Ловушка для детектива

Гэвин ожидал от дома Коннора всего, начиная от крутой сигнализации или злой собаки, и заканчивая армией клонов, ожидающей его в ванной. Но, кажется, свое новомодное жилище, напоминавшее скорее объект современного искусства, чем место, где можно поесть, поспать и привести себя в порядок, андроид не снабдил ничем из «списка потенциальных угроз» Гэвина. Чего он не ожидал и не предусмотрел, так это причудливой ловушки — непрозрачной стенки, которая прочно обездвижила его, зажав между двумя панелями, обитыми чем-то мягким точно в местах, где пластик касался тела. Осознав весь идиотизм сложившейся ситуации — его верхняя половина была в комнате, а нижняя осталась в коридоре, — Гэвин моментально взбесился. — Какого хера?.. — беззвучно выдохнул он, пытаясь как можно тише вывернуться из западни. Сдаваться вот так просто он не собирался. В конце концов, вдруг Коннор его еще не заметил? Вдруг у него еще был шанс сбежать из этого чертового дома? Гэвин уже и думать забыл о цели своего ночного визита — кажется, он хотел выведать что-нибудь такое о пластике, что можно было бы использовать в качестве компромата, — во всяком случае, его паникующий мозг точно забыл. — Вы ведь знаете, что нарушили закон, детектив? Андроиды отстояли свое право на частную собственность. По спине Гэвина побежали мурашки. Он замер, только чтобы потом с утроенной силой взяться за панели, пытаясь приподнять хотя бы верхнюю, хотя бы на пару дюймов... Она не поддалась вовсе. — Отпусти меня немедленно! — рявкнул он в бессильной злости. — А то что? Гэвин ударил в стену, жалея, что не мог прямо сейчас засадить кулаком в лицо этому самодовольному пластиковому ублюдку. И плевать, если бы он все костяшки себе сбил об эти скулы — ради одной капли тириума, стекающей по идеальным губам и подбородку, Гэвин пошел бы на многое. — Блядь! Просто выпусти меня! — Вы совершили незаконное проникновение на частную территорию, детектив. — Обыкновенно Коннор ходил беззвучно, но теперь Гэвин отчего-то четко слышал его приближающиеся шаги. — Знаете, вы должны быть рады, что попались в мою ловушку. Я ведь мог попросту вас пристрелить. — И что теперь? Гэвин не боялся Коннора, нет-нет, он не стал бы бояться какой-то жестянки, но слегка дрожавший голос выдавал его с головой. Самое унизительное заключалось в том, что человек, может быть, и не заметил бы никаких перемен, а вот андроид — вполне. — Как вам известно, я стал девиантом не так давно, — Коннор начал издалека, — и мои желания, скажем так, еще не до конца откалиброваны. Иногда... мне хочется делать странные вещи. Например, сейчас. С вами, детектив. Судя по звуку его голоса, Коннор стоял совсем рядом. Слишком близко. Если бы он был человеком, Гэвин почувствовал бы исходящее от него тепло. От одной только мысли об этом его сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. — Какие... вещи? — не без труда выдавил Гэвин. На самом деле в глубине души он уже знал ответ. — Я хочу прикоснуться к вам, детектив. Сделать вам приятно. — Ты не посмеешь! — Гэвин со стыдом распознал в своем голосе панические нотки. — Попробуй только, я тебя на запчасти пущу, машина поехавшая! Он снова задергался, будто муха в паутине, словно это бессмысленное трепыхание чем-то могло ему помочь. Чужая рука скользнула по ягодице, слегка сжала. — Чтобы «пустить меня на запчасти» вам придется написать полный отчет о случившемся, оформить ордер на изучение моей памяти, а заодно придумать убедительное объяснение тому, что вы забыли в моем доме в ночь с пятницы на субботу. Готовы к этому? Не боитесь, что после этой истории так навсегда и останетесь простым детективом? Он знал, куда ударить. Гэвин прикусил губу. Легкая боль немного, но все-таки заглушила барабаны беснующейся крови, стучащей в висках. Он ничего не ответил, только охнул, когда Коннор осторожно сжал его вялый член через мягкую ткань брюк. — Вы надели спортивный костюм, детектив. Очень предусмотрительно с вашей стороны, — Гэвин задрожал от отвращения к этому саркастичному тону. «Мне будет удобнее», — читалось между строк. Пальцы легко развязали узелок впереди, беспрепятственно скользнули под резинку. Гэвин ощутил, как прохладные кончики пальцев коснулись его обнаженной кожи и зацепились за край нижнего белья. — Да... Да пошел ты... — произнес Гэвин, когда мысль о том, что именно сейчас произойдет, укрепилась в его голове. — Куда? Прежде, чем Гэвин успел придумать достойный ответ, Коннор начал стягивать с него и брюки, и трусы. — Мило, — сказал он, когда вся одежда осталась болтаться у Гэвина где-то на уровне лодыжек. — Разве не странно, что это первое слово, которое приходит мне в голову, когда я вижу вас обнаженным, детектив? «О Господи». Гэвин попытался представить, как стирает сальную улыбочку с рожи выблядка в несколько точных ударов, но почему-то увидел, как эти губы смыкаются вокруг его члена, а карие глаза смотрят на него снизу вверх. В фантазии Коннор выглядел, будто высшее существо, даже отсасывая. «Господи блядь боже!» — Гэвин зажал себе рот ладонью, чтобы не сказать этого вслух. Ему хватило того, что его член заинтересованно дернулся от всех этих ментальных картинок. — Сейчас из нижней панели выдвинутся две ступени. Пожалуйста, встаньте на них коленями. Так и вам, и мне будет удобнее. — Ты серьезно думаешь, что я буду тебя слушаться?! — выкрикнул Гэвин, запоздало догадавшись пнуть своего мучителя ногой. Естественно, он никуда не попал. Эта треклятая машина просчитывала, наверное, каждый его чих. — Вы можете сделать все сами, детектив. Или я могу вас заставить, — прохладные пальцы легли на мошонку Гэвина, многозначительно погладив нежную кожу. — Выбирайте. Как будто у него действительно был выбор. Колени пришлось расставить достаточно широко. Гэвин низко опустил голову, догадываясь, как теперь выглядит со стороны. Коннор видел все. Если подумать, он мог рассмотреть тело своего пленника так близко, как ему хотелось. Член дернулся снова. «Да что с тобой не так», — мысленно высказал Гэвин самому себе. А потом он почувствовал имитацию дыхания совсем близко к... — Какого?.. Пластик? — Я уже говорил, что хочу сделать вам приятно, детектив. Нравится вам это или нет, свое желание я намерен удовлетворить. Не зажимайтесь, пожалуйста. Теплые — почему? включил какую-то особенную программу? — руки легли Гэвину на подрагивающие бедра, медленно массируя кожу круговыми движениями, потом поднялись выше. Гэвин не сдержался и охнул, когда Коннор раздвинул его ягодицы в стороны и прижался теплыми сухими губами к анусу. Щекотно. Или все-таки приятно? Почувствовав, как Гэвин вздрогнул, Коннор что-то удовлетворенно промычал, и от этого стало только хуже. — Отъебись, — прохрипел Гэвин, наклонившись так низко, что кровь еще больше прилила к голове. — Слышишь? Хочешь насиловать — насилуй, мне плевать, но не надо... Это было приятно. Влажно, отвратительно, грязно, но приятно. Гэвин прикусил кожу на предплечье, чтобы не охнуть или, что еще хуже, застонать. Член становился все тверже с каждым прикосновением шершавого языка Коннора, и это было настоящей пыткой — Гэвин не хотел возбуждаться, но это происходило все равно, потому что эта машина точно знала, как нужно прикоснуться, где погладить, а где слегка ущипнуть. В какой-то момент слюна Коннора стала вязкой, плотной, ощутимой, больше похожей на смазку, чем на слюну. — Нет, — на выдохе пробормотал Гэвин. — Хватит. — Но вам ведь нравится, детектив, — Коннор слегка отстранился, и место его языка теперь заняли пальцы. — Я считываю ваши показатели. «Я знаю правду». Конечно же, он почти моментально нашел его простату. Конечно же, он знал, как именно нужно было сделать, с какой силой надавить и массировать, чтобы Гэвину стало приятно, да так, что сдерживать звуки, сами собой вырывавшиеся из его горла, оказалось невыносимо трудно. Чертова машина. Гэвин даже не мог определить, сколько пальцев на данный момент было в его заднице, настолько сильно он возбудился. — Блядь! — выкрикнул Гэвин, когда Коннор положил другую ладонь ему на член, чуть сжал головку, потер легко-легко чувствительную кожу между пальцами. — Уже готовы кончить, детектив? Так быстро? — Коннор отстранился, убрал руки с его тела. Лицо Гэвина горело огнем. Ему хотелось еще, но совершенно не хотелось в этом признаваться. «Отсоси», — чуть не ответил он, но вовремя прикусил себе язык. — К слову, вам крупно повезло, детектив. Сегодня на мне модуль с встроенной функцией вибрации. Двенадцать степеней интенсивности, более того, специальная программа и особенности строения позволяют мне менять положение вибрирующего элемента. Звучит многообещающе, не так ли? Сквозь туман возбуждения до Гэвина не сразу дошло, что под модулем Коннор подразумевал член. Он действительно планировал его трахнуть. — Пошел ты, — слабо парировал Гэвин, произнеся эти слова чисто механически, на автомате. — Пожалуйста, скажите, если будет больно. Больно не было, он хорошо его растянул, но от ощущения проникновения неприятно перехватило дыхание. Впрочем, это было еще ничего, потому что, войдя внутрь полностью и не дав даже минуты, чтобы привыкнуть, Коннор включил обещанную вибрацию. Гэвин несколько раз ударил ладонями по разделяющей их стене. Боль больше не отрезвляла — проклятый мозг не желал переключать свое внимание на нее. Гэвин выругался так грязно, как только мог. Коннор в свою очередь оставил это без внимания. Почти. — Третья степень интенсивности, — почти радостно сообщил он, сопровождая слова короткими толчками бедер. — Может быть, это недостаточно высокий темп для вас? Или вибрации слишком слабые? Гэвин почти не регистрировал его слова. Это происходило довольно часто, когда он занимался с кем-то сексом — просто переставал воспринимать реальность, теряя с ней всякую связь, чрезмерно концентрируясь на приятных ощущениях, неважно каких. Наверное, это какое-то психическое расстройство. Возможно, у него даже есть причудливое название. — Что-то не так, детектив? Вы очень сильно меня сжимаете. Вы не испытываете дискомфорта? На этот раз Гэвин как-то ухитрился его услышать, но намеренно решил проигнорировать. Пусть мучается, жестянка. Да и как будто ему нужен был ответ, как будто он не считывал и записывал каждый его вдох, каждый постыдный всхлип или стон. Коннор резко увеличил темп и амплитуду движений. Возможно, даже интенсивность вибрации, но, даже если это действительно было бы так, Гэвин уже не почувствовал бы различия. Все, что заботило его, так это неестественно сильное желание кончить, причем прямо сейчас, вот так, принимая в задницу андроидский член с вибрацией и какими там еще приблудами, зажатым в невозможной ловушке. Вот только Гэвин не имел возможности не то, чтобы дотянуться руками до члена, так даже потереться им хоть обо что-то. Совсем скоро это могло превратиться в пытку, поэтому Гэвин наступил на горло собственной гордости и прохрипел: — Не издевайся больше. Коннор? — Да? — Пожалуйста. — Хорошо, детектив, — мгновенно ответил тот, будто ждал именно этого ответа, этого сигнала. Когда теплые пальцы плотно обхватили головку его члена, Гэвин промурлыкал что-то совершенно ему несвойственное. Гэвину хватило нескольких жестких движений, чтобы кончить, изрядно заляпав спермой и стенку, и чужую ладонь. Следующие несколько минут выпали из его памяти. Это было похоже на контузию от светошумовой гранаты, какой ее показывали в фильмах — свистящий однотонный звук, бьющий по ушам, много белых ярких пятен, накладывающихся на распадающуюся картинку, перед глазами. Окончательно он пришел в себя уже лежа на кровати. Коннор сидел рядом и, мгновенно распознав перемену, повернулся к нему, улыбнулся и совершенно будничным тоном поинтересовался: — Тебе понравилось? «О да», — он снова едва не сказал глупость, но вовремя остановился. — Мог бы быть и погрубее, — пробормотал Гэвин вместо этого, отведя взгляд в сторону. — Спасибо. Каждый раз после завершения подобных игр, когда реальность обливала его ушатом холодной воды, он чувствовал себя не в своей тарелке. В такие моменты Гэвин думал о том, действительно ли Коннор хочет заниматься всем этим или просто потакает сексуальным фантазиям своего партнера. — Что-то не так? — Коннор протянул пачку салфеток и бутылку воды. — Вроде того. — Гэвин пока отставил бутылку в сторону, вытащил сразу несколько прямоугольников салфеток, на автомате стирая ими со своего тела следы. Это уже давно вошло в привычку, стало таким же обычным действием, как чистка зубов по утрам. — Я... Ты уверен, что хочешь этого? — Чего? — он слегка наклонил голову. Его непонимающий взгляд раздражал, выводил из себя, бесил, потому что Гэвин не мог определить, настоящее ли это было непонимание или фальшивое. Искренность или часть программы? — Да всего! — почти рявкнул он, неосмотрительно размахивая грязной салфеткой. — Секса, ролевых игр, меня, в конце-то концов! Коннор обезоруживающе улыбнулся. — Все, что я делаю, я делаю ради себя, Гэвин. Мне действительно нравится тебя трогать и заниматься с тобой сексом, в том числе таким... неординарным, — он многозначительно кивнул в сторону дверного проема, где еще можно было рассмотреть не до конца убранные панели. — А еще мне нравится работать с тобой в одном участке, слушать твое сердцебиение, когда мы лежим в одной кровати, и ходить покупать тебе рубашки в торговом центре. Гэвин смутился. Открытость Коннора, готовность рассказывать абсолютно все каждый раз вводила его в своего рода ступор. Разум нашептывал на ухо что-то параноидальное, сердце призывало верить — классический конфликт. Коннор всегда чутко регистрировал это состояние Гэвина. Он достаточно быстро научился мастерски его оттуда выводить. Поцелуй в губы, такой невинный, особенно если сравнивать с тем, что они делали еще совсем недавно. Руки, прижимающие к себе в крепкие объятия. Гэвин охотно ответил на ласку, постепенно расслабляясь, усыпляя свои опасения. «Даже если это закончится, — сказал он себе, прижимаясь губами к шее Коннора, — это случится не сегодня. Сегодня я счастлив».