Легче пера, острее стали

(повествует о потере Алейны Стоун)

      Холодные северные ветра словно могли бы настигнуть высоких стен Орлиного Гнезда. Сансе бы этого очень хотелось. Ароматы, принесенные попутным ветром, ласковый шепот забытых богов, — все это стало очередным толчком. Напоминанием, что под серой оболочкой замурзанного бастарда, привезенного Бейлишем с Юга, скрывается последняя выжившая наследница Севера. Петир любит напоминать и об этом. Медовая рыжина в ее густых волосах пробивается сквозь плотный слой коричневой краски. Петир заставит ее покраситься снова. Но хрупкая куколка Стоун уже готовилась к падению. По ее фарфоровому тельцу паутиной расходились трещины. Еще одно прикосновение и, в сопровождении звона стекла, воссоединившегося с мраморными плитами, вдребезги разлетится маленькая глупышка Алейна. Освободившаяся от одних оков, Санса Старк обреченно протягивает руки для следующих.       Алейна тягостно вдыхает незнакомый ранее запах. Так пахнет Север. По легким растекается его сладостный аромат. Алейне Стоун никогда не приходилось обнимать Джона, но это напоминает ей солому из конюшен Винтерфелла. Джон всегда любил проводить время с лошадьми или мечами. Это напомнило мятые рубахи Джона, всю его ласку, которую только мог проявить мальчишка, которого она упрекала во внебрачном рождении. Теперь Сансе пришлось понять, чего стоили эти слова Джону, чего стоят ей.       Санса вздрагивает. Внезапно воздуха становится до ужаса мало. Она и не замечает, как по ее бледным щекам влажной тропинкой спускается хрустальная слеза. Успевает прочертить скулы, щекотит. Мышцы покалывает, заставляя поднять уголки губ в несуразную улыбку. Это, кажется, нервное, но Санса думает о другом. Ей хочется вернуться на Север. К маме, братьям и сестренке, даже если та продолжит бросаться едой и обзываться. Осознание того, что ее больше нет, как нет и всей семьи, подступает неожиданно. Режет острее меча.       Плакать в серых коридорах замка Сансе вовсе не хочется. Это место для нее опасно, и ей об этом известно. Петир может подобраться в любую минуту, а его пташки обязательно расскажут, чем занималась девочка. С ужасом ей кажется словно кто-то опускает свои тяжелые ладони на ее талию. По коже неприятно пробегают мурашки, живот отчаянно завопил тугой болью. Санса не выдерживает и дергается. Ощущение ладоней Петира покинуло ее также быстро, как и пришло.       Испугавшись, она поспешно вытирает слезы. Уже настигнувшие подбородка, они капали на меховый ворот зимнего платья. Глаза, казалось, приобрели багровый оттенок и неприятно запекли. Санса оглянулась, но темный коридор, словно застывший во времени, открывает вид в одну лишь темноту. Ни единого вдоха, ни одной живой души. Это приободрило девушку.       «Петир не должен узнать,» — одними губами прошептала Санса. Эти слова она хранила в своих воспоминаниях гораздо чаще, чем следовало бы.       Девушка легко ощутила, как со слезами стряхнула остатки покорности Алейны. Как в те минуты внутри завыла северная волчица. Шипы, которыми она колола себя изнутри, стали прорезаться наружу. Острота их напоминает Сансе о мечах Королевской Гавани. Остроконечные лезвия мечей во время турнира десницы, когда сир Григор Клиган обнажил свой клинок, замахиваясь на вороного скакуна. Санса не видела лезвие, когда оно прорезало плоть животного. Тогда она в испуге закрыла ладонями лицо, но отблеск солнечных лучей на стали, остался ярким образом в ее снах-мучителях, не покидая ее и по сей день. На сира Григора Клигана Сансе не хватит и тысячи мечей. Но тем не менее она заточила свой клинок не намного слабее их. Санса держит его под сердцем, постоянно притрагиваясь, словно бы он может исчезнуть, но никогда ранее его не приходилось применять. Никогда еще руки Сансы не имели храбрости, требуемой для замаха и силы, дабы удар не стал напрасным.       Не имея большого выбора в оружии и возможности, своим клинком Санса выбрала слова. Септа научила юную леди множеству лестных слов. Едкие она слышала от сестры и слуг, когда те перешептывались между собой. Но острым научилась недавно. Примером стали жители Гавани: Ее Величество — королева-регентша, возлюбленный Джоффри и сам лорд Бейлиш. Он показал своей милой дочурке достаточно, дабы та смогла возненавидеть и его.       Но все это потеряло смысл, как только старшая дочь из дома Старков почувствовала, как далеко ее дом сейчас. Разве хоть кто-то из этих людей приблизил бы ее к дому, если бы Санса просила? Петир кормит ложными надеждами, Джоффри бы лишь посмеялся и в очередной раз ударил, вероятный будущий жених решил бы, что она сумасшедшая, раз решила отправится в это пекло, просто не дал бы сбежать из замка. Санса тряхнула головой, отгоняя колющие сердце мысли.       Невысокий каблук ее башмачков, отдавался звонким эхом, соприкасаясь с камнем. Бледные руки, укутанные синими перчатками, приподняли подол тяжелого платья. Так Санса быстро проскользнула за угол, сокращая путь к библиотеке. Она, больше не ощущая своей прежней покорности и стеснения, зашагала уверенно. В лазурных глазах тонко читалась серьезность смешанная с упрямством. Гордо вытянув шею, миледи словно ощутила на голове тяжесть королевской короны.       Санса из дома Старков решила показать когти.