Гуманитарная помощь

— Война идет уже год, Третья мировая, хотя нашей страны она коснулась семь месяцев назад. Даже тут мы успели опоздать, хотя это и к лучшему… — Даша едва заметно улыбнулась. — Когда же войска подошли и к нашим границам, мы все же не были достаточно готовы, опять до последнего надеялись, что обойдется. Не обошлось.

***

Красивый, большой, со множеством церквей и памятников город был охвачен паникой. Войска противоборствующей стороны еще не дошли до этой части России, но явное притеснение нашей армии вглубь страны не давало жителям спокойно вздохнуть. Заводы уже перешли в мобилизованный режим, семьи заранее собрали необходимые вещи, а большинство мужчин уже были отправлены на фронт. В небольшой, но уютной комнате на седьмом этаже общежития номер три сидели четверо. Молодые девушки. Вечерело, а потому они уже освободились от занятий и проводили время вместе, ведь так веселее, так спокойнее. Оживленный разговор прервал шум мегафонов. Они открыли окно, чтобы лучше расслышать объявление. Голосом президента разнесся по городу: «Здравствуйте, граждане, в эти тяжелые времена, когда враг уже подошел к нашим домам, когда стучит в наши двери нам всем необходимо сплотиться, объединиться и встать на защиту нашей страны, нашей великой родины.» Голос затих. — конечно, куда мы ден… — тихо! «Но одной любви к родине недостаточно, чтобы прогнать врага…все вы наверно уже слышали, армия противника подбирается ближе, и, чтобы защитить нашу страну, защитить ее граждан мы вынуждены пойти на крайние меры.» — что и нас что ли заберут? — да тихо ты! «Наши ученые, много лет вели разработку одного препарата, этот препарат…эта панацея поможет нам выжить и не просто выжить, но и вернуть тех, кого мы уже потеряли. К сожалению, он до сих пор находится в стадии разработки, однако отчаянное положение призывает, нет — требует, чтобы мы уже сейчас ввели его в широкий оборот, дабы помочь нашей стране избежать жертв. Все желающие получат необходимую дозу в специальных пунктах выдачи, по одной на человека. Держитесь, граждане, мы обязательно победим! С уважением, президент Российской Федерации ХХ.» — ой девочки что же это за препарат такой? — не знаю, Надь, не знаю. — думаете, он и правда поможет… — хочется верить…

***

— По началу люди боялись, почти никто и не ходил на эти пункты приема. До тех пор, пока не начали получать вести с фронта…от погибших. Все, наконец, поняли, что же это за штука и пункты выдачи наводнили толпы желающих.

***

Маленькую комнату освещали лучи утреннего солнца. Небольшой стол к наваленной кучей книг, застеленная кровать, опрокинутый стул накрывала длинная тень. Стук в дверь, тишина…еще стук. — Глеб, пора вставать, Глеб. — снова стук. — я вхожу. Звук открывающейся двери, женщина, падающая на пол, ее немой крик. На странный шум из кухни пришел мужчина, бутерброд в его руках полетел на пол. — Глеб… Глебушка…зачем же ты… — заливаясь слезами, женщина на четвереньках поползла к болтающемуся на веревке сыну. Она кричала, всхлипывала, умоляла его открыть глаза. Мужчина огляделся, на столе, поверх большей фиолетово-розовой книги с надписью «Гистология» лежал белый листок, а рядом шприц. Он начал читать: «Мама, папа, мне страшно. Война только началась, а уже столько погибло! Что если меня заберут на фронт? Что если пошлют даже не санитаром, а солдатом в первых рядах, я же погибну. Я не хочу. Пожалуйста, поймите меня. Рядом с запиской я оставлю шприц, это то самое лекарство, что можно бесплатно взять на пунктах. Оно поможет мне не стать безымянным павшим солдатом в братской могиле. Я все сделаю сам, просто введите его и я снова буду с вами!» Дрожащими руками мужчина взял шприц с прозрачной, желтоватой жидкостью, сбоку была наклеена этикетка «Второй шанс». Слегка шатаясь он подошел с висящему сыну. На нем предусмотрительно была безрукавка. Укол. Содержимое постепенно вводится в мягкие ткани под слегка посиневшей кожей. Мужчина идет на кухню и возвращается с ножом, режет веревку, укладывает сына на кровать и ждет. Минута, две…пять. Кожа постепенно розовеет, рука за которую мать держит сына, становится теплой, пальцы несколько раз сгибаются и разгибаются. — Глебушка… — он открывает глаза и привстает. — ты жив…ты снова жив… — медленно тянется к матери. — теперь все…а-а — вгрызается в ее шею. Испуганная женщина не сопротивляется, только снова плачет, не от боли, не то от грусти. — Ты что творишь! — мужчина оттаскивает сына. — ты что, родную мать не узнал?! — Странными, неестественными движениями парень встает и движется в его сторону. — ты же должен был ожить, что случилось, что же… — он ударил набросившегося сына, точно в висок. Тот снова упал, заливая, итак, испачканный кровью пол. — Пойдем, милая, тебе нужен врач. — Мужчина взял жену за руку, другой она держала шею. — пойдем…пойдем отсюда. — медленно, шаг за шагом они двигались к двери, были уже в проеме, как вдруг тело у окна начало двигаться. Издавая непонятные звуки, вроде вздохов смешанных с хрипами, нелепо перебирая ногами Глеб двинулся в их сторону.

***

— Побочные эффекты, они не сказали про чертовы побочные эффекты…а может и сами про них не знали. Но вскоре после распространения препарата стало появляться все больше обезумевших, в стране началась паника.

***

Сотни людей собрались на площади. Они выкрикивали «долой лекарство», «нам не нужна вторая война», «Расстрелять поганых «мертвяков». Некоторые держали плакаты, большие и маленькие. На одних перечеркнутые красными линиями шприцы, на других изуродованные люди восстающие из могил или поедающие других. Они шли по городу, по направлению к мэрии, уверенные в своей правоте, в том что совершают благое дело. Но вместо депутатов их встретил отряд в форме, с дубинками. Вся уверенность исчезла, как и надежда решить все диалогом. Снова толпы людей собрались на площади. Но вместо плакатов были самодельные коктейли Молотова, вместо кричащих лозунгов — крики отчаяния, ненависти и боли. Они громили машины, заходили в богатые, хорошо обставленные дома и вытаскивали на улицу хозяев, а затем били, точно так же как их имущество. Ребенок? Женщина? Старик? А какая теперь разница? Ведь если у вас есть «Шанс», вас больше не пожалеют. А что до людей с дубинками, все они в этот момент сидели в окопах, кричали «в атаку» и стреляли из автоматов. Большая гостиная с высокими потолками и роскошным убранством, электрокамин с причудливой резьбой, множество зеркал с рамами, покрытыми сусальным золотом, тумбочки из красного дерева рядом с ними. На темно-коричневом кожаном диване отметины ногтей, молодая женщина изо всех сил цепляется за его обивку, цепляется за жизнь. Пока ее не оглушают по голове. Струя крови забрызгивает стоящий рядом телевизор, по новостям продолжают объявлять: «После волны массовых самоубийств на почве применения препарата под названием «Второй шанс» увеличилось число обезумевших. Ничего не подозревающие родственники вводили препарат умершим, в надежде на чудесное возвращение, но те лишь нападали на своих родных. Проведя ряд исследований ученые, разрабатывающие панацею выяснили, что вводить лекарство можно по прошествии не более тридцати-сорока минут с момента гибели человека. Чтобы пресечь новые случаи позднего оживления и, а также новую волну самоубийств, правительство ввело запрет на выдачу препарата гражданским лицам. Теперь лекарство будет выдаваться только определенным слоям населения, а именно высокопоставленным лицам, лицам с военной, а так же медицинской спе…». Новостная лента прервалась сильным ударом в монитор, разбившим его вдребезги.

***

— Как бы правительство не хотело не привлекать сюда армию, им пришлось взять часть сил, чтобы подавить мятеж. Их хоть нас до сих пор недолюбливают, после пары тычков в лицо «Калашниковым», бунтовщики все же успокоились. Ну…насколько это возможно. Повисла гнетущая тишина, ее разбавлял только свист ветра в приоткрытых окнах и звуки пальбы где-то вдалеке. Дверь медленно открылась. Даша продолжила сидеть, и тихо проговорила, глядя в пол. — Тебе лучше вернуться, это все, конечно, весело, но…ты можешь не дойти со мной… Саша присел рядом и посмотрел ей в глаза. — Да нет…это ты не дойдешь без меня. — его тон был снисходителен, а во взгляде отсутствовал прежний страх. Она подпрыгнула. — Что ты…предлагаешь мне… — Ну, еды мы вряд ли найдем, а если ты опять взбесишься, то будешь просто бродить в ее поисках…а я этого не хочу… — Но, я же не могу откусывать от тебя… — Но ты можешь иногда пить кровь, ты ж медик, рану обработаешь. — Ага, секунду, только достану свою супер складную аптечку. — Даша вновь села рядом. Саша легонько толкнул ее плечом. — Ты, итак, уже меня покусала. — он протянул ей руку. — Так что… — Но… — Не боись, нам ведь не год добираться, денечек потерплю. — парень опустил взгляд. — Тем более, что тебе пришлось дать мне куда больше… — Спа-спасибо… — Да не за что… — он улыбнулся. — И это, может все-таки обработаешь руку? — а…да, сейчас посмотрю.