себя и застегнул брюки. — Нет, ну вы это видели? Ради того, чтобы войти в образ он носит на себе эти подтяжки для рубашки, хотя никто из зрителей их не увидит? — обратился Бай Юй к гримёрше. — Чжу Лаоши*** — фанат своего дела, — заулыбалась девушка. — Никто так тщательно не работает над ролью, как он, продумывая всё до мельчайших деталей. — Поэтому я и предлагаю ему свою помощь в работе над образом, чтобы он мог ещё лучше сыграть отношения наших персонажей, — продолжил Бай Юй. — Когда будет время, я обязательно воспользуюсь твоим предложением, — пообещал Илун, усаживаясь в кресло, чтобы на его лицо нанесли тон и покрыли губы блеском. Бай Юй ушёл, но выкинуть из головы этот разговор и образ Илуна в подтяжках не смог. Мысли то и дело возвращались к этой картине, заставляя забывать текст, из-за чего каждую сцену приходилось переснимать по несколько раз. *** В этот день они дурачились более обыкновенного: Бай Юй пожимал плечо Чжу Илуна, делая вид, будто щупает бицепс, а тот, читая сценарий, словно бы машинально поглаживал его предплечье; они толкали и подначивали друг друга в перерывах между дублями, а после съёмок — бегали по площадке и смеялись, как дети, и Бай всякий раз тискал Илуна, поймав его. Потом они оба, разгорячённые и возбуждённые, ввалились в пустую гримёрку. Бай Юй запер за собой дверь, чтобы на этот раз им никто не помешал, и прижал Илуна к стене. — Как насчёт того, чтобы отрепетировать поцелуй, дабы войти в образ? — опершись рукой на стену за головой Чжу Илуна и нависая над ним, проговорил Бай Юй. — Но этого нет в сценарии, — запротестовал Илун, стараясь не смотреть на пухлые губы Джонни Бая. — Это просто осталось за кадром, и зрители должны поверить, что мы чуть ли не в каждой второй сцене готовы сорвать друг с друга одежду и слиться в экстазе прямо там, где стоим. Знаю, что ты обычно стесняешься играть сцену поцелуя с партнёршей в начале съёмок и просишь режиссёра перенести её на более позднее время, но мы-то с тобой уже достаточно хорошо друг друга знаем… — Хочешь сказать, что я недостаточно хорошо играю? — с вызовом спросил Илун. Бай Юй давно ему нравился, но Илун никогда бы не позволил себе ничего такого, потому что существуют правила приличия и профессиональная этика. Но если уж Джонни Бай сам предложил, причём в такой форме, что трудно отвертеться, то Илун покажет ему, насколько он хорош как актёр. — Нет, ты играешь прекрасно, но мог бы играть ещё лучше, если перестанешь сдерживаться. Поэтому я и предлагаю… — Бай Юй не договорил, потому что губы Илуна жадно впились в его рот, и это было не похоже на «поцелуй дохлых рыб», коими обычно одаривали его герои женских персонажей в дорамах. Надо признать, целовался Лун Ге мастерски, а губы его были мягкими и нежными. Господи, и этого человека Бай только что готов был обвинить в холодности?.. Сердце бешено заколотилось в груди. Бай Юй обнял Илуна, прижимаясь пахом к его бедру, чтобы дать почувствовать всю силу… своих эмоций. Эти эмоции распирали узкие джинсы Чжао Юньланя и явно просились наружу. — Ну как? — разорвав поцелуй, поинтересовался Илун. — Впечатляюще, — Бай Юй стиснул стройное бедро Чжу Илуна, ощущая сквозь тонкую ткань брюк резинки и пряжки, и спросил: — Ты снова в подтяжках? — Да, на съёмках и ответственных мероприятиях я постоянно их ношу. — Вот зачем ты это сказал? Я же теперь всё время буду представлять тебя в них без штанов. — Значит, и ты будешь играть намного достовернее, — заключил Илун и, перехватив инициативу, поменялся местами с Джонни Баем, прижав того к стене. Его реакция на их поцелуй оказалась не менее впечатляющей. Похоже, что Илун хотел сейчас войти не только в образ… Бай Юй тоже испытывал непреодолимое желание сорвать с него брюки и… порепетировать ещё одну пропущенную сцену. В этот момент кто-то подёргал ручку гримёрки и, убедившись, что заперто, забарабанил в дверь. — Чжу Лаоши, Бай Юй, откройте, у вас хотят взять интервью, — раздалось из коридора. — Придётся открыть, — вздохнул Джонни Бай, с сожалением выпуская Илуна из своих объятий. — Нет! Я в таком виде… Они заметят, — перепугался Илун. — Ты-то можешь просто застегнуть на себе плащ, и ничего не будет видно, а мне что делать? — Ничего, сейчас я что-нибудь придумаю, — сказал Бай Юй и окинул взглядом помещение. — Я пойду открывать, а ты садись на диван и возьми в руки это, — он указал на подушку. Интервью в тот вечер прошло нормально, и никто не догадался, почему Чжу Илун всё время обнимался с подушкой, а Бай Юй то и дело над ним подшучивал.