О странных подарках

- Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Ледяная сталь обжигает бледную кожу, заставляя тихо всхлипнуть и поджать колени ближе к груди. Тонкая белая простынь трещит меж пальцев, когда саднящая боль расползается от лопатки по спине ниже, делает завиток и вновь поднимается вверх, оставляя за собой алый след. Дазай шипит сквозь плотно сжатые зубы, но старается не шевелиться, прекрасно понимая, что из цепких рук новоиспеченного босса портовой мафии просто так он не вырвется и лишь усугубит свое положение. Глубоко внутри кипит несогласие, даже детская обида, ведь Мори обещал. Обещал подарить легкую и безболезненную смерть. Лжец. Чертов старик лишь пресекал любую его попытку расстаться с жизнью, используя прикрытием для незаконного вступления на пост главы. - Будь хорошим мальчиком, Дазай-кун, и не дергайся. - Ненавижу… Дазай глотает воздух сквозь слезы, ощущая, как расцветает на спине свежий надрез. Ловкие руки, скрытые под белыми перчатками, выводят скальпелем новую дугу. Сознание юноши полностью сосредоточено на остром лезвии, что полосует его собственную плоть, доставляя нестерпимые мучения и не давая возможности думать о чем-то ином. Ведь сильнее, чем самого обладателя этих самых перчаток, он ненавидел лишь боль, и Мори пользовался этим, пытаясь привести подопечного в чувства после очередной неудачной попытки отправиться на тот свет. Через несколько минут пытка прекращается. Прохладная ткань ложится на глубокие раны, заставляет вскрикнуть от свежей волны нестерпимой боли и без сил обмякнуть на кушетке. Дыхание постепенно выравнивается - истерика отступила. Дазай медленно садится, опираясь на руку, и привычно ждет, пока Мори наложит повязку. Но тот не спешит скрывать за бинтами свежие шрамы. Вместо этого подносит старое треснутое зеркало, кивком указывая взглянуть, и то мигом летит о бетонный пол, разбиваясь на множество осколков. - С днем рождения, Дазай-кун. Дазай мотнул головой, пытаясь сморгнуть нахлынувшее видение. Солнце уже клонилось к горизонту, и рыжеватый свет заполнял небольшую комнату, пробиваясь сквозь плохо задернутые шторы. Несколько лучей отражались от лежащего в руках нового зеркала в глаза, заставляя сощуриться и бросить то обратно в стоящую у двери цветастую коробку с рюшчатой лентой. Осаму вздохнул и одним движением закинул подарок в пыльную кладовую к другим идентичным, скопленным за несколько лет. Стоило захлопнуть дверь, как руки сами потянулись к шрамам на оголенной спине. Шрамам, что одарил его нынешний босс портовой мафии. Шрамам, о коих тот изволил напоминать ежегодно издевательским подтверждением их существования. Смешок вырвался из легких, и пальцы привычно обвели символы, сложившиеся в единое слово. «Живой».