Весенний солдат

***

Самая яркая из всех вёсен — та, что в душе

      Когда Баки открыл глаза, то первым, что он увидел, было розовое закатное небо без единого облака. Темные волосы, запутанные в траве, ласково трепал теплый ветерок, и иногда Барнс представлял, что это не зеленые листики, а чьи-то знакомые руки проводят по его лицу. Как же для него было непривычно просто лежать под деревом и вслушиваться в сладкое щебетание крошечных вакандских птиц, что спрятались среди извилистых ветвей. Над головой не раздавались выстрелы, а на левом плече не висел холодный тяжёлый автомат.       На секунду он снова закрыл глаза. Перед ним возникли размытые фрагменты воспоминаний «Зимнего Солдата»: хрустящий снег, похожий на рассыпанные бриллианты и багровые следы крови, оставленые очередной жертвой без имени и места погребения. Та война для многих давно стала частью ужасного прошлого, запечатлённого на черно-белых фотографиях и записанного на стенах музеев, хотя для Баки являлась ещё более чудовищным и мрачным настоящим. «Всё позади…» — проносилось в голове: «Тебе больше не нужно бояться».       На самом деле, будучи оружием «Гидры», сержант Джеймс Бьюкенен Барнс никогда не испытывал страх. Он просто выполнял приказания, являлся немой пешкой в игре Пирса. Но Александр не догадывался о том, что рядовая фигура сумеет превратиться в мощного ферзя. Таким образом «Зимний Солдат» стал чем-то вроде призрака, а в душе как будто наступила оттепель.       Когда Баки поднял веки, на небосклоне уже показались первые сверкающие объекты. Они с каждой секундой становились всё ярче, а дыхание Стива, которое бывший наёмник почувствовал ещё пятнадцать минут назад становилось тяжелее.       — Ты думал, что я не замечу, как ты вздыхаешь, глядя на меня? Шестнадцать минут и пять секунд назад ты подкрался к дереву и облокотился на него правой рукой. На седьмой минуте тридцать четвёртой секунде у тебя зачесалось левое бедро и десять секунд ты потратил на то, чтобы избавиться от зуда. На девятой минуте сорок пятой секунде ты хотел начать разговор, но решил, что я уснул. На двенадцатой минуте ты оторвал пуговицу на своей кофте, потому что тебе было скучно просто так стоять и ждать моего пробуждения.       — Я и так слишком долго ждал, Бак. Стивен поправил куртку, надетую поверх клетчатой рубашки и смущённо отвел взгляд в сторону, хотя Баки и не наблюдал за его реакцией на услышанное.       — Возможно ты больше и не секретный агент, которому нужно выслеживать каждого, кто приблизиться к тебе ближе чем на три мили, пользоваться своими умениями не перестаёшь… Барнс улыбнулся, а Кэп, который сел рядом с ним, заметил это мимолётное счастье.       — Я рад, что тебе лучше. Искренне рад, и ты знаешь это… Больше никаких проблем, и что самое главное, теперь я всегда буду рядом. Всегда.       Барнс поднялся на локти и заглянул в те добрые глаза, что напротив. Смотря в них, он почувствовал несвойственное ему ощущение спокойствия.       — До конца? — спросил тот, кто является примером для каждого, кто стал настоящим героем.       — До конца, — ответил тот, кто старался быть рядом, но исчез не по своей воле в самый важный момент. Эти люди пожали руки, и потом вместе упали в щекочущую их уши траву. В тот момент они болтали обо всём и ни о чём. Смеялись, толкали друг друга, шутили, а иногда молчали, разглядывая бескрайний небосклон.       — Видишь ту огромную сияющую точку? — неожиданно прервал тишину Роджерс.       — Да, Стив. Но мне кажется, что это вовсе не просто точка. Это планета, на которой черепахи достигли верха эволюции. Они там все ходят в пиджаках и галстуках, у каждой черепахи есть свой автомобиль… и нет. Целых два автомобиля и дом с бассейном. А ещё на этой планете вместо денег жители расплачиваются разными вкусностями.       — И эти вкусности у каждой страны были бы чем-то вроде валюты. У одной — имбирное печенье, у другой — картофель фри.       — Я бы хотел жить на этой планете… Баки сделал глубокий вдох и резко продолжил:       — Там скорее всего никогда не было войны. Ведь черепахи слишком умны, чтобы допустить такое…       — Баки.       — Не стоит, — его голос стал еле слышен,       — А ты знаешь, чем на самом деле является планета «Горошек»?        — Планета «Горошек»?! Ты серьёзно, Бак?! У Капитана Америка тогда впервые началась истерика из-за смеха, но его товарищ просто смиренно дожидался окончания припадка.       — Как по мне, черепахи очень похожи на горох. Они такие же зелёные, а их панцири напоминают банки. И это идеальное название для их планеты, — с серьёзным выражением лица произнёс Барнс. Спустя несколько минут спектакль наконец завершился.       — Чем?       — Что «чем»?       — Чем это точка является?       — Звездой «Альфард», крупнейшей в созвездии «Гидры», — прошептал Барнс. Он будто опасался произносить это слово на букву «Г». Баки и правда хотелось продолжить умничать и унижать себя, но Стивен остановил друга. Он дотронулся своим лбом до его лба, отчего внутри Барнса что-то вновь случилось. Это были даже не «бабочки», это чувство казалось гораздо приятнее, чем просто проявление любви или страсти.       — Мне плевать, что это какая-то там большая звезда с глупым названием, я не для для неё прилетел в Ваканду. Сегодня закончился первый мартовский день. А значит, пришла весна, которую мы не встречали вместе с сорок второго. «Да…» — понял Белый Волк:

«Наконец-то пришла весна…»