Кровавый закат

Адриан прислал книжку. Я сначала не поняла, почему он не мог просто кинуть скрин. Однако ответ быстро нашёлся в письме: «Я не знаю, какая вам там глава нужна. Так что отправил всё. Да, я гений)» Мы решили исследовать её, когда он приедет. Всё-таки один из мозгов компании. Другой мозг компании — Натали, но она не четверокурсница. Так что… Сегодня же было уже десятое января. Чего он, интересно, не пишет? Думаю, что он победил в этой олимпиаде. Наш Адриан — действительно гений! Странности начались ещё в начале предпоследнего урока, коим была Трансфигурация. Представляете, МакГи не пришла на урок! Это где видано-слыхано вообще? Вы вдумайтесь вообще! МакГи. Не пришла. На урок! Да скорее я перестану ходить в наушниках, чем это! Конечно, все возмутились. Гриффиндорцы-бунтари хотели уже было отправить делегацию к Макгонагалл, но тут дверь открылась и влетела наша многострадальная Минерва, цокая каблуками. Она поспешно воскликнула: — Урока не будет! И да, советую — послушайте радио, во всех гостиных оно есть! Происходит страшное! Мы встревоженно переглянулись. Шо, опять? Парты загрохотали, когда из-за них начали подниматься ученики. Я сразу нашла в толпе ребят Фреда и Натали и взволнованно прошептала: — Чуваки! Давайте поищем наших и послушаем наш приёмник в Выручай-комнате? Так удобнее! Фред показательно зевнул, будто его это всё не касается. Дурень, если об этом предупредила училка, значит, это касается всего Хогвартса! А если уж об этом предупредила МакГи, значит, это АПОКАЛИПСИС! И мы бросились прочь из класса, чтобы побыстрее достать радио из моей комнаты в башне Когтеврана.

***

Ньют пыхтел и отдувался. Фред держался за бок, но всё же бежал. Натали семенила за нами, так как бежать уже не могла. Лета бодро мчалась впереди, как Ленин перед народом. Тесей молча вышагивал, как какой-нибудь генерал, засунув руки в карманы, но не отставая от нас — долговязый, сука такая! А я просто бежала, как на уроке физкультуры. Медленно. Чтоб силы экономить. Хех. Короче, вы поняли. Вся наша организация направлялась в Выручай-комнату. У меня в рюкзаке ритмично подпрыгивал, как и лежащие там учебники, приёмник. Наконец, мы добрались до пункта назначения. Нервно пройдясь туда-сюда три раза, я приглашающе открыла дверь — заходите, гости дорогие! Мы влетели в комнату. Я быстро вытащила приёмник и поставила на появившийся стол. — Минутка рекламы! Самые быстрые мётлы от фирмы «Нимбус»! — зазвучало оттуда. — Заткнись, — тихо рыкнула я и переключила станцию. Друзья посмотрели на меня, как на чокнутую. Не, ну поймите, люди — я напугалась, чё там такое страшное происходит, раз МакГи сказала?! О! «Европа Плюс» местного разлива включилась! Ща новости пойдут! — Итак, — голос диктора был напряжённым. — Осада Колдовстворца Геллертом Гриндевальдом продолжается. Русский аврорат просит помощи у нас. Наши авроры уже выехали. В здании заключено более пятисот детей. В том числе ученики Хогвартса. Мы окаменели. Ученики Хогвартса… Адриан? Так, спокойно. Что там случилось? Получается, Гриха атаковал Колдовстворец. Адриан среди тех, кто оказался там. Больше знать ничего не нужно. Все молчали, лишь прислушиваясь к монотонному голосу, звучащему по радио. Такого не было уже много лет… страшные зверства… Гриндевальд не сдаётся… БЛИНСКИЙ БЛИН! — Знаете, — вдруг заговорил Тесей, и все взгляды обратились на него, — а ведь с теми ребятами, которые припёрлись из будущего рассказать нам об… экскурсии и квиддиче, не было Адриана… Что, если он… — Не говори ерунды! — внезапно взъярилась Натали. — Он не умрёт! Никто из нас не умрёт! Никто не ответил, но не потому, что не обратили внимания, а потому что, перекрикивая звук радио, раздался резкий звонок телефона. Кто мог мне звонить? Я торопливо схватила мобильник, дрожащими руками нажала кнопку «ответить» и включила громкую связь — мне нечего скрывать от друзей. И мы услышали запыхавшийся, немного срывающийся, голос того, кого никак не ожидали услышать: — Все слышат? — коротко поинтересовался Адриан. — Да! — выкрикнули мы хором. — Вот и отлично. Ребята, я хотел вам сказать. Я уже не жилец, скорее всего. Прихвостни Грини пробираются к нам, в подземелье, где сидим мы с британцами. Они хотят выпытать у меня информацию о вас. Я никогда вас не выдам, так что я скоро погибну. Натали в ужасе прижала руки ко рту. Тесей закаменел. У меня перед глазами разом пронеслась вся моя жизнь. Школа. Пустяковые проблемы, вроде двойки по английскому. Кровавый закат. И вот — Адриан Поттер умрёт. Наш добрый, немного наивный, интеллигентный друг Адриан Поттер умрёт. Нет-нет, так нельзя. Это невозможно. Друг — слишком простое и банальное слово, чтобы выразить то, кем нам приходится Адриан. Кем мы все приходимся друг другу. Мы не просто друзья. Мы — родные. Все семеро. И каждый из нас. И представить смерть кого-то — это так… дико. Страшно. — Я хочу попрощаться с вами. Хочу сказать, что всех вас люблю. И тебя, Натали, — от этого та залилась слезами. Тесей тут же придвинулся ближе и начал что-то успокаивающе шептать. Он всегда умел утешать нас. Всех. — Не буду распинаться, да и времени мало. Просто поверьте мне на слово. И да, скажите Джеку и Эдварду, что я тоже их люблю. И родителей. В общем, пусть они это узнают. Не плачьте, друзья. Давайте попрощаемся. Даже у меня к горлу подкатил ком. Я стиснула зубы. Мне эта ситуация напомнила детство, когда бабушка и дедушка гостили у нас, а потом уезжали обратно в Челябинск. Когда я была маленькой, я плакала из-за этого. Они тоже со мной прощались, пусть и не навсегда. А Адриан прощается навсегда. От этой мысли становилось дурно. Вы можете сказать, что это ещё ничего не значит, что он, может быть, и не умрёт. Но он говорил это так уверенно. Мы привыкли верить ему. — Хорошо, — голос Ньюта был сиплым. — Пока, — я на сто процентов уверена, что он просто не смог сказать «прощай». Как и никто из нас. Удивительно, что он вообще может говорить сейчас. — Надеюсь, что-то, что ты сказал, будет неправдой. — Прощайте! — крик Адриана был для нас уже далёким, а в следующую секунду звонок отбился. Воцарилась гнетущая тишина. Даже приёмник почему-то замолк. Да он уже был и не нужен. Всё и так было понятно. Я ощутила, как правый глаз начинает дёргаться. Это от папы. Глаз всегда дёргается, когда что-то нервирует меня. Вдруг со всей ясностью всплыла мысль о том, как бездарно я проебала свою жизнь. Я была настолько безнадёжна, что меня пришлось спасать и переносить в мир Тварей. А так ли мне это нужно было? Неужели я так слаба, что не смогла бы нормально жить в 21 веке? В моём веке, где цивилизация, где свобода возможностей сводит с ума, где весь мир открыт перед тобой, где хочется выбежать на улицу и закричать, что вот это и есть счастье — когда можно бежать по улице и веселиться, не оглядываясь ни на кого, где можно быть кем хочешь… Правда, это всё не в России, но это уже другая история. Да, нужно. Значит, у меня такая судьба. Не ты здесь решаешь, Ева, кому в каком мире жить. Смирись. Ты — всего лишь двенадцатилетняя девочка, одна из миллионов. Ищешь справедливость? Ищи дальше. Её здесь нет. Мир несправедлив. А моя, непонятно, справедливая или нет, судьба — сидеть, будучи совершенно разбитой, рядом с такими же сломленными друзьями, на холодном полу безмолвной Выручай-комнаты. Все понимали, что больше никогда мы Адриана не увидим. Все понимали, что это конец.

***

Наши подозрения подтвердились. За ужином Диппет встал и скорбно поднял руку. — Дорогие друзья! — все притихли. Кстати, Эдварда и Джека не было. Понятно, почему. Мы потом им передадим. Обязательно передадим. — Сегодня произошла трагедия. Погибли от руки тёмного волшебника десять замечательных, добрых, достойных учеников нашей школы. Дальнейшее я не слушала. Естественно, всё было понятно. Натали тихо всхлипывала рядом. Фред шмыгал носом. Я сидела с каменным лицом. Всё это воспринималось мной уже с каким-то усталым, немым равнодушием. Какой смысл имеет вся эта скорбь, если нашего друга уже нет с нами? Это лишь мишура для прикрытия. И тем вечером, страшным вечером десятого января тысяча девятьсот одиннадцатого года, я поняла первую самую важную истину своей жизни и своего сознания. Я поняла, что больше всего на свете я ненавижу не Трансфигурацию. И даже не «розовые сопли». Больше всего на свете я ненавижу кого-то терять.