Мой личный монстр

Ночь. В крохотной одиночной камере с решётчатой дверью темно — только далёкий тусклый свет льётся откуда-то из коридора. Уилл лежит на спине, глядя в потолок. Сна ни в одном глазу — как часто бывало и на свободе. Его не пугает одиночество, не пугают стены. Он в любую минуту может выйти отсюда — в своих мыслях. Отправиться на рыбалку; туда, где вечно течёт, успокаивающе журча, вода. Где жива Эбигейл, и он учит её насаживать наживку на крючок и подсекать рыбу… Где-то на краю сознания улыбается Ганнибал — улыбается понимающе и одобрительно. Ганнибал Лектер, его бывший друг и неофициальный психоаналитик. Ганнибал Лектер, его личный монстр, маньяк, чью причастность к совершённым им убийствам бывший профайлер ФБР Уилл Грэм не сумел доказать. Человек, засадивший за решётку его самого. Ганнибал Лектер, его бывший любовник. Всё правильно, Уилл, шепчет Ганнибал. Это твой Дворец Памяти — эта река, журчание воды, ещё живая рыба, бьющаяся в твоих руках. Счастливая улыбка Эбигейл. И я тоже в твоём Дворце Памяти, верно, Уилл? Ты же не хочешь сказать, что для меня там нет места? Есть, мысленно отвечает Уилл незримо присутствующему здесь Ганнибалу. Разумеется, есть. Просто не у реки, где он рыбачит с Эбигейл. В лесу, что простирается чуть дальше от берега; в лесу, где властвует Вендиго. В лесу ночных кошмаров, в лесу, куда не пробивается свет солнца. В лесу, где властвует Ганнибал. Ганнибал. Вендиго. Личный монстр, личный кошмар. Так и не вырванная из сердца любовь. Намертво проросшая туда своими отравленными корнями — сквозь кровь и мышцы. Хотел ли он вырвать её из себя — любовь к Ганнибалу Лектеру? Действительно ли хотел? Достаточно ли хорошо пытался? Нет, мой милый Уилл. Ты ведь сам знаешь это — как знаю и я. Иногда Ганнибал навещает его и наяву — здесь, в лечебнице для душевнобольных преступников, куда больше похожей не на лечебницу, а на тюрьму. Подходит к решётке двери, смотрит сквозь неё со своей обычной едва заметной улыбкой. Здравствуй, Уилл. Здравствуйте, доктор Лектер. Подойди ближе, Уилл, неужели ты меня боишься? Это ведь мне стоит бояться тебя, разве нет? Ты опасен для общества, не я. Так считает полиция, так считают врачи. Подойди ближе, мой милый Уилл. И каждый раз он послушно подходит, и они о чём-то говорят — слова стекают с губ, словно капли воды, журчат мимо сознания. А потом Ганнибал приближает лицо к решётке, Уилл делает то же самое, и они целуются на прощание. Страстный, глубокий поцелуй, немного неуклюжий из-за мешающих железных прутьев, к которым оба прижимаются лицом. Жадное сплетение языков; острые зубы Ганнибала, слегка ранящие нижнюю губу Уилла. Возможно, в слюне Ганнибала яд — и если это так, то Уилл уже пропитался им весь. Отравлен навсегда. И, кажется, не жалеет. Ты же будешь думать обо мне сегодня ночью, мой милый Уилл? Потому что я каждую ночь думаю о тебе. Да, Ган… да, доктор Лектер. Да, конечно, буду. И он думает. Думает сейчас, в темноте камеры, представляет себя в лесу Вендиго — обнажённого, беззащитного, полностью открытого. Доверившегося. Мой личный монстр, моя отравленная любовь… Уилл сдёргивает с себя штаны вместе с бельём — на бёдра, до колен, потом до щиколоток. Выпутывается из них, спихивает ногой на пол. Кладёт правую руку на полувозбуждённый член, подносит левую ко рту, облизывает два пальца. Приподнимает бёдра, заводит руку за спину, под себя, нажимает подушечками пальцев на анус. Вендиго — Ганнибал — подхватывает его под бёдра. Смотрит в лицо, улыбается; улыбка монстра, улыбка доктора Лектера. Уилл просовывает в себя один палец, затем второй. Раздвигает их в стороны, растягивает узкие стенки прохода, плотнее сжимает пальцы правой руки на члене. Прикусывает губу, чтобы не застонать, когда пальцы надавливают на простату. Запах Зверя, запах крови и опасности. Запах Вендиго. Запах дорогого одеколона — запах Ганнибала Лектера. Далёкое журчание реки — той, на берегу которой его ждёт Эбигейл. Шум ветра в тёмных кронах деревьев. Уилл резче двигает в себе пальцами, ласкает член. Представляет, как скользит по его коже язык Вендиго; как целуют губы Ганнибала Лектера. Как вырастают из его головы оленьи рога — и костяные шипы прорывают кожу на спине. Тёплые струйки крови — которые вскоре слижет Вендиго. Мы с тобой так похожи, мой милый Уилл. Слишком похожи; гораздо больше, чем тебе хочется думать. Два зверя… два монстра… Уилл приглушённо стонет сквозь сжатые зубы. Ещё немного, Ганнибал. Я скоро. Я твой. Навсегда. Даже если не хочу этого. Даже если не признаю. Просунуть пальцы чуть глубже. Добавить третий, раскрыть анус ещё шире — так, чтобы он сладко и болезненно пульсировал, пытаясь закрыться. Смять в кулаке головку члена. Да, так. Уилл кончает в свою ладонь, сжимаясь на пальцах, выдыхая шёпотом имя Ганнибала Лектера. Лес отступает в глубину сознания, возвращая его в камеру — вытраханного, дрожащего, удовлетворённого. Он подносит правую руку ко рту, долго и тщательно облизывает перепачканную ладонь. Чувствует на себе взгляд Ганнибала. И улыбается, радуясь его одобрению.