Крылья опалëнные

      У каждого на свете есть крылья. У кого-то — маленькие, но крепкие, у кого-то — изящные ласточкины, а у кого-то — тонкие, обтянутые кожей, как у летучей мыши.       У матери Изуку крылья рябые, воробьиные. Они невзрачные на вид, но на самом деле их силы хватает на довольно долгие перелёты.       У одноклассника Изуку, Бакуго, крылья почти геройские. Песочно-белые, с вкраплениями красного, они способны унести Бакуго высоко-высоко…       А у Изуку бабочкины крылья. Полупрозрачные. Тонкие. Они безумно прекрасны… Вот только не улететь на них.

***

       А Изуку так мечтал летать. Он так хотел стать похожим на великих воинов, которые сражались с воставшими чёрными воронами. У них были тонкие длинные копья, и сильные птичьи крылья, и всё небо было у них. Мидория восхищался их лидером, который летал быстрее и выше, был пронзительно тонок и худ, но всегда побеждал нарушителей спокойствия легко, быстро и оригинально. Казалось, что он настолько бестелесен из-за того, что в небе его основная и любимая жизнь. Люди звали его Всемогущим, ведь он, казалось, мог действительно всё.

***

      Однажды утром ветер был сух и свеж, и веяло приближением лета. Взмывали ввысь свободные и сильные люди, и казалось, что именно сегодня они, подобно Икару, приблизятся к солнцу. И да не опалятся их крылья.       А у Изуку никогда не бывает всё так, как хотелось бы. И всё счастье и вся свобода не для него. Он ведь так хотел быть сильным и бороться с преступниками, однако сегодня его одним взмахом крыла победил незнакомец. Схватив Мидорию, он перенёс того на крышу высотного дома. Зачем? Ох, бессильных, чьи крылья их не держат, похищают довольно часто. Жизнь бессильного хрупка, и ей так легко шантажировать и пользоваться.        Мидория всегда боролся и шел к цели, что бы не случалось. Он не сдавался, когда Бакуго рвал его зарисовки — Изуку часто рисовал крылья, самые разные. Он не сдавался, когда все до единого говорили ему, что небо — не для него. Он не сдавался, даже когда его мать печально отворачивалась, не смотря в глаза, когда он спрашивал, верит ли она в его силы.       Он не сдастся и сейчас. Мидория сопротивлялся, как мог, исступленно размахивая руками, кусаясь, но террорист был намного сильнее. И Изуку оказался висящим за краем здания, над огромной высотой. — Каждый человек должен летать, идиот! Зачем тебе крылья, отброс человеческого общества? Твоя жизнь так же бессмысленна, как и эти крылья! А я уничтожу всех бессмысленных! — Но у меня тоже есть цели и возможности! Отпусти меня!        И псих отпустил его. Туда, вниз.

***

      Как сложно не сойти с ума, когда ты чувствуешь и ветер, и воздух, и небо, но крылья твои — стеклянные витражи — ломаются, не выдерживая твой вес, такой ничтожно маленький. Как сложно не сойти с ума от боли и от осознания, что теперь нет у тебя даже подобия крыльев. Свои последние секунды ты думаешь, что злодей прав, и ты просто пустое место, ни на что не способное…       …Сложно не сойти с ума, когда тебя ловят почти у самой земли худые сильные руки.       Сложно не сойти с ума, когда ты вжимаешься в тонкое тело и слышишь стук его сердца.        Изуку медленно поднимает голову, будто боясь, что его спаситель исчезнет, растворится в пронзительной синеве неба.       Изуку видит его глаза. И синее небо выцветает, сереет и тускнеет мгновенно на их фоне.       Его кумир, тот самый человек, которым Мидория восхищался с детства, прижимает его к себе ещё сильнее, и говорит, надеясь приободрить: — Всё будет хорошо, потому что я здесь, слышишь?       И Изуку сходит с ума.

***

      Когда злодей повержен, Изуку бежит ко Всемогущему — он хочет вывалить все слова благодарности, которые копились в нём все годы его жизни, и задать вопрос, на который ответить может только Всемогущий. Мидория спрашивает, можно ли ему научиться летать на своих тонких крыльях, сможет ли он когда-нибудь стать таким же сильным и смелым героем, чтобы спасать людей, и осекается на полуслове. Ведь единственный, кого надо спасать тут он.        Две кости, оставшиеся от крыльев, болят неимоверно.        Изуку замирает, и из глаз его льются слезы. Он не хотел бы плакать перед своим идеалом, но он не может сдержаться, и сквозь пелену, застилающую глаза, он видит грустный и понимающий взгляд.       Всемогущий, тот самый Всемогущий, о котором сочинили легенд на тысячи лет вперед, подходит и опускает руку на плечо Мидории. И говорит: — Посмотри на мои крылья, юноша. Они сделаны из стали и вкручены в мои плечи, ведь я был бескрылым, как и ты. И знаешь что? Всё будет хорошо, потому что я здесь.       Изуку внезапно осознаёт, что в легендах не описана и сотая часть силы его кумира.

***

      Когда они встречаются снова, робкое весеннее солнце садится в закат, пронзают небо чайки и бормочет старый океан. Всемогущий рассказывает о молодости, о безвозвратно ушедшем счастье, и о том, как страшно и прекрасно небо. Он обещает, что слетает с Мидорией к одному хорошему другу, что способен подарить возможность летать любому. Его друг, Дэйв, специалист и ученый с огромным стажем, и ему когда-то помог взлететь снова. Вот только освободится он летом, чуть позже, но всё будет хорошо, обязательно будет, нужно лишь немного подождать…        А Мидория счастлив, как никогда. Так непривычна эта забота, такое тёплое и живое участие от человека, который едва его знает.

***

      Дэйв смог восстановить крылья, сделав их мощными и практичными. Мидория совсем недавно и подумать не мог о том, что подобные процедуры существуют. Сейчас же синтетические перья в его крыльях перебирает ветер, и крылья чуть вздымаются, синхронизируясь с работой сердца.       Мидория ждет Всемогущего на том самом берегу, вглядываясь в чернеющую, неспокойную водную гладь. Сильные люди пронзают небо, сильные люди подчиняют себе ветер, сильные люди сухо смеются в лицо мраку. -Неужели и я способен стать сильным?        В шепоте моря — сомнения и вечная, вековая тревога. — Ты всегда был сильным, мальчик мой.       К черту шепот моря.

***

       Теперь уже просто Тошинори, а не Всемогущий, всегда рядом — он ловит Мидорию после неудачных попыток взлететь, поддерживает его морально и показывает, как правильно выполнять базовые действия. Тошинори — действительно хороший учитель и великолепный человек.       Тошинори часто говорит, что ровное дыхание — основа правильных движений крыльев. Тошинори приобнимает Мидорию, пытаясь отследить дыхание. Тошинори интересуется, отчего Мидория забывает дышать. Мидории кажется, что во взгляде Тошинори сквозит понимание.       Тошинори усмехается и предлагает вновь попробовать взлететь.       А в вечереющем, пурпурно-пудровом небе сегодня свободно — других небесных, легких людей почти не видно. Мидория и его учитель вдвоем — летят, и Тошинори выкрикивает наперекор ветру очередной странный анекдот и просто, по-человечески улыбается.       Непередаваемо великолепно отталкиваться от плотного, влажного воздуха и взлетать туда, где стирается линия горизонта, сливая небо и море в одну плоскость. Падая в соленые брызги, выныривать из морозно — свежих облаков…       …но не стоит забывать, что подлетать слишком близко к Солнцу — опасно, мой юный Икар. Ты рискуешь расплавить свое сердце, будто воск.

***

       Когда небо облекается в траур, острые крики чаек сменяются на хриплые, больные выкрики ворон.       Взмывают ввысь сотни и тысячи воздушных созданий, немым плачем провожая в Небо того, кто был особенным для всех.       «Ни одна птица не поет вечно», — говорит хмурый пастор. Совиные крылья за его спиной волочатся по мраморному полу церкви.       «Настанет день, когда каждая птица навсегда взлетит в бескрайнее Небо», — говорит глава города, бросая на крышку гроба горсть земли.       А Мидория ничего не говорит. Закончились слова, и иссушающе-пусто.       Разбиваться в боль, рушить в груды камней города, выстроенные в сердце, давиться тяжестью. Хочешь кричать — кричи, бархат обивки гроба не ответит тебе никогда.       Вой ветра унесет твои стенания — рваные, кривые, недосказанные, как выкрики ворон, и небосвод качнется в немом согласии.        Мидория непременно станет тем самым сильным воином и докажет, что старания Всемогущего не прошли напрасно. Мидория непременно сохранит свои чувства на всю жизнь, зная, что Тошинори всегда будет жив в его сердце.        А пока что он чувствует, что окончательно разбит.       А разбиваться всегда очень больно.

***

      Скорбными, слепыми глазами глядит Икар. Его крылья, надежно прикрепленные за спиной, перестали быть его счастьем.       Он начинает свой полет длиною в жизнь, не видя своего Солнца.