Сомнение и любовь

Азирафаэль прогуливался по Сент-Джеймсскому парку, вороша опавшие листья, и смотрел по сторонам. На его любимой скамейке обосновалась пара в черных плащах. Один из них, которого еще пару месяцев назад парковые утки могли бы опознать как советского атташе по культуре, с надрывом что-то говорил второму, в Кембриджском галстуке. Азирафаэль не сумел побороть любопытство и прислушался. — Такую страну развалили! Что теперь будет? Вот ты скажи, что теперь будет? Кембриджский галстук пожимал плечами и с сочувствием хлопал атташе по плечу. «Кажется, Недоапокалипсис не прошел бесследно», — подумал Азирафаэль и дал себе зарок повнимательнее вчитываться в свежие газеты. В последние месяцы он почти не выходил из магазинчика, пытаясь навести порядок в нем и в собственной душе. Кроули не появлялся с того самого воскресенья, оставив Азирафаэля наедине с мыслями о будущем — покупателей отпугивала табличка «Закрыто на ремонт», а больше его беспокоить было некому. Но сегодня он все-таки решил наведаться в парк, скормить уткам все, что завалялось в шкафах. Увидев подъезжающий к парку винтажный «Бентли», Азирафаэль подумал, что, по-видимому, подобная идея посетила не только его. — Хорошего дня, мой дорогой. — Подойдя ближе к выскочившему из машины Кроули, Азирафаэль протянул ему руку. — Какими судьбами! — Кроули старательно изображал на лице удивление и так же старательно пытался скрыть радость. — О, ты знаешь, такой хороший день... Не хотелось провести его, сидя в четырех стенах. — Ну да, ну да, — закивал Кроули. — Помнится, последним природным явлением, которое выманило тебя из дома, было наводнение. Азирафаэль пожал плечами. — Как твои дела? Все тихо? Кроули огляделся, на секунду остановив взгляд на мужчинах в черном (по крайней мере, Азирафаэль решил, что он смотрит именно туда, поскольку за черными стеклами очков глаз Кроули видно не было), и снова повернулся к Азирафаэлю. — Как в могиле. А у тебя? — То же самое. Правда, мой круг куда-то пропал, но ведь если бы они хотели, нашли бы способ связи. Тот же Гавриил... Кроули скривился. — Я даже пытался связаться с Адом сам. Тишина. Они не просто про меня забыли, они демонстративно меня игнорируют. — Только не говори мне, что это делает тебя несчастным. — Что ты! Если честно, мои попытки были скорее символическими. Не думаю, что хотел бы объяснять кому-то, что я сделал с Лигуром... Кстати, — в голосе Кроули неожиданно появились неестественные нотки, — о Лигуре. Я хотел тебя попросить проверить, не осталось ли в моей квартире следов святой воды. — С чего ты взял, что они могли там остаться? — удивился Азирафаэль. — В конце концов, это все же вода, она должна была испариться, за столько-то времени. Я бы скорее волновался за следы Лигура. — Это я могу проверить и сам. И нет, их не осталось. Я поменял паркет. — Тогда и воды не должно было остаться. А если даже и есть что-то — она мешает тебе жить? Ты хуже себя чувствуешь? Про себя Азирафаэль предположил, что Кроули себя чувствует не столько плохо, сколько странно. Активность его бровей была повышенной, а на щеках после последнего вопроса появилось что-то, похожее на румянец. Очень непривычно, но Азирафаэль решил, что ему, пожалуй, идет. — Не ссссовсем. Мысли странные в голову лезут. — Какие? — заинтересовался Азирафаэль. — Странные, — решительно ответил Кроули. — Так проверишь? — Конечно, мой дорогой. Хотя, если бы ты сказал, какие именно мысли тебя беспокоят, я смог бы лучше определить, в чем дело. Я, знаешь ли, довольно неплохо разбираюсь в свойствах святой воды. Но, — поспешно добавил он, заметив, что Кроули собирается возражать, — обойдусь и без этого. Когда? — Да хоть сейчас. Если ты свободен, конечно. — Азирафаэлю упорно казалось, что сарказмом Кроули пытается прикрыть что-то другое. Он вообще изменился за те месяцы, что они не виделись, и румянец на щеках был хоть и самым странным, но не единственным признаком. — Совершенно свободен. — Вот и отлично. — Кроули щелкнул пальцами, открывая двери «Бентли». — Поехали. Азирафаэль еще ни разу не был в Лондонской квартире Кроули. И хотя повод казался ему надуманным, упускать шанс попасть в змеиное логово он не собирался. К тому же, чем ближе они подъезжали, тем сильнее и ярче становились эмоции, испытываемые Кроули. Азирафаэлю очень хотелось разобраться в происходящем. * * * — Добро пожаловать. — Кроули распахнул перед ним дверь квартиры. — Здесь я паркет тоже поменял. И двери. На всякий случай. Азирафаэль осмотрелся. Сложно было понять, является ли лаконичный дизайн последствием визита Князей Ада, после которого Кроули пришлось выкинуть все, что у него было, или естественным состоянием этой квартиры. — Проще было бы поменять квартиру, как мне кажется. — Я привык к этой. Мне нравится вид из окна. Из этой комнаты особенно. Кроули потащил его в помещение, по всей видимости, служившее спальней. Во всяком случае, количество подушек и одеял в нем впечатляло. Азирафаэль представил, как Кроули поочередно заползает под каждое, созерцая свои змеиные сны, и улыбнулся. — Ты встречал Хастура и Лигура здесь? Серьезно? — Нет, конечно, — смутился Кроули. — Я хотел показать тебе вид из окна. Ты в своей каморке наверняка ничего не видишь. Да и виды у тебя там похуже. — Насчет видов спорить не буду, но магазинчик свой я люблю не за них. Ты меня позвал искать следы святой воды? Или, — он развел руками, как бы невзначай показывая на одеяла, — просто в гости? Кроули отвернулся с поразительной быстротой. — Пойдем в кабинет. — Кроули. — Азирафаэль догнал его и положил руку на плечо. Кроули замер. — Что-то случилось? Ты сам на себя не похож. — Ничего, — ответил тот, не делая попыток повернуться. — Только мысссли сстранные. Азирафаэль, я серьезно прошу, проверь, не осталось ли... — Ну хорошо, хорошо. — Азирафаэль нехотя отпустил его. Зайдя в кабинет, он некоторое время потоптался на том месте, где Лигур встретился со святой водой, тщетно пытаясь почувствовать хоть что-то. Потом закрыл глаза, сжал пальцами виски и сосредоточился. Немного мешало присутствие Кроули, сбивая весь настрой своим... Своим... Азирафаэль резко распахнул глаза и уставился на Кроули. — Мой дорогой, ты ничего не хочешь мне рассказать? — Чего например? — рассеянно огрызнулся тот. — Никаких следов святой воды у тебя тут нет. Вообще ничего подозрительного. Кроме твоих мыслей. — О них я ничего рассказывать не собираюсь. Если тут ничего нет, то, наверное... Наверное, надо предложить тебе вина? Ты впервые у меня в гостях, а я до сих пор не предложил тебе выпить, — нервно усмехнулся Кроули. — Слушай, со мной действительно... Азирафаэль мягко, но настойчиво обхватил его запястья. — Все нормально. То, что приходит тебе в голову, это абсолютно нормально. Просто ты не привык. Ты поэтому два месяца тут сидел? — Я? Тут, понимаешь, ремонт... — Кроули. Два месяца ты потратил на ремонт? — Сложно. Паркет, ты не представляешь, как сложно было найти такое дерево. — Кроули. Ты думаешь не об этом. — Так ты все... Все знаешь? — Ты же помнишь, что мне положено чувствовать эмоции. Почему-то мне кажется, что прекрасно помнишь, ты, старый змий. Кроули мотнул головой, развоплощая очки, и уставился на Азирафаэля желтыми глазами. — Помню. Если честно, я на это и рассчитывал. — Ты прекрасно знал, что никакой святой воды тут нет. — Конечно. — Хитрый змий. — Ангел, я... Мне сложно это говорить. Ты же понимаешь. Я все это время пытался придумать, как до тебя донести так, чтоб ты сам сказал. Я надеялся, что, может быть, ты... Кроули опустил взгляд на свои ботинки, не пытаясь, впрочем, вырваться из рук Азирафаэля. — О, мой дорогой. — Азирафаэль сам отпустил его запястья и, ухватив за плечи, притянул ближе. — Конечно. Я тоже люблю тебя. Ты привыкнешь. — Я всегда, ну, понимаешь. Испытывал... это, — сдавленно пробурчал Кроули ему в плечо, робко пристраивая руки на талии. — Но не очень понимал, что это такое. А потом Адам, он словно что-то изменил. — И ты понял. — Да. Это теперь навсегда, верно? — В нашем случае, скорее всего, да. Ты против? Кроули помотал головой, сильнее прижимаясь к Азирафаэлю. — Думаю, я привыкну.